Фандом: Гарри Поттер. Волдеморт побеждён, дети главных героев растут и учатся в Хогвартсе. Но после победы всё поменялось местами: Уизли стали богатой и влиятельной семьёй, на чистокровок смотрят с подозрением, а подчёркивать свои волшебные таланты «не толерантно». Роза Уизли считает это несправедливым и решает взбунтоваться. Она поступит на другой факультет, подружится с чистокровкой и доставит ещё много хлопот — например, использует Выручай-комнату для выявления всех несправедливостей, произошедших в Хогвартсе со дня его основания.
Добавить в моё избранное
368 мин, 15 сек 19425
Два года спустя, в последний день в Хогвартсе…
Малфой шёл по тёмной галерее, патрулируя территорию. После экзаменов студенты, притихшие было на время сдачи ЖАБА, снова начали устраивать по ночам всякие каверзы. Особенно старались те, кто подозревали, что экзамены сдали плохо. Видимо, хотели прославиться напоследок, ведь увидеться с Хогвартсом снова большинство из них не планировало.
Но эта галерея была довольно спокойной: отсюда приходилось снимать разве что одиноких мечтателей, влюблённые парочки и курильщиков: подростки из магловских семей часто приносили эту странную привычку в школу. Вот и сейчас в окне белела рука с зажатой сигаретой. Обладатель, вернее, скорее обладательница запрещённого аксессуара скрывалась в тени ниши.
— Пятнадцать баллов с факультета, — привычно озвучил Малфой, подходя и пытаясь опознать дом, которому принадлежала нарушительница. Девушка выступила из тени, и Скорпиус узнал Лили Поттер.
— Арестуешь меня? — развязная походка и магловская одежда: обтягивающие джинсы и полупрозрачная туника с длинными рукавами. Лили улыбалась, на белых зубах и бледной коже блестел лунный свет. Она даже не затушила сигарету, продолжая держать её в руке.
— Я проведу тебя в башню Гриффиндора, — Скорпиус безразлично кивнул и жестом позвал её следовать за собой. Но про себя отметил, как сильно изменилась Лили за три с половиной года, прошедшие с той сцены на Святочном Балу. Та же красота фарфоровой куклы, почти аристократическое лицо с тонкими чертами. Конечно, повзрослела и похудела: очертились скулы, глаза запали глубже и распахнулись шире, губы казались крупнее и ясно выделялись на лице. Но что-то было не так. Восемнадцатилетняя колдунья в каком-то смысле даже постарела. Она уже не казалась навязчивым лёгким мотыльком, вульгарным в своей непосредственности. Наглость, сквозившая в каждом жесте, была вполне расчётливой. Она нарывалась: на разговор, на скандал, хоть на какую-нибудь реакцию. И точно — Лили не тронулась с места.
— Не хочу, мне и здесь неплохо.
— Я имею право Вас заставить, мисс Поттер, — бесстрастно констатировал Малфой, как уже давно отвечал на любые претензии со стороны младшекурсников и одногодок. Сигарета в руке Лили погасла и левитировала куда-то в окно.
— Опять твои штучки отличника, — Лили с сожалением проводила взглядом окурок, прежде чем повернуться к нему лицом. — Ну почему нельзя позволить человеку просто побыть наедине с собой? — она передёрнула плечами и с осуждением вперила свой взгляд в Малфоя. — И почему на «Вы»?
— Наверное, потому что ты нарушаешь комендантский час и не собираешься реагировать по-хорошему, — Малфой с раздражением подумал, что потерял на эту бессодержательную перепалку почти пять минут. Уже давным-давно пора было проводить её в гостиную и идти дальше. — Хочешь, чтобы я оштрафовал Гриффиндор ещё на пятнадцать очков за двенадцать часов до прощального ужина?
— Да мне плевать, — Лили зло полоснула по нему взглядом тёмных глаз, едва заметно поблёскивающих в лунном свете. — И на Гриффиндор, и на баллы, и на экзамен, — а потом добавила, неожиданно жалостливо: — два года, как Альбус ушёл из Хогвартса, и от него ни слуху, ни духу.
— Ничем не могу помочь, — Скорпиус развёл руками. — Я даже не могу сказать, что сожалею. Без него стало спокойнее, — он не выдержал, и в его голосе промелькнул гнев.
— Святой Мерлин, какая у вас с ним взаимность, мне бы так, — с притворным сожалением вздохнула Лили. — Хотя, может, в этом всё и дело?
— Не понимаю, о чём ты, — Скорпиус поморщился и стряхнул воображаемую пылинку с мантии. Разговоры с Лили всегда заводили не туда, куда должны были. И этим раздражали его ещё больше.
— О том, дорогуша, — Лили снова нахально ухмыльнулась и сделала шаг в сторону Скорпиуса. — Мне всегда казалось, что в тебе есть какой-то… — она щёлкнула пальцами, — секрет, тайна, скелет в шкафу! Я и сейчас так думаю, — она подошла ещё на шаг и распахнула глаза, резко взмахнув ресницами в своей привычной манере. Теперь ей приходилось смотреть на него снизу вверх: Скорпиус был выше, а она к тому же стояла босиком. — Знаешь, это многое бы объяснило! Ты такой брезгливый, аккуратный, так мило разбираешься в женской одежде… — она издала короткий смешок, но резко оборвала себя. Глаза снова стали мрачными. — Мне ещё никто, ник-то не отказывал, — в хрипловатом голосе послышались нотки угрозы и надвигающейся истерики. — Кроме тебя. Я была тебе безразлична.
Она стояла уже в локте от него. Скорпиус чувствовал кошмарный запах горелой магловской травы, окутывавший её лицо и волосы, волнами идущий изо рта при каждом слове. «По крайней мере, он забивает этот могильно-приторный аромат, которым она так любит пользоваться». Запрокинутое лицо с чётко очерченными веками, издевательская улыбка и тёмно-зелёные глаза, горящие яростью и вызовом. Нет, она не была ему безразлична. Он её ненавидел.
Малфой шёл по тёмной галерее, патрулируя территорию. После экзаменов студенты, притихшие было на время сдачи ЖАБА, снова начали устраивать по ночам всякие каверзы. Особенно старались те, кто подозревали, что экзамены сдали плохо. Видимо, хотели прославиться напоследок, ведь увидеться с Хогвартсом снова большинство из них не планировало.
Но эта галерея была довольно спокойной: отсюда приходилось снимать разве что одиноких мечтателей, влюблённые парочки и курильщиков: подростки из магловских семей часто приносили эту странную привычку в школу. Вот и сейчас в окне белела рука с зажатой сигаретой. Обладатель, вернее, скорее обладательница запрещённого аксессуара скрывалась в тени ниши.
— Пятнадцать баллов с факультета, — привычно озвучил Малфой, подходя и пытаясь опознать дом, которому принадлежала нарушительница. Девушка выступила из тени, и Скорпиус узнал Лили Поттер.
— Арестуешь меня? — развязная походка и магловская одежда: обтягивающие джинсы и полупрозрачная туника с длинными рукавами. Лили улыбалась, на белых зубах и бледной коже блестел лунный свет. Она даже не затушила сигарету, продолжая держать её в руке.
— Я проведу тебя в башню Гриффиндора, — Скорпиус безразлично кивнул и жестом позвал её следовать за собой. Но про себя отметил, как сильно изменилась Лили за три с половиной года, прошедшие с той сцены на Святочном Балу. Та же красота фарфоровой куклы, почти аристократическое лицо с тонкими чертами. Конечно, повзрослела и похудела: очертились скулы, глаза запали глубже и распахнулись шире, губы казались крупнее и ясно выделялись на лице. Но что-то было не так. Восемнадцатилетняя колдунья в каком-то смысле даже постарела. Она уже не казалась навязчивым лёгким мотыльком, вульгарным в своей непосредственности. Наглость, сквозившая в каждом жесте, была вполне расчётливой. Она нарывалась: на разговор, на скандал, хоть на какую-нибудь реакцию. И точно — Лили не тронулась с места.
— Не хочу, мне и здесь неплохо.
— Я имею право Вас заставить, мисс Поттер, — бесстрастно констатировал Малфой, как уже давно отвечал на любые претензии со стороны младшекурсников и одногодок. Сигарета в руке Лили погасла и левитировала куда-то в окно.
— Опять твои штучки отличника, — Лили с сожалением проводила взглядом окурок, прежде чем повернуться к нему лицом. — Ну почему нельзя позволить человеку просто побыть наедине с собой? — она передёрнула плечами и с осуждением вперила свой взгляд в Малфоя. — И почему на «Вы»?
— Наверное, потому что ты нарушаешь комендантский час и не собираешься реагировать по-хорошему, — Малфой с раздражением подумал, что потерял на эту бессодержательную перепалку почти пять минут. Уже давным-давно пора было проводить её в гостиную и идти дальше. — Хочешь, чтобы я оштрафовал Гриффиндор ещё на пятнадцать очков за двенадцать часов до прощального ужина?
— Да мне плевать, — Лили зло полоснула по нему взглядом тёмных глаз, едва заметно поблёскивающих в лунном свете. — И на Гриффиндор, и на баллы, и на экзамен, — а потом добавила, неожиданно жалостливо: — два года, как Альбус ушёл из Хогвартса, и от него ни слуху, ни духу.
— Ничем не могу помочь, — Скорпиус развёл руками. — Я даже не могу сказать, что сожалею. Без него стало спокойнее, — он не выдержал, и в его голосе промелькнул гнев.
— Святой Мерлин, какая у вас с ним взаимность, мне бы так, — с притворным сожалением вздохнула Лили. — Хотя, может, в этом всё и дело?
— Не понимаю, о чём ты, — Скорпиус поморщился и стряхнул воображаемую пылинку с мантии. Разговоры с Лили всегда заводили не туда, куда должны были. И этим раздражали его ещё больше.
— О том, дорогуша, — Лили снова нахально ухмыльнулась и сделала шаг в сторону Скорпиуса. — Мне всегда казалось, что в тебе есть какой-то… — она щёлкнула пальцами, — секрет, тайна, скелет в шкафу! Я и сейчас так думаю, — она подошла ещё на шаг и распахнула глаза, резко взмахнув ресницами в своей привычной манере. Теперь ей приходилось смотреть на него снизу вверх: Скорпиус был выше, а она к тому же стояла босиком. — Знаешь, это многое бы объяснило! Ты такой брезгливый, аккуратный, так мило разбираешься в женской одежде… — она издала короткий смешок, но резко оборвала себя. Глаза снова стали мрачными. — Мне ещё никто, ник-то не отказывал, — в хрипловатом голосе послышались нотки угрозы и надвигающейся истерики. — Кроме тебя. Я была тебе безразлична.
Она стояла уже в локте от него. Скорпиус чувствовал кошмарный запах горелой магловской травы, окутывавший её лицо и волосы, волнами идущий изо рта при каждом слове. «По крайней мере, он забивает этот могильно-приторный аромат, которым она так любит пользоваться». Запрокинутое лицо с чётко очерченными веками, издевательская улыбка и тёмно-зелёные глаза, горящие яростью и вызовом. Нет, она не была ему безразлична. Он её ненавидел.
Страница 54 из 104
