Фандом: Гарри Поттер. Все мы знаем Поттера, как спасителя магического мира и героя-одиночку. Но почему-то напрочь забываем о том, что он, в первую очередь, подросток со своими переживаниями и желаниями. Что, если совершенно внезапно одним из таких вот его желаний стала лучшая подруга? И сможет ли подростковая похоть, порожденная разбушевавшимися гормонами, перерасти в нечто большее?
Добавить в моё избранное
404 мин, 12 сек 15694
Это как раз то, что и казалось ей странным.
«Они ведь дружат с детства, откуда бы там взяться страсти?»
Слова Джинни не звучали обидно, они были скорее логичными, правильными, нормальными, но они были неприятны Гермионе. Как будто она, в конце концов, не достойна страсти со стороны Гарри! Не то, чтобы ей это было нужно, но…
Так, хватит, Гермиона! Ты ведь уже призналась себе в своем отношении к Поттеру, так зачем же сейчас отрицать это в собственных мыслях? Глупо и трусливо. А ведь ты никогда не была трусихой, Грейнджер! Соберись! Тебе просто нужно понять, каких отношений с Гарри ты хочешь больше? Желаешь вернуть былую дружбу? Или тебе хочется попробовать что-то новое? То, что кроется за ненормальным желанием прикоснуться к нему, почувствовать его тепло, его силу…
Гермиона не знала ответа. И вот это было действительно паршиво…
Гермиона никогда не опаздывала на занятия. Однако в последнее время она была так рассеяна, что чуть не забыла про зелья. Ворвавшись в кабинет сразу следом за Слизнортом, она поняла, что расплата за такую халатность дожидается ее на последней парте. Единственное свободное место было рядом с Гарри, с которым Гермиона боялась встречаться даже взглядами. В памяти сразу же всплыло их утреннее столкновение, после которого её до сих пор колотил нервный озноб. Потому что снова эти руки сжали ее так, что хотелось остаться в этих тисках навсегда и одновременно с этим сбежать как можно дальше…
Гермиона так и не смогла разобраться, чего она хочет больше: вернуть доверительные отношения с Гарри или ступить на неизведанную зыбкую дорожку новых отношений. Она серьезно боялась ошибиться с выбором, к тому же ее смущал подслушанный разговор Джинни и ее подруги. Гермиона и подумать не могла, что когда-нибудь будет соперничать с младшей Уизли за парня, тем более за такого. Это смущало. Как и острый, словно скальпель, взгляд Гарри, которым он протащил ее от входа в кабинет до места рядом с собой.
— Даже странно — как бы ты меня не избегала, а судьба все чаще подталкивает тебя в моем направлении, — Гарри произнес это, не повернув головы, как будто беззаботно, безразлично, но Гермиону окатило фразой, как ведром ледяной воды. Возмущенно-беспомощное «Что за чушь» вырвалось раньше, чем она смогла обдумать свой ответ. А он, вместо того, чтобы спорить, вдруг совершенно внезапно накрыл ее руку своей ладонью.
Такое простое прикосновение. Пугающе-нежное. До сжатых зубов, до сведенных скул решительное и вмиг обратившее Гермиону в каменное изваяние. Настолько ей стало страшно спугнуть это. Осторожно, как будто на руку ей опустилась робкая бабочка, а вовсе не широкая мужская ладонь, Гермиона пропустила свои тонкие пальчики между пальцами Гарри. А он почти также аккуратно повторил ее движение. В этот момент возникло ощущение, что все глаза в кабинете уставились на их слишком напряженные руки. И это заставило Гермиону отдернуть свою в тот момент, когда больше всего на свете хотелось утопиться в этом непонятном чувстве, что дарило прикосновение Гарри.
Остаток занятия прошел так, если бы между ними была прочная стеклянная стена. Лишь изредка Гермиона игнорировала ее, когда видела, что ее друг собирается в очередной раз испортить свое зелье. И, как обычно в последнее время, унеслась прочь из класса, стоило колоколу известить о конце занятий.
Боже ты мой, как же глупо вести себя так! И с кем — с Гарри! С ее Гарри, милым, простым и таким необъяснимым Гарри. Гермиона корила себя всю большую перемену, прячась в дальнем углу двора. Она собиралась заняться этим и за обедом, но тут к ней совершенно внезапно подсела Джинни. Хотя, чего, казалось бы, в этом было внезапного? Они ведь подруги. Ну, то есть, приятельницы. И их много связывает.
Например, чувства к Гарри.
Гермиона почему-то ждала серьезного разговора именно об этом. И почти выдохнула с облегчением, когда Джинни начала жаловаться на придирки Макгонагал и стала спрашивать, что, по мнению Гермионы, может растопить сердце неприступного профессора. Да уж, полным идиотизмом было думать, что Джинни способна затеять разборку относительно симпатий Гарри Поттера посреди Большого зала.
Возьми себя в руки, Грейнджер, кажется, ты глупеешь.
Джинни продолжала что-то беззаботно рассказывать, а Гермиона лишь через некоторое время поймала себя на том, что не слушает. Вместо этого она неосознанно водила глазами по залу, пытаясь найти…
Нет, нет, нельзя! Не веди себя, как влюбленная дура. Это ведь невозможно. Все, как раньше. Нужно просто почаще напоминать себе об этом. И совершенно неважно, что «как раньше» между вами уже никогда ничего не будет.
Панацеей от всего странного и непонятного в жизни Гермионы Грейнджер, естественно, стала учеба. Ей было невдомек, что Гарри пытался справиться со своими проблемами примерно тем же способом, правда, с меньшими успехами.
«Они ведь дружат с детства, откуда бы там взяться страсти?»
Слова Джинни не звучали обидно, они были скорее логичными, правильными, нормальными, но они были неприятны Гермионе. Как будто она, в конце концов, не достойна страсти со стороны Гарри! Не то, чтобы ей это было нужно, но…
Так, хватит, Гермиона! Ты ведь уже призналась себе в своем отношении к Поттеру, так зачем же сейчас отрицать это в собственных мыслях? Глупо и трусливо. А ведь ты никогда не была трусихой, Грейнджер! Соберись! Тебе просто нужно понять, каких отношений с Гарри ты хочешь больше? Желаешь вернуть былую дружбу? Или тебе хочется попробовать что-то новое? То, что кроется за ненормальным желанием прикоснуться к нему, почувствовать его тепло, его силу…
Гермиона не знала ответа. И вот это было действительно паршиво…
Гермиона никогда не опаздывала на занятия. Однако в последнее время она была так рассеяна, что чуть не забыла про зелья. Ворвавшись в кабинет сразу следом за Слизнортом, она поняла, что расплата за такую халатность дожидается ее на последней парте. Единственное свободное место было рядом с Гарри, с которым Гермиона боялась встречаться даже взглядами. В памяти сразу же всплыло их утреннее столкновение, после которого её до сих пор колотил нервный озноб. Потому что снова эти руки сжали ее так, что хотелось остаться в этих тисках навсегда и одновременно с этим сбежать как можно дальше…
Гермиона так и не смогла разобраться, чего она хочет больше: вернуть доверительные отношения с Гарри или ступить на неизведанную зыбкую дорожку новых отношений. Она серьезно боялась ошибиться с выбором, к тому же ее смущал подслушанный разговор Джинни и ее подруги. Гермиона и подумать не могла, что когда-нибудь будет соперничать с младшей Уизли за парня, тем более за такого. Это смущало. Как и острый, словно скальпель, взгляд Гарри, которым он протащил ее от входа в кабинет до места рядом с собой.
— Даже странно — как бы ты меня не избегала, а судьба все чаще подталкивает тебя в моем направлении, — Гарри произнес это, не повернув головы, как будто беззаботно, безразлично, но Гермиону окатило фразой, как ведром ледяной воды. Возмущенно-беспомощное «Что за чушь» вырвалось раньше, чем она смогла обдумать свой ответ. А он, вместо того, чтобы спорить, вдруг совершенно внезапно накрыл ее руку своей ладонью.
Такое простое прикосновение. Пугающе-нежное. До сжатых зубов, до сведенных скул решительное и вмиг обратившее Гермиону в каменное изваяние. Настолько ей стало страшно спугнуть это. Осторожно, как будто на руку ей опустилась робкая бабочка, а вовсе не широкая мужская ладонь, Гермиона пропустила свои тонкие пальчики между пальцами Гарри. А он почти также аккуратно повторил ее движение. В этот момент возникло ощущение, что все глаза в кабинете уставились на их слишком напряженные руки. И это заставило Гермиону отдернуть свою в тот момент, когда больше всего на свете хотелось утопиться в этом непонятном чувстве, что дарило прикосновение Гарри.
Остаток занятия прошел так, если бы между ними была прочная стеклянная стена. Лишь изредка Гермиона игнорировала ее, когда видела, что ее друг собирается в очередной раз испортить свое зелье. И, как обычно в последнее время, унеслась прочь из класса, стоило колоколу известить о конце занятий.
Боже ты мой, как же глупо вести себя так! И с кем — с Гарри! С ее Гарри, милым, простым и таким необъяснимым Гарри. Гермиона корила себя всю большую перемену, прячась в дальнем углу двора. Она собиралась заняться этим и за обедом, но тут к ней совершенно внезапно подсела Джинни. Хотя, чего, казалось бы, в этом было внезапного? Они ведь подруги. Ну, то есть, приятельницы. И их много связывает.
Например, чувства к Гарри.
Гермиона почему-то ждала серьезного разговора именно об этом. И почти выдохнула с облегчением, когда Джинни начала жаловаться на придирки Макгонагал и стала спрашивать, что, по мнению Гермионы, может растопить сердце неприступного профессора. Да уж, полным идиотизмом было думать, что Джинни способна затеять разборку относительно симпатий Гарри Поттера посреди Большого зала.
Возьми себя в руки, Грейнджер, кажется, ты глупеешь.
Джинни продолжала что-то беззаботно рассказывать, а Гермиона лишь через некоторое время поймала себя на том, что не слушает. Вместо этого она неосознанно водила глазами по залу, пытаясь найти…
Нет, нет, нельзя! Не веди себя, как влюбленная дура. Это ведь невозможно. Все, как раньше. Нужно просто почаще напоминать себе об этом. И совершенно неважно, что «как раньше» между вами уже никогда ничего не будет.
Панацеей от всего странного и непонятного в жизни Гермионы Грейнджер, естественно, стала учеба. Ей было невдомек, что Гарри пытался справиться со своими проблемами примерно тем же способом, правда, с меньшими успехами.
Страница 106 из 112
