Фандом: Гарри Поттер. Волдеморт побеждён, дети главных героев растут и учатся в Хогвартсе. Но после победы всё поменялось местами: Уизли стали богатой и влиятельной семьёй, на чистокровок смотрят с подозрением, а подчёркивать свои волшебные таланты «не толерантно». Роза Уизли считает это несправедливым и решает взбунтоваться. Она поступит на другой факультет, подружится с чистокровкой и доставит ещё много хлопот — например, использует Выручай-комнату для выявления всех несправедливостей, произошедших в Хогвартсе со дня его основания.
Добавить в моё избранное
368 мин, 15 сек 19414
За меня это делает бюро разработок. А авторское право… — нахмурился Уизли и приложил руку к груди, — это вообще вопрос священный, с ним не шутят. Всё придумали ребята. Я только помог оформить… Ну и подкорректировал кое-что. Выписывай патент, чтобы разработку можно было запустить в практику. Обучающие курсы, производство спецодежды, знаешь ли…
— Больница Святого Мунго будет счастлива, — хихикнул Девис. Джордж только снисходительно кивнул: всё прошло даже лучше, чем он рассчитывал. Что ж, в Розе явно есть предпринимательская жилка, так что она сможет извлечь из этого изобретения максимум пользы. И Малфоя научит. Вряд ли он знаком с законами рынка, но смышлёный, разберётся.
— Нарцисса, я понимаю, что это нелепо… Но я полагаю, что это не продлится долго. Со временем мне удастся повлиять на его решение. Скорпиус… он хранитель традиций, наша гордость… В каком-то смысле он больший Малфой, чем я сам. А это всего лишь обычное подростковое упрямство, — Драко стоял, опираясь на балюстраду галереи, и говорил, не то пытаясь оправдаться, не то стараясь убедить самого себя. Шёл второй час приёма по случаю помолвки племянницы Астории, Дианы, с Майклом Ноттом. Внизу танцевали пары, шёл непринуждённый разговор, а вдалеке, через дверь, открытую на террасу, были видны силуэты его сына и Розы Уизли. Драко не мог сказать, что девушка плохо себя вела на этом вечере. Напротив, она оказалась вполне воспитана, мила, а её осанка и гордая посадка головы почти заставляли забыть о её происхождении. «Почти», это если Вы не знали мать Розы лично. И пусть зубы у неё нормальные, а воронье гнездо на голове тщательно приглажено магией, она почти вылитая Гермиона Грейнджер — то есть, простите, мадам Рональд Уизли, — только с серо-голубыми глазами Уизли, смотрящими с упрямством дикого дракона.
Нарцисса повела плечами, укутанными серебристой шёлковой мантией. Как ни старалась Астория, в глазах любого волшебника магической Британии настоящей «леди Малфой» оставалась именно она. Даже в голосах домовиков чувствовалось это различие: жена Драко была Хозяйкой, но Нарцисса — Хозяйкой. Вот и сейчас Астория переходила от гостя к гостю, улыбалась, поддерживала непринуждённую беседу, но центром мероприятия, его распорядительницей всё равно была хрупкая белокурая женщина, спустившаяся в зал только на полчаса, а теперь стоявшая в галерее со своим сыном. Женщина, чья красота с годами трансформировалась во что-то трудно определяемое и похожее на искусство, в породистость и благородную чистоту линий.
Глядя на гордый и обманчиво-безмятежный профиль матери, Драко опять почувствовал смутную злость на жену. Астория, узнав о том, что её сын встречается с Розой Уизли, и почти пригрозил отказаться от наследства, просто… расплакалась. Да-да, именно так, с тихими беспомощными всхлипами и возгласами «что же теперь будет?», подозрительно похожими на причитания. Нарцисса посмотрела на пару, беседовавшую на балконе, и почти незаметно, только кончиками губ, улыбнулась.
— Она похожа на Гермиону, да?
— Что? — от неожиданности Драко, чьи мысли были заняты совсем другим, даже не понял, о чём его спросили.
— Проблема не в том, что она Уизли, а в том, что ты видишь в ней Грейнджер, — тихо, почти на границе слышимости произнесла Нарцисса. На Драко эти слова произвели странный эффект. Он уже набрал в лёгкие воздух, чтобы произнести «нет» и повторить всю свою аргументацию с начала, но… промолчал. Только выдохнул и беспомощно развёл руками. А потом, в довершение своего смущения, слегка покраснел. Впрочем, возможно это был всего лишь эффект от шампанского и прохладного зимнего воздуха, долетавшего до галереи. Нарцисса, видя его реакцию, только едва заметно кивнула и продолжила: — Но это не делает её плохой партией.
— То есть… — Драко мог подумать, что он ослышался. Но мать никогда не говорила лишних слов. Он даже не мог внятно сформулировать это странное чувство несообразности, абсурда, возникшего и погасшего в его голове от этой фразы. — Но… мама?
Мерлин знает, сколько лет он не называл её так. А впрочем… Да, когда Скорпиус только родился, то Драко, едва выйдя от Астории, трансгрессировал к Нарциссе и закружил её по комнате со словами: «Мама, у меня родился сын!». Так странно, ведь, казалось бы, именно рождение собственных детей мешает считать детьми самих себя… Нарцисса положила руку ему на плечо и слегка сжала пальцы. Она бы потрепала его по волосам, но всё-таки они говорили не наедине: вокруг продолжался приём. И добавила, как можно спокойнее:
— Мы не магловская аристократия, Драко. В наш род должны вливаться достойные. Поэтому мы принимали в этом доме полукровок, если они были настоящими волшебниками по духу. Воспитание и умение владеть — сложное искусство, данное не каждому чистокровному. Но жизнь с волшебством в крови с рождения до смерти — ещё более сложная материя. Вряд ли когда-нибудь маглорождённый до конца поймёт, что означает жить в нашем мире, строить его, а не прийти гостем, — Драко кивал, показывая, что понимает её.
— Больница Святого Мунго будет счастлива, — хихикнул Девис. Джордж только снисходительно кивнул: всё прошло даже лучше, чем он рассчитывал. Что ж, в Розе явно есть предпринимательская жилка, так что она сможет извлечь из этого изобретения максимум пользы. И Малфоя научит. Вряд ли он знаком с законами рынка, но смышлёный, разберётся.
— Нарцисса, я понимаю, что это нелепо… Но я полагаю, что это не продлится долго. Со временем мне удастся повлиять на его решение. Скорпиус… он хранитель традиций, наша гордость… В каком-то смысле он больший Малфой, чем я сам. А это всего лишь обычное подростковое упрямство, — Драко стоял, опираясь на балюстраду галереи, и говорил, не то пытаясь оправдаться, не то стараясь убедить самого себя. Шёл второй час приёма по случаю помолвки племянницы Астории, Дианы, с Майклом Ноттом. Внизу танцевали пары, шёл непринуждённый разговор, а вдалеке, через дверь, открытую на террасу, были видны силуэты его сына и Розы Уизли. Драко не мог сказать, что девушка плохо себя вела на этом вечере. Напротив, она оказалась вполне воспитана, мила, а её осанка и гордая посадка головы почти заставляли забыть о её происхождении. «Почти», это если Вы не знали мать Розы лично. И пусть зубы у неё нормальные, а воронье гнездо на голове тщательно приглажено магией, она почти вылитая Гермиона Грейнджер — то есть, простите, мадам Рональд Уизли, — только с серо-голубыми глазами Уизли, смотрящими с упрямством дикого дракона.
Нарцисса повела плечами, укутанными серебристой шёлковой мантией. Как ни старалась Астория, в глазах любого волшебника магической Британии настоящей «леди Малфой» оставалась именно она. Даже в голосах домовиков чувствовалось это различие: жена Драко была Хозяйкой, но Нарцисса — Хозяйкой. Вот и сейчас Астория переходила от гостя к гостю, улыбалась, поддерживала непринуждённую беседу, но центром мероприятия, его распорядительницей всё равно была хрупкая белокурая женщина, спустившаяся в зал только на полчаса, а теперь стоявшая в галерее со своим сыном. Женщина, чья красота с годами трансформировалась во что-то трудно определяемое и похожее на искусство, в породистость и благородную чистоту линий.
Глядя на гордый и обманчиво-безмятежный профиль матери, Драко опять почувствовал смутную злость на жену. Астория, узнав о том, что её сын встречается с Розой Уизли, и почти пригрозил отказаться от наследства, просто… расплакалась. Да-да, именно так, с тихими беспомощными всхлипами и возгласами «что же теперь будет?», подозрительно похожими на причитания. Нарцисса посмотрела на пару, беседовавшую на балконе, и почти незаметно, только кончиками губ, улыбнулась.
— Она похожа на Гермиону, да?
— Что? — от неожиданности Драко, чьи мысли были заняты совсем другим, даже не понял, о чём его спросили.
— Проблема не в том, что она Уизли, а в том, что ты видишь в ней Грейнджер, — тихо, почти на границе слышимости произнесла Нарцисса. На Драко эти слова произвели странный эффект. Он уже набрал в лёгкие воздух, чтобы произнести «нет» и повторить всю свою аргументацию с начала, но… промолчал. Только выдохнул и беспомощно развёл руками. А потом, в довершение своего смущения, слегка покраснел. Впрочем, возможно это был всего лишь эффект от шампанского и прохладного зимнего воздуха, долетавшего до галереи. Нарцисса, видя его реакцию, только едва заметно кивнула и продолжила: — Но это не делает её плохой партией.
— То есть… — Драко мог подумать, что он ослышался. Но мать никогда не говорила лишних слов. Он даже не мог внятно сформулировать это странное чувство несообразности, абсурда, возникшего и погасшего в его голове от этой фразы. — Но… мама?
Мерлин знает, сколько лет он не называл её так. А впрочем… Да, когда Скорпиус только родился, то Драко, едва выйдя от Астории, трансгрессировал к Нарциссе и закружил её по комнате со словами: «Мама, у меня родился сын!». Так странно, ведь, казалось бы, именно рождение собственных детей мешает считать детьми самих себя… Нарцисса положила руку ему на плечо и слегка сжала пальцы. Она бы потрепала его по волосам, но всё-таки они говорили не наедине: вокруг продолжался приём. И добавила, как можно спокойнее:
— Мы не магловская аристократия, Драко. В наш род должны вливаться достойные. Поэтому мы принимали в этом доме полукровок, если они были настоящими волшебниками по духу. Воспитание и умение владеть — сложное искусство, данное не каждому чистокровному. Но жизнь с волшебством в крови с рождения до смерти — ещё более сложная материя. Вряд ли когда-нибудь маглорождённый до конца поймёт, что означает жить в нашем мире, строить его, а не прийти гостем, — Драко кивал, показывая, что понимает её.
Страница 43 из 104
