Фандом: Гарри Поттер. Волдеморт побеждён, дети главных героев растут и учатся в Хогвартсе. Но после победы всё поменялось местами: Уизли стали богатой и влиятельной семьёй, на чистокровок смотрят с подозрением, а подчёркивать свои волшебные таланты «не толерантно». Роза Уизли считает это несправедливым и решает взбунтоваться. Она поступит на другой факультет, подружится с чистокровкой и доставит ещё много хлопот — например, использует Выручай-комнату для выявления всех несправедливостей, произошедших в Хогвартсе со дня его основания.
Добавить в моё избранное
368 мин, 15 сек 19444
тебя зовут Алиса?» — Альбус всё не мог успокоиться, периодически подсмеиваясь.
— Что? — Лили посмотрела на брата с таким выражением лица, как будто он окончательно лишился рассудка. Тот только махнул рукой: мол, не обращай внимания, — и усилием воли сосредоточился. — Так вот, говорит: «Мы своих не сдаём! А теперь выметайтесь, пока я охрану не вызвала». Нет, скажи, у этих слизеринцев совсем крыша поехала? Когда это они добавили к списку своих добродетелей коллективную солидарность?!
— Ну, Лили, — протянул Альбус, — может, она это сделала из ностальгических побуждений — первая любовь, всё такое.
— Папаша Скорпиуса её бросил, и это знала вся школа. Первая любовь? Ты издеваешься надо мной? — хмуро спросила Лили. — Женщина не может быть такой дурой!
— Женщины любят прощать. Женщины любят свою молодость. Женщины любят зло, в конце концов, — Альбус философски приподнял брови и усмехнулся, — и хвала Мерлину, что это так! А если не считать миссис Скрипт, как всё прошло?
— Отлично, — просияла Лили. — Такими темпами скоро все газеты только и будут говорить, что про зверства Скорпиуса. Только… — она замялась, — тебе, конечно, лучше знать, но не стоило ли добавить пару-тройку статей и про Розу? Всё-таки хозяйка бизнеса — она… И я бы могла…
— Ты ничего не «могла бы»! — оборвал её Альбус. — Забыла, что на тебе Обет? И потом, — добавил он, задумчиво глядя на розовый куст рядом с шезлонгом, — пока атака направлена только на Скорпиуса, меня в этом никто не подозревает. А как только это коснётся Розы, — он машинально ощипывал лепестки с ближайшего цветка, пока от того не осталась только серединка, — они начнут искать бизнес-след. И найдут! Поэтому я и посылаю договариваться тебя, — Альбус поднял глаза от куста и осуждающе посмотрел на сестру, — чтобы запутать следы. А ты хочешь всё испортить?
— Альбус… — неожиданно смущённо попросила его Лили. Она подсела к брату поближе, прямо на траву у его ног и пристально заглянула в глаза, — а ты не мог бы снять с меня Обет? Я ведь довольно давно его приняла, ты тогда любил Розу, и всё было по-другому… Я себя некомфортно чувствую из-за этой клятвы! — она посмотрела на него так печально и моляще, что Альбус, казалось, на секунду задумался. Но почти сразу отрицательно мотнул головой.
— Нет, — хмуро бросил он. — Не могу. Обет не имеет обратной силы. Не волнуйся, всё что понадобится, я сделаю сам.
В офисе Розу ждали ещё более хмурый, чем вчера, Рудольф, несколько обеспокоенных руководителей направлений и бизнес-отчёт, суть которого сводилась к одному слову: «угрожающе». И хотя пока падали только котировки «Алхимии», подозрение, что дальше негативная тенденция, словно пожар, перекинется и на другие части компании, мешало принять неудачи модного дома с философским спокойствием.
Роза успокаивала сотрудников, как могла, но кожей чувствовала разлитое в воздухе мрачное, настороженное напряжение. Запершись в кабинете, она склонилась над отчётом. Домовики принесли стопку газет, ещё больше вчерашней, но сил читать, что журналисты придумали на этот раз, у Розы не было. Суть отчёта сводилась к тому, что реальные прибыли пока были абсолютно не причём: Рудольф оказался прав, и репутация всё же имела значение. Стоимость акций снижалась из-за неблагоприятных слухов об одном из главных совладельцев, именно поэтому «Алхимии», прочнее всего связанной с именем Малфоя, пришлось хуже всего. Если такая тенденция продолжится, то на следующем витке падение котировок скажется на доверии клиентов, на контрактах, а следовательно — снова на прибыли…
От размышлений Розу отвлёк хлопок трансгрессии. Здание было ограниченно проницаемо: даже домовые эльфы не всегда могли туда проникнуть, не считая тех, кто подчинялись сотрудникам, и курьеров. Этот незнакомый домовик в чёрно-белом полотенце, перекинутом на манер тоги, явно относился к последней категории. Коротко и церемонно пискнув «от Даниэля Мёрквуда» и оставив на столе свёрток, он моментально исчез. В коробке, которую опасливо, проверив на все возможные заклинания и проклятия, отрыла Роза, был букет цветов. Растения, больше всего напоминающие маки, были абсолютно чёрными, как будто обугленными, но в самой серединке переливались красновато-золотистые отблески. Так мерцают искры огня, когда ворошишь горячую золу. Записка, вложенная в букет, гласила:«Только внутренний огонь не боится тьмы, потому что способен её развеять».
Роза усмехнулась: эту же фразу Альбус сказал вчера, находясь в фазе острого желания пофилософствовать и признаваясь в любви польской музыке:
— Я нашёл здесь что-то, очень похожее на нас. Такое… — он пощёлкал пальцами, как бы в поисках формулировки, — удивительное сочетание безудержного веселья, пронзительной грусти, редкой изобретательности и феноменального упрямства. — Это огонь, — Альбус сверкнул глазами, — огонь души, непокорный, своенравный, неукротимый. Заметь, даже волосы у Уизли огненно-рыжие…
— Что? — Лили посмотрела на брата с таким выражением лица, как будто он окончательно лишился рассудка. Тот только махнул рукой: мол, не обращай внимания, — и усилием воли сосредоточился. — Так вот, говорит: «Мы своих не сдаём! А теперь выметайтесь, пока я охрану не вызвала». Нет, скажи, у этих слизеринцев совсем крыша поехала? Когда это они добавили к списку своих добродетелей коллективную солидарность?!
— Ну, Лили, — протянул Альбус, — может, она это сделала из ностальгических побуждений — первая любовь, всё такое.
— Папаша Скорпиуса её бросил, и это знала вся школа. Первая любовь? Ты издеваешься надо мной? — хмуро спросила Лили. — Женщина не может быть такой дурой!
— Женщины любят прощать. Женщины любят свою молодость. Женщины любят зло, в конце концов, — Альбус философски приподнял брови и усмехнулся, — и хвала Мерлину, что это так! А если не считать миссис Скрипт, как всё прошло?
— Отлично, — просияла Лили. — Такими темпами скоро все газеты только и будут говорить, что про зверства Скорпиуса. Только… — она замялась, — тебе, конечно, лучше знать, но не стоило ли добавить пару-тройку статей и про Розу? Всё-таки хозяйка бизнеса — она… И я бы могла…
— Ты ничего не «могла бы»! — оборвал её Альбус. — Забыла, что на тебе Обет? И потом, — добавил он, задумчиво глядя на розовый куст рядом с шезлонгом, — пока атака направлена только на Скорпиуса, меня в этом никто не подозревает. А как только это коснётся Розы, — он машинально ощипывал лепестки с ближайшего цветка, пока от того не осталась только серединка, — они начнут искать бизнес-след. И найдут! Поэтому я и посылаю договариваться тебя, — Альбус поднял глаза от куста и осуждающе посмотрел на сестру, — чтобы запутать следы. А ты хочешь всё испортить?
— Альбус… — неожиданно смущённо попросила его Лили. Она подсела к брату поближе, прямо на траву у его ног и пристально заглянула в глаза, — а ты не мог бы снять с меня Обет? Я ведь довольно давно его приняла, ты тогда любил Розу, и всё было по-другому… Я себя некомфортно чувствую из-за этой клятвы! — она посмотрела на него так печально и моляще, что Альбус, казалось, на секунду задумался. Но почти сразу отрицательно мотнул головой.
— Нет, — хмуро бросил он. — Не могу. Обет не имеет обратной силы. Не волнуйся, всё что понадобится, я сделаю сам.
В офисе Розу ждали ещё более хмурый, чем вчера, Рудольф, несколько обеспокоенных руководителей направлений и бизнес-отчёт, суть которого сводилась к одному слову: «угрожающе». И хотя пока падали только котировки «Алхимии», подозрение, что дальше негативная тенденция, словно пожар, перекинется и на другие части компании, мешало принять неудачи модного дома с философским спокойствием.
Роза успокаивала сотрудников, как могла, но кожей чувствовала разлитое в воздухе мрачное, настороженное напряжение. Запершись в кабинете, она склонилась над отчётом. Домовики принесли стопку газет, ещё больше вчерашней, но сил читать, что журналисты придумали на этот раз, у Розы не было. Суть отчёта сводилась к тому, что реальные прибыли пока были абсолютно не причём: Рудольф оказался прав, и репутация всё же имела значение. Стоимость акций снижалась из-за неблагоприятных слухов об одном из главных совладельцев, именно поэтому «Алхимии», прочнее всего связанной с именем Малфоя, пришлось хуже всего. Если такая тенденция продолжится, то на следующем витке падение котировок скажется на доверии клиентов, на контрактах, а следовательно — снова на прибыли…
От размышлений Розу отвлёк хлопок трансгрессии. Здание было ограниченно проницаемо: даже домовые эльфы не всегда могли туда проникнуть, не считая тех, кто подчинялись сотрудникам, и курьеров. Этот незнакомый домовик в чёрно-белом полотенце, перекинутом на манер тоги, явно относился к последней категории. Коротко и церемонно пискнув «от Даниэля Мёрквуда» и оставив на столе свёрток, он моментально исчез. В коробке, которую опасливо, проверив на все возможные заклинания и проклятия, отрыла Роза, был букет цветов. Растения, больше всего напоминающие маки, были абсолютно чёрными, как будто обугленными, но в самой серединке переливались красновато-золотистые отблески. Так мерцают искры огня, когда ворошишь горячую золу. Записка, вложенная в букет, гласила:«Только внутренний огонь не боится тьмы, потому что способен её развеять».
Роза усмехнулась: эту же фразу Альбус сказал вчера, находясь в фазе острого желания пофилософствовать и признаваясь в любви польской музыке:
— Я нашёл здесь что-то, очень похожее на нас. Такое… — он пощёлкал пальцами, как бы в поисках формулировки, — удивительное сочетание безудержного веселья, пронзительной грусти, редкой изобретательности и феноменального упрямства. — Это огонь, — Альбус сверкнул глазами, — огонь души, непокорный, своенравный, неукротимый. Заметь, даже волосы у Уизли огненно-рыжие…
Страница 73 из 104
