Вызов

Ну всё, костяк здешней гриффиндорской команды по квиддичу имеется, — окружающие смотрят на него с удивлением. Первой не выдерживает та девушка, к которой он обращается, и начинает хохотать. Вскоре вся группа смеётся весело и беззаботно, как будто они на школьном пикнике, а не за гранью жизни.

— А ловцом кого позовём? — хихикает Джонсон.

— А Джеймса Поттера. Говорят, он классно играл. Вот и проверим.

Я не выдерживаю.

— Уизли, вы способны хотя бы сейчас быть серьёзным?!

Все поворачиваются ко мне.

— Ой, — Криви отступает на шаг.

— Какие люди, — блондинка закатывает глаза. Теперь я, наконец, вспомнил её имя. Алисия Спиннет. — Надеюсь, нам не придётся опять изучать Зельеварение?

— Вы забыли, где находитесь? — ну что за привычное гриффиндорское шутовство!

Ухмылка сползает с лица Уизли.

— Помним, профессор. И что с того? Если бы слёзы могли помочь, я бы уже организовал тут хор плакальщиков, да такой, что вы бы оглохли от наших воплей. Но мы здесь, в этой грёбаной загробной реальности, и обратной дороги нет. Ничего уже не поделаешь. Так что лично я предпочитаю веселиться.

Ветер. Он выдувает промозглую сырость и приносит новую надежду, обещание неизвестного, но обязательно светлого будущего. К платформе подлетает Хогвартс-экспресс — такой же весёлый и яркий, как на земле. На мгновение мне кажется, что сейчас я проснусь и последние четверть с лишним века окажутся просто дурным сном. А на самом деле я первокурсник, которому ещё только предстоит впервые увидеть древний замок и услышать вердикт Распределяющей Шляпы… Иллюзия рассеивается, когда молодёжь с хихиканьем и шутками начинает запрыгивать в вагон. Уизли улыбается мне почти по-дружески.

— Счастливо оставаться, профессор.

Оставаться? О чём это он? Сейчас я тоже сяду в поезд. Прохожу вперёд, чтобы от шумной компании меня отделяло несколько вагонов, и пытаюсь войти. Бесполезно — я будто натыкаюсь на невидимую стену. Она не позволяет мне даже просунуть палец за край платформы. Что за чертовщина?

— Ты не сможешь войти, — раздаётся за спиной.

Этот голос…

Проклятье!

Неужели покоя не будет даже здесь?

Медленно, очень медленно я оборачиваюсь. Они стоят все вместе — Та, по которой я тосковал столько лет, и те, с чьим обществом я не готов смириться даже в раю. В зелёных глазах Лили светится сочувствие. Если бы только Она была одна! Тогда я мог бы простоять здесь вечно, глядя на Неё, любуясь Ею, преклоняясь в немом обожании. Но они все здесь, чёрт бы их побрал…

Оборотень крепко прижимает к себе свою метаморфиню. У неё опять ядовито-розовые волосы… Сейчас эти двое выглядят почти ровесниками. Люпин смотрит на меня, как на собаку с перебитой лапой. Снисходительная жалость, совсем не та, что у Неё.

Поттер обнимает жену за плечи, на его лице читается лишь вежливая скука. Как будто Лили встретила на улице подружку и завела с ней совершенно не интересный мужчинам разговор — а он как джентльмен вынужден терпеть и ждать.

К Блэку смерть оказалась милостива, стерев с его лица следы Азкабана. Он стоит, засунув руки в карманы, и впервые за всё время, что я его помню, смотрит на меня без насмешки и злобы. И повторяет, словно приговор:

— Ты не сможешь войти.

— Почему?

— Давайте я ему объясню, — Лили поворачивается к мужу. — Северусу легче будет услышать это от меня.

— Как хочешь, — Блэк равнодушно отворачивается и входит в вагон.

— Только не опоздай, — Поттер сжимает её руку и делает шаг вслед за приятелем.

Люпин подхватывает Тонкс на руки.

— Удачи тебе, — жена кладёт голову ему на плечо.

Мы с Лили отходим от поезда и устраиваемся на скамейке.

— Лили, прости меня, если можешь. Я…

Её ладонь закрывает мне рот.

— Я давно простила. А тебе придётся этому научиться, если ты не хочешь остаться здесь.

— Научиться прощать?

— Да, Северус. Пока среди живых или мёртвых есть человек, которого ты не хочешь видеть там, — она машет рукой в том направлении, куда должен отправиться поезд, — ты не сможешь покинуть эту платформу.

Нет! Простить… этих?

— Это несправедливо! — кажется, от отчаяния я скажу ей сейчас больше, чем следует, но не могу остановиться. Хотя бы раз в жизни, которая уже и не жизнь, я имею право выговориться до конца! — Я всю жизнь расплачивался за одну ошибку! Я отдал всё, что у меня было: гордость, достоинство, самореализацию… Я мог бы стать мировой величиной в своей области, а вместо этого вбивал азы в головы школяров и пресмыкался перед Тёмным Лордом, добывая информацию! Чувствуя себя куклой, которую дёргают за ниточки все, кто может! Неужели после всего этого я не заслужил покоя без дополнительных условий?

Её пальцы касаются моей щеки.

— Если бы это зависело от меня, я бы пропустила тебя дальше просто так.