Фандом: Гарри Поттер. Волдеморт побеждён, дети главных героев растут и учатся в Хогвартсе. Но после победы всё поменялось местами: Уизли стали богатой и влиятельной семьёй, на чистокровок смотрят с подозрением, а подчёркивать свои волшебные таланты «не толерантно». Роза Уизли считает это несправедливым и решает взбунтоваться. Она поступит на другой факультет, подружится с чистокровкой и доставит ещё много хлопот — например, использует Выручай-комнату для выявления всех несправедливостей, произошедших в Хогвартсе со дня его основания.
Добавить в моё избранное
368 мин, 15 сек 19447
И агрессия из них — самый слабый аргумент», — говорил он сестре, коротая время за бильярдом.
«Уизли Кеир» была такой же типично магической, а значит — беззащитной корпорацией, как и те, что встречались ему до этого. Ужасы магловского капитализма мало касались консервативного Магического мира. Собственно, настоящие компании, концерны, холдинги начали образовываться здесь не так уж и давно. Условно говоря, Магический Лондон двадцать первого века в отношении экономики напоминал магловский Лондон девятнадцатого, разве что люди жили не в пример лучше, без всяких диккенсовских«угольных мальчиков». Стратегия Мёрквуда была проста и изящна как танец: раз — акции падают в цене, два — он скупает их почти вдвое дешевле, три — добавляет к 25%, купленным через биржу ещё 7-10%, выкупленных у родственников (кто-нибудь ведь обязательно продаст!), четыре — входит в совет акционеров и правление. Имея треть всех акций, он получал свободу действий от права вето, до возможности поставить на голосование вопрос о смене гендиректора. Такова была теория.
Практика натыкалась на феномен Розалин Уизли. Раз — акции начали расти, как только она объединила «Алхимию» с«Уизли Кеир», два — он лишился канала прослушки, который создавал полгода, всего за два часа, три — на бирже удалось выкупить всего 15% акций, потому что потом Роза подала жалобу, и покупку акций анонимными брокерами временно запретили. О том, чтобы начать скупку открыто, от лица «Мёрквуд Индастриез» речи идти не могло.«Моргана меня подери, до чего же умная женщина», — поражённо шептал Мёрквуд, разбирая бумаги. После ликвидации прослушивающих устройств он был в ярости, но «прощальная речь» Розы вызвала у него невольный приступ смеха: у неё был свой стиль и, надо признать, лучшего способа показать своим сотрудником, кто в Башне из Слоновой Кости хозяин — придумать было невозможно!
Азарт, усиленный её контратаками, заставлял Альбуса буквально бредить победой. И вкладывать как можно больше в «личный фактор». Здесь Роза была настолько наивна, насколько может быть наивен человек, получивший первый патент в 16 лет и всё время напряжённо учившийся и работавший. На традиционный вопрос Лили «как могут женщины быть такими дурами, чтобы верить тебе, братец?» Альбус в этом случае отвечал просто:
— У неё не было нормального подросткового возраста, Лили. Она никогда не вела себя неправильно, не сбегала из дома, не нарушала школьные правила, не влюблялась в нового мальчика каждую неделю. Поэтому сейчас она ведёт себя так же, как мы вели себя в пятнадцать лет…
— Ну если только, — отвечала Лили, но смеряла брата взглядом, свидетельствовавшим, что она ждёт от ситуации какого-то подвоха.
Из-за этого ли, или из-за каких-то своих ощущений, но Альбусу постепенно стало казаться, что что-то действительно идёт не так. Внешне прямолинейная, открытая и податливая, Роза проявляла феноменальную стойкость и спокойствие во всём, что касалось её бизнеса и её отношений с мужем. Ни разу Альбусу не удалось заставить её ошибиться. Максимум — слегка замедлить реакцию на очередной выпад. Ни разу он не смог посеять в ней сомнения в Скорпиусе, хотя не было случая, чтобы не попытался. Ответом была холодная отповедь, сразу возвращающая всё на свои места. Есть Скорпиус, «вторая половина», «свет в ночи», «родственная душа» или как там это называется… И есть Альбус, её друг, возможный деловой партнёр — и кузен, как она постоянно напоминала. Альбус начинал злиться. Моргана подери, что надо этой женщине, чтобы перестать видеть в нём«кузена»? «Мы же родственники», — обронила она один раз. «Все магические семьи — родственники!» — огрызнулся Альбус и понял, что это прозвучало слишком лично. Ещё больше его бесила её доброжелательность, дружественность, лёгкомыслие. Наивность, позволявшая считать, что Альбус, пригрозивший вытеснить её с рынка, действительно может быть ей другом и товарищем. Потому что человек из«её семьи» не способен предать! Порой он ощущал, что сходит с ума, ведь и то, и другое было безумно далеко от его истинных намерений: вместо того, чтобы в него влюбиться и потерять голову от страсти, она стала считать его своим лучшим другом! Порой, ему казалось, что его усилия всё-таки достигли цели, но… каждый раз что-то удерживало её от следующего шага. А может быть, она и не собиралась его делать.
Её доверие смущало, равнодушие выводило из себя, а ум, чувство собственного достоинства и внутренняя сила — завораживали. И Альбус чувствовал себя неуверенно, впервые за последние пятнадцать лет.
Лили начала волноваться за брата. Если вначале его план поверг её в полный восторг, то теперь она начинала замечать уже знакомые и очень тревожные симптомы. Всё чаще, возвращаясь с конспиративных встреч с Розой, он был не воодушевлен и ехиден, а хмур и задумчив. Как правило, Лили находила его в кабинете, но не за анализом бумаг, как раньше, а за чтением мультикниги.
«Уизли Кеир» была такой же типично магической, а значит — беззащитной корпорацией, как и те, что встречались ему до этого. Ужасы магловского капитализма мало касались консервативного Магического мира. Собственно, настоящие компании, концерны, холдинги начали образовываться здесь не так уж и давно. Условно говоря, Магический Лондон двадцать первого века в отношении экономики напоминал магловский Лондон девятнадцатого, разве что люди жили не в пример лучше, без всяких диккенсовских«угольных мальчиков». Стратегия Мёрквуда была проста и изящна как танец: раз — акции падают в цене, два — он скупает их почти вдвое дешевле, три — добавляет к 25%, купленным через биржу ещё 7-10%, выкупленных у родственников (кто-нибудь ведь обязательно продаст!), четыре — входит в совет акционеров и правление. Имея треть всех акций, он получал свободу действий от права вето, до возможности поставить на голосование вопрос о смене гендиректора. Такова была теория.
Практика натыкалась на феномен Розалин Уизли. Раз — акции начали расти, как только она объединила «Алхимию» с«Уизли Кеир», два — он лишился канала прослушки, который создавал полгода, всего за два часа, три — на бирже удалось выкупить всего 15% акций, потому что потом Роза подала жалобу, и покупку акций анонимными брокерами временно запретили. О том, чтобы начать скупку открыто, от лица «Мёрквуд Индастриез» речи идти не могло.«Моргана меня подери, до чего же умная женщина», — поражённо шептал Мёрквуд, разбирая бумаги. После ликвидации прослушивающих устройств он был в ярости, но «прощальная речь» Розы вызвала у него невольный приступ смеха: у неё был свой стиль и, надо признать, лучшего способа показать своим сотрудником, кто в Башне из Слоновой Кости хозяин — придумать было невозможно!
Азарт, усиленный её контратаками, заставлял Альбуса буквально бредить победой. И вкладывать как можно больше в «личный фактор». Здесь Роза была настолько наивна, насколько может быть наивен человек, получивший первый патент в 16 лет и всё время напряжённо учившийся и работавший. На традиционный вопрос Лили «как могут женщины быть такими дурами, чтобы верить тебе, братец?» Альбус в этом случае отвечал просто:
— У неё не было нормального подросткового возраста, Лили. Она никогда не вела себя неправильно, не сбегала из дома, не нарушала школьные правила, не влюблялась в нового мальчика каждую неделю. Поэтому сейчас она ведёт себя так же, как мы вели себя в пятнадцать лет…
— Ну если только, — отвечала Лили, но смеряла брата взглядом, свидетельствовавшим, что она ждёт от ситуации какого-то подвоха.
Из-за этого ли, или из-за каких-то своих ощущений, но Альбусу постепенно стало казаться, что что-то действительно идёт не так. Внешне прямолинейная, открытая и податливая, Роза проявляла феноменальную стойкость и спокойствие во всём, что касалось её бизнеса и её отношений с мужем. Ни разу Альбусу не удалось заставить её ошибиться. Максимум — слегка замедлить реакцию на очередной выпад. Ни разу он не смог посеять в ней сомнения в Скорпиусе, хотя не было случая, чтобы не попытался. Ответом была холодная отповедь, сразу возвращающая всё на свои места. Есть Скорпиус, «вторая половина», «свет в ночи», «родственная душа» или как там это называется… И есть Альбус, её друг, возможный деловой партнёр — и кузен, как она постоянно напоминала. Альбус начинал злиться. Моргана подери, что надо этой женщине, чтобы перестать видеть в нём«кузена»? «Мы же родственники», — обронила она один раз. «Все магические семьи — родственники!» — огрызнулся Альбус и понял, что это прозвучало слишком лично. Ещё больше его бесила её доброжелательность, дружественность, лёгкомыслие. Наивность, позволявшая считать, что Альбус, пригрозивший вытеснить её с рынка, действительно может быть ей другом и товарищем. Потому что человек из«её семьи» не способен предать! Порой он ощущал, что сходит с ума, ведь и то, и другое было безумно далеко от его истинных намерений: вместо того, чтобы в него влюбиться и потерять голову от страсти, она стала считать его своим лучшим другом! Порой, ему казалось, что его усилия всё-таки достигли цели, но… каждый раз что-то удерживало её от следующего шага. А может быть, она и не собиралась его делать.
Её доверие смущало, равнодушие выводило из себя, а ум, чувство собственного достоинства и внутренняя сила — завораживали. И Альбус чувствовал себя неуверенно, впервые за последние пятнадцать лет.
Лили начала волноваться за брата. Если вначале его план поверг её в полный восторг, то теперь она начинала замечать уже знакомые и очень тревожные симптомы. Всё чаще, возвращаясь с конспиративных встреч с Розой, он был не воодушевлен и ехиден, а хмур и задумчив. Как правило, Лили находила его в кабинете, но не за анализом бумаг, как раньше, а за чтением мультикниги.
Страница 76 из 104
