Фандом: Гарри Поттер. Волдеморт побеждён, дети главных героев растут и учатся в Хогвартсе. Но после победы всё поменялось местами: Уизли стали богатой и влиятельной семьёй, на чистокровок смотрят с подозрением, а подчёркивать свои волшебные таланты «не толерантно». Роза Уизли считает это несправедливым и решает взбунтоваться. Она поступит на другой факультет, подружится с чистокровкой и доставит ещё много хлопот — например, использует Выручай-комнату для выявления всех несправедливостей, произошедших в Хогвартсе со дня его основания.
Добавить в моё избранное
368 мин, 15 сек 19426
— И поэтому ты решила, что я интересуюсь мужчинами? — он схватил её за длинную растрёпанную косу, спускавшуюся по спине, и накрутил волосы на кулак. До боли в волосяных луковицах, вырываемых из натянувшейся до предела кожи. Лили тихо застонала и запрокинула лицо ещё выше, но в её глазах всего в десяти сантиметрах от его лица светилось торжество. Как будто ей даже нравилось это. Прислушиваясь к животной ярости, бушевавшей внутри, Скорпиус думал: «Мерлин свидетель, если бы я был маньяком, с каким удовольствием я бы убивал таких как ты. Душил, насиловал, измывался, оставлял кровоподтёки на твоей коже. И мир стал бы чище». От этой мысли его накрыло почти облегчением, обманчивым спокойствием, означавшим, что ярость слишком сильна, чтобы он сам отдавал себе в ней отчёт.
Глядя на её запрокинутый подбородок и не находя другого выхода своей злобе, он поцеловал её, если это можно было назвать поцелуем. Его зубы коснулись её зубов с неприятным звуком, похожим на стук фарфоровых чашек, язык не давал дышать, проникая всё глубже, пока она не забилась в тщетной попытке освободиться, начав задыхаться всерьёз. Вторая рука Скорпиуса вцепилась в тонкую ткань блузки на её спине, комкая, почти разрывая ткань, царапая прохладную гладкую кожу. Но вот Лили потянулась сведёнными пальцами к его вороту, чтобы расстегнуть. Он перехватил её руки и крепко сжал запястья, почти готовый услышать хруст костей, хрупких, как у мелкого хищного зверька. Секунда — и её руки запрокинуты над головой и впечатаны его ладонью в стену. Ногти Скорпиуса, заточенные беспалочковым Секо до остроты ножей, одним движением превращают магловский наряд в мелкие бесформенные лоскуты, снегом падающие на холодный каменный пол. Кое-где заклинание задевает её кожу, оставляя неглубокие кровоточащие порезы. И по-прежнему никакого страха в широко раскрытых, почти безумных глазах. Только одобрение и… жажда? Она подалась вперёд всем телом, прижимаясь к нему сильнее, и… издала тихий, хрипловатый, торжествующий смешок. Вряд ли какой-то другой звук был способен подействовать на Скорпиуса так отрезвляюще. Словно очнувшись от кошмара, он оторвал её от себя и разжал руки. Лили по инерции отлетела на несколько метров и присела прямо на каменный пол.
— Никогда, — прошипел Малфой, с трудом переводя дыхание. — Никогда, ты слышишь, Лили? Я убью тебя скорее, чем пересплю с тобой. Так было и так будет. Я не сделаю ни одного жеста, не допущу ни одной мысли о тебе, которая сможет меня предать. И не дам тебе ни одного доказательства.
— Уже дал, — ведьма смотрела ему прямо в лицо, проводя языком по прокушенной губе и потирая запястья. Её глаза продолжали светиться торжеством.
Малфой только недобро усмехнулся:
— Обливиейт!
Лили осела на пол, а он добавил заклятие крепкого сна, часов на шесть. Скорпиус моментально успокоился. Левикорпус! — Лили застыла над полом, похожая в лучах луны на безжизненный фарфоровый манекен в витрине одного из магазинов Косого переулка. Взмах — из волос исчез запах табака. Пара слов — исчезают царапины на её предплечье, синяки на запястьях, ссадина на бедре, полученная при падении. Ах да, ещё и на нижней губе. Ещё взмах — одежда приведена в безукоризненный порядок. Лоскуты, повинуясь нехитрой портновской магии, подсмотренной у мадам Малкин, срастаются в прежнюю одежду прямо вокруг спящего тела. Чары невидимости.
— Мобиликорпус! — и невидимая для всех, кроме него, Лили Поттер вслед за ним плывёт по направлению к Гриффиндорской башне. Всё равно, это тоже направление обхода.
Оставив её неподалёку от двери, но в «слепой зоне» портретов, Скорпиус убрал чары невидимости и быстро, почти бесшумно покинул гриффиндорский коридор. Она недавно пила огневиски и, судя по всему, достаточно, значит — вполне могла заснуть, не дойдя до гостиной. Никто не удивится. На душе у Малфоя было тихо и спокойно. Как после уборки в лаборатории. Или первого января, когда вешаешь новый календарь. Чем меньше оставалось деталей, связывавших его с этой женщиной, тем лучше и чище он себя чувствовал. Она была как Омут Памяти, как привет из какой-то параллельной реальности, где его собственные предки служили Волдеморту или рубили головы домовым эльфам. Завтра ещё одной ниточкой станет меньше: они с Розой уедут отсюда.
А пока ему предстояло обойти ещё полздания. Последний раз.
Глядя на её запрокинутый подбородок и не находя другого выхода своей злобе, он поцеловал её, если это можно было назвать поцелуем. Его зубы коснулись её зубов с неприятным звуком, похожим на стук фарфоровых чашек, язык не давал дышать, проникая всё глубже, пока она не забилась в тщетной попытке освободиться, начав задыхаться всерьёз. Вторая рука Скорпиуса вцепилась в тонкую ткань блузки на её спине, комкая, почти разрывая ткань, царапая прохладную гладкую кожу. Но вот Лили потянулась сведёнными пальцами к его вороту, чтобы расстегнуть. Он перехватил её руки и крепко сжал запястья, почти готовый услышать хруст костей, хрупких, как у мелкого хищного зверька. Секунда — и её руки запрокинуты над головой и впечатаны его ладонью в стену. Ногти Скорпиуса, заточенные беспалочковым Секо до остроты ножей, одним движением превращают магловский наряд в мелкие бесформенные лоскуты, снегом падающие на холодный каменный пол. Кое-где заклинание задевает её кожу, оставляя неглубокие кровоточащие порезы. И по-прежнему никакого страха в широко раскрытых, почти безумных глазах. Только одобрение и… жажда? Она подалась вперёд всем телом, прижимаясь к нему сильнее, и… издала тихий, хрипловатый, торжествующий смешок. Вряд ли какой-то другой звук был способен подействовать на Скорпиуса так отрезвляюще. Словно очнувшись от кошмара, он оторвал её от себя и разжал руки. Лили по инерции отлетела на несколько метров и присела прямо на каменный пол.
— Никогда, — прошипел Малфой, с трудом переводя дыхание. — Никогда, ты слышишь, Лили? Я убью тебя скорее, чем пересплю с тобой. Так было и так будет. Я не сделаю ни одного жеста, не допущу ни одной мысли о тебе, которая сможет меня предать. И не дам тебе ни одного доказательства.
— Уже дал, — ведьма смотрела ему прямо в лицо, проводя языком по прокушенной губе и потирая запястья. Её глаза продолжали светиться торжеством.
Малфой только недобро усмехнулся:
— Обливиейт!
Лили осела на пол, а он добавил заклятие крепкого сна, часов на шесть. Скорпиус моментально успокоился. Левикорпус! — Лили застыла над полом, похожая в лучах луны на безжизненный фарфоровый манекен в витрине одного из магазинов Косого переулка. Взмах — из волос исчез запах табака. Пара слов — исчезают царапины на её предплечье, синяки на запястьях, ссадина на бедре, полученная при падении. Ах да, ещё и на нижней губе. Ещё взмах — одежда приведена в безукоризненный порядок. Лоскуты, повинуясь нехитрой портновской магии, подсмотренной у мадам Малкин, срастаются в прежнюю одежду прямо вокруг спящего тела. Чары невидимости.
— Мобиликорпус! — и невидимая для всех, кроме него, Лили Поттер вслед за ним плывёт по направлению к Гриффиндорской башне. Всё равно, это тоже направление обхода.
Оставив её неподалёку от двери, но в «слепой зоне» портретов, Скорпиус убрал чары невидимости и быстро, почти бесшумно покинул гриффиндорский коридор. Она недавно пила огневиски и, судя по всему, достаточно, значит — вполне могла заснуть, не дойдя до гостиной. Никто не удивится. На душе у Малфоя было тихо и спокойно. Как после уборки в лаборатории. Или первого января, когда вешаешь новый календарь. Чем меньше оставалось деталей, связывавших его с этой женщиной, тем лучше и чище он себя чувствовал. Она была как Омут Памяти, как привет из какой-то параллельной реальности, где его собственные предки служили Волдеморту или рубили головы домовым эльфам. Завтра ещё одной ниточкой станет меньше: они с Розой уедут отсюда.
А пока ему предстояло обойти ещё полздания. Последний раз.
Глава №12: Кто вы, мистер Мёрквуд?
В холле пятизвёздочной магической гостиницы «Сирена» сидел привлекательный мужчина средних лет в дорогом костюме. Он читал газету, периодически задумчиво проводя рукой по чёрным волосам. Глаза быстро скользили по страницам«Пророка», пока не наткнулись на разворот, посвящённый финансам. Под заголовком помещался портрет шатенки в серо-голубом костюме. Минимум косметики, удлинённые глаза под совершенно прямыми, как стрелы, бровями, оценивающий, ироничный взгляд и слегка ассиметричные уголки губ.
Страница 55 из 104
