Вызов

Но не я устанавливаю здесь законы. Я могу только подсказать тебе, как приноровиться к ним. Начни с объективности, Северус.

— Объективности?

— Подумай о том, что сегодня на этой платформе собрался цвет нашего выпуска. И у нас одна судьба на всех — война пустила в распыл наши таланты и забрала жизни. Мы все попали сюда, оставив позади разбитые мечты и несбывшиеся надежды.

— Лили… Ты была прирождённым зельеваром, это правда. Ты могла достичь очень многого… Я даже согласен признать, что Люпин был хорошим специалистом в ЗОТИ, не хуже, чем я! Но эти… самовлюблённые пустышки… — у меня кончаются слова.

Я не удивился бы, увидев на её лице гнев. Но в зелёных глазах по-прежнему плещется жалость.

— Как волшебники Джеймс и Сириус были на голову выше меня и Ремуса, — спокойно отвечает она. — Видел бы ты, как смотрел на них Дамблдор, когда мы встретились… Он только оказавшись здесь окончательно осознал, что за всю его долгую жизнь у него было четверо учеников, способных встать с ним вровень. Одного поглотила тьма. А двое других попали сюда раньше учителя, перемолотые мясорубкой войны, не успевшие реализовать даже сотой части своих дарований… Его пережил только один — наверное, это ты, — она встаёт. — Прости, мне пора. Я буду рада видеть тебя там, Северус. Посмотреть на тот мир, который ты построишь для себя — там это может каждый.

Её слова звучат райской музыкой…

— И мы сможем быть только вдвоём?

— Нет, — Лили качает головой. — Это единственное ограничение — твой выбор кончается там, где начинается чужой. А я давно выбрала вечность с Джеймсом и с теми, кто рад за нас обоих. До встречи.

Поезд уже трогается, и она вспрыгивает на подножку на ходу. А я остаюсь на скамейке, чувствуя себя ограбленным. Вместо покоя — новое испытание. Тяжелее всех, что были у меня в жизни. Хорошо, я поверю Лили и Дамблдору, что эти надутые болваны не уступали мне. Да и глупо меряться талантами, если там, впереди, меня ждёт мир, который я смогу построить по собственному усмотрению и достичь всего, чего не успел на земле. Но видеть их рядом с Ней, единственным огоньком, сохранившим мою душу?

Память вновь и вновь прокручивает передо мной кадры того далёкого летнего дня, когда мы сдавали СОВ по ЗОТИ. Когда скучающие гриффиндорские звёзды ради развлечения поломали мою жизнь, определив всё дальнейшее. И я, не боявшийся лгать самому могущественному тёмному магу своего времени и убить учителя по его собственному приказу, не знаю, где мне взять силы, чтобы простить ЭТО…

Следующая мысль обжигает, будто калёным железом. Законы здесь должны быть одинаковы для всех. И, если я хоть что-нибудь понимаю в людях, мои старые враги, как и я, не могли попасть на поезд сразу. Им тоже пришлось преодолеть себя и простить. Предательство, нож в спину от человека, которого они считали другом. Раннюю могилу и двенадцать лет в преисподней Азкабана. И если сейчас поезд уносит их прочь от этой платформы, значит, у них получилось. Это — вызов. Я не могу проиграть им в этом последнем состязании. Я не хочу давать Ей основания считать меня слабым и ничтожным! Я справлюсь! Ещё не знаю, как и когда, но я сделаю это!