Фандом: Гарри Поттер. Волдеморт побеждён, дети главных героев растут и учатся в Хогвартсе. Но после победы всё поменялось местами: Уизли стали богатой и влиятельной семьёй, на чистокровок смотрят с подозрением, а подчёркивать свои волшебные таланты «не толерантно». Роза Уизли считает это несправедливым и решает взбунтоваться. Она поступит на другой факультет, подружится с чистокровкой и доставит ещё много хлопот — например, использует Выручай-комнату для выявления всех несправедливостей, произошедших в Хогвартсе со дня его основания.
Добавить в моё избранное
368 мин, 15 сек 19433
Конечно, теперь, когда его прочат в Министерство, журналисты были бы ленивыми флоббер-червями, если бы не докопались до этого. Но всё-таки категоричность и нелепость заголовка слегка удивили Скорпиуса.
«Скорпиус Малфой: маглы угрожают магическому потенциалу наших детей!»
«Начинается», — подумал Скорпиус и, всё ещё сжимая ненавистную газету, снова заглянул в отделение срочных случаев. Здесь были дети, идущие на поправку, были те, кому диагноз ещё не поставили, а в соседнем помещении — спящие в магической коме в ожидании зелья. Сонные заклятия замедляли распространение болезни, но не могли затормозить полностью, поэтому единственной задачей, на которую Малфой бросил сотрудников помимо изготовления индивидуальных микстур, была разгадка старинного заклятия «Сон Авалона». Упоминания о нём встречались даже в магловских сказаниях, а одним из авторов, судя по всему, был сам Мерлин. «Сон Авалона» как бы останавливал время для процессов в теле. Да, именно этого им и не хватало в сражении с«магловской чумой»: времени… Только из-за «Сна» он согласился взять в штат Лоренну, владевшую гаэликом и другими старинными языками Магической Британии. Ему было всё равно, что её фамилия Поттер и что она постоянно лезет не в своё дело, как сегодня, главное, что бы Лоренна смогла расшифровать древние записи и найти среди них ответ.
Осторожно-осторожно он заглянул в палату. Эта часть отделения предназначалась для самых маленьких детей из тех, кто уже начал принимать микстуру. Кому-то было пять, кому-то десять, но никого старше одиннадцати: Хогвартс они ещё не видели. Хотелось бы думать, что ещё увидят… Позавчера ректор школы Луна Саламандер показала ему Книгу Записи Волшебников. На новых страницах были места, где между ровными строчками зияли пробелы: волшебники, чьи фамилии были записаны здесь раньше, стали сквибами. В больнице Скорпиус чувствовал себя спокойнее: там был шанс бороться и победить. Но, глядя, как выцветают чернила на страницах Книги Записей, он ощутил себя беспомощным. Даже когда волшебники умирали, имена не стирались из книги… почему же потеря способностей вычёркивала их навсегда? В глазах Скорпиуса такое забвение было в чём-то даже хуже смерти.
До ушей Скорпиуса донеслись тихие голоса и приглушённый — чтобы не мешать тем, кто в соседних палатах — смех. Как он и ожидал, с детьми оставалась Стелла: она сидела, окружённая маленькими волшебниками, вязала что-то жёлто-пёстрое и рассказывала им сказки на ночь. Конечно, заведующая отделением была вовсе не обязана, словно дежурная медиковедьма, сидеть с пациентами, но Стелла делала это добровольно. Защитившая работу по магии эмоций, она верила в роль «настроя» при выздоровлении больше, чем в любые зелья. И действительно: её оптимизм и энтузиазм успокаивали детей, из-за карантина впервые оказавшихся вдалеке от родителей, а шарфики странных, но весёлых расцветок, которые она вязала, после окончания срока госпитализации дети уносили с собой и берегли как драгоценность. Она никогда не пользовалась зачарованными спицами, да и её истории, хоть и были волшебными и чудесными, не касались темы магии, как таковой. Потому что Стелла слишком хорошо понимала, что означает фраза«помогает в 90% случаев»: даже если всё пройдёт хорошо, кто-то из этих детей, возможно, никогда не сможет колдовать. И не стоило затрагивать эту тему, пока было неизвестно, как всё прошло.
Выйдя и прикрыв за собой дверь, Скорпиус трансгрессировал домой. «Вечерний Пророк» почему-то волновал его уже не так сильно, как несколько минут назад.
Секретарь генерального директора «Уизли Кеир», Миранда Стил не могла найти себе места от возбуждения. Она поглядывала то на каминную полку из чёрного гранита, то на песочные часы, то на вид магического и магловского Лондона, открывавшийся из окна пятидесятого этажа «Башни из слоновой кости». Всего одна фраза, рассеяно брошенная начальницей: «В три часа у меня назначена встреча с Мёрквудом. Он появится здесь», — заставляла Миранду то и дело смотреть на мелкий жемчужно-белый песок, слишком медленно опускавшийся в нижнюю чашу. Неужели совсем скоро она наконец-то увидит того самого Мёрквуда?
Мёрквуд сделал то, что не удавалось никому до него. Нет, дело было не в том, что холдинг «Мёрквуд Индастриез» завоевал австралийский, новозеландский и часть ключевого канадского рынка всего за пять лет. Мёрквуд прославился чем-то гораздо более сложным — он сумел остаться тайной для вездесущих журналистов. Баснословно-дорогие, долговечные и индивидуально составленные Чары Невыразимости не позволяли запечатлеть его. Ни на колдографиях, ни на магловских снимках и видеозаписях, ни даже в воспоминаниях лицо Мёрквуда не проявлялось, его окутывал серебристый туман, как будто на фото упал солнечный блик. По поводу странной причуды бизнесмена ходили самые невероятные слухи, тем самым дополнительно подогревая интерес и к его компании. И вот теперь…
Замечтавшись, Миранда не заметила, как вожделенное время настало.
«Скорпиус Малфой: маглы угрожают магическому потенциалу наших детей!»
«Начинается», — подумал Скорпиус и, всё ещё сжимая ненавистную газету, снова заглянул в отделение срочных случаев. Здесь были дети, идущие на поправку, были те, кому диагноз ещё не поставили, а в соседнем помещении — спящие в магической коме в ожидании зелья. Сонные заклятия замедляли распространение болезни, но не могли затормозить полностью, поэтому единственной задачей, на которую Малфой бросил сотрудников помимо изготовления индивидуальных микстур, была разгадка старинного заклятия «Сон Авалона». Упоминания о нём встречались даже в магловских сказаниях, а одним из авторов, судя по всему, был сам Мерлин. «Сон Авалона» как бы останавливал время для процессов в теле. Да, именно этого им и не хватало в сражении с«магловской чумой»: времени… Только из-за «Сна» он согласился взять в штат Лоренну, владевшую гаэликом и другими старинными языками Магической Британии. Ему было всё равно, что её фамилия Поттер и что она постоянно лезет не в своё дело, как сегодня, главное, что бы Лоренна смогла расшифровать древние записи и найти среди них ответ.
Осторожно-осторожно он заглянул в палату. Эта часть отделения предназначалась для самых маленьких детей из тех, кто уже начал принимать микстуру. Кому-то было пять, кому-то десять, но никого старше одиннадцати: Хогвартс они ещё не видели. Хотелось бы думать, что ещё увидят… Позавчера ректор школы Луна Саламандер показала ему Книгу Записи Волшебников. На новых страницах были места, где между ровными строчками зияли пробелы: волшебники, чьи фамилии были записаны здесь раньше, стали сквибами. В больнице Скорпиус чувствовал себя спокойнее: там был шанс бороться и победить. Но, глядя, как выцветают чернила на страницах Книги Записей, он ощутил себя беспомощным. Даже когда волшебники умирали, имена не стирались из книги… почему же потеря способностей вычёркивала их навсегда? В глазах Скорпиуса такое забвение было в чём-то даже хуже смерти.
До ушей Скорпиуса донеслись тихие голоса и приглушённый — чтобы не мешать тем, кто в соседних палатах — смех. Как он и ожидал, с детьми оставалась Стелла: она сидела, окружённая маленькими волшебниками, вязала что-то жёлто-пёстрое и рассказывала им сказки на ночь. Конечно, заведующая отделением была вовсе не обязана, словно дежурная медиковедьма, сидеть с пациентами, но Стелла делала это добровольно. Защитившая работу по магии эмоций, она верила в роль «настроя» при выздоровлении больше, чем в любые зелья. И действительно: её оптимизм и энтузиазм успокаивали детей, из-за карантина впервые оказавшихся вдалеке от родителей, а шарфики странных, но весёлых расцветок, которые она вязала, после окончания срока госпитализации дети уносили с собой и берегли как драгоценность. Она никогда не пользовалась зачарованными спицами, да и её истории, хоть и были волшебными и чудесными, не касались темы магии, как таковой. Потому что Стелла слишком хорошо понимала, что означает фраза«помогает в 90% случаев»: даже если всё пройдёт хорошо, кто-то из этих детей, возможно, никогда не сможет колдовать. И не стоило затрагивать эту тему, пока было неизвестно, как всё прошло.
Выйдя и прикрыв за собой дверь, Скорпиус трансгрессировал домой. «Вечерний Пророк» почему-то волновал его уже не так сильно, как несколько минут назад.
Секретарь генерального директора «Уизли Кеир», Миранда Стил не могла найти себе места от возбуждения. Она поглядывала то на каминную полку из чёрного гранита, то на песочные часы, то на вид магического и магловского Лондона, открывавшийся из окна пятидесятого этажа «Башни из слоновой кости». Всего одна фраза, рассеяно брошенная начальницей: «В три часа у меня назначена встреча с Мёрквудом. Он появится здесь», — заставляла Миранду то и дело смотреть на мелкий жемчужно-белый песок, слишком медленно опускавшийся в нижнюю чашу. Неужели совсем скоро она наконец-то увидит того самого Мёрквуда?
Мёрквуд сделал то, что не удавалось никому до него. Нет, дело было не в том, что холдинг «Мёрквуд Индастриез» завоевал австралийский, новозеландский и часть ключевого канадского рынка всего за пять лет. Мёрквуд прославился чем-то гораздо более сложным — он сумел остаться тайной для вездесущих журналистов. Баснословно-дорогие, долговечные и индивидуально составленные Чары Невыразимости не позволяли запечатлеть его. Ни на колдографиях, ни на магловских снимках и видеозаписях, ни даже в воспоминаниях лицо Мёрквуда не проявлялось, его окутывал серебристый туман, как будто на фото упал солнечный блик. По поводу странной причуды бизнесмена ходили самые невероятные слухи, тем самым дополнительно подогревая интерес и к его компании. И вот теперь…
Замечтавшись, Миранда не заметила, как вожделенное время настало.
Страница 62 из 104
