Фандом: Гарри Поттер. Все мы знаем Поттера, как спасителя магического мира и героя-одиночку. Но почему-то напрочь забываем о том, что он, в первую очередь, подросток со своими переживаниями и желаниями. Что, если совершенно внезапно одним из таких вот его желаний стала лучшая подруга? И сможет ли подростковая похоть, порожденная разбушевавшимися гормонами, перерасти в нечто большее?
Добавить в моё избранное
404 мин, 12 сек 15587
Трахнуть Джинни, которая, судя по последним событиям, была явно не против, чтобы хоть ненадолго перестать думать о Гермионе и перманентном напряжении в паху.
Конечно, всё это ставило его перед серьезной моральной дилеммой: с одной стороны, ему нужен был от Джинни только секс, с другой — он не хотел обижать ее, ведь неизвестно, какие чувства к нему питает девушка. К тому же это ведь Джинни — младшая, пусть и ставшая слегка распущенной, сестра Рона, его друга! Джинни, которая была с ним в министерстве магии. Джинни — почти такой же его друг, как Рон и Гермиона.
Ну да, Поттер, давай, заливай про дружбу! Одного своего друга ты мечтаешь облизать с головы до ног и трахать в каждом темном уголке замка, на другого в последнее время смотришь как на ничтожество и мысленно потешаешься над ним при любом удобном случае!
Гарри стало противно от самого себя. Что с ним случилось? Неужели взросление и выброс гормонов способны уничтожить годы дружбы? Нужно что-то менять. И начать, пожалуй, стоит с Рона, чья рыжая макушка попалась ему на глаза при входе в Большой зал.
Рон вяло ковырялся вилкой в еде, прямо как Гермиона сегодня утром. Правда на Уизли такое поведение было совершенно не похоже: он никогда не отказывался от плотных вкусных ужинов Хогвартса.
— Как дела? — сходу спросил Гарри, плюхаясь рядом. Это было почти как в старые добрые времена. Почти.
— Черт знает, — Рон выглядел по-настоящему подавленным.
— Ты… так и не решился подойти к Гермионе? — осторожно спросил Гарри, неконтролируемо покусывая щеки изнутри. Какой ответ ему хотелось услышать? «Я не пробовал»? «Я попробовал, и она меня простила»? Или скорее «Я подходил, но она послала меня к чертям собачьим»?
— Мы еще не разговаривали, — буркнул Рон, и Гарри ощутил облегчение, хотя на месте этого чувства должна была появиться грусть от того, что два его близких друга находятся в ссоре.
Мысленно отругав себя, он предпринял еще одну попытку реабилитироваться в собственных глазах за счет Рона.
— Попробуй поговорить с ней после ужина.
— Думаешь, пришло время? — на лице Уизли не было и намека на надежду.
Гарри не знал правильного ответа. Попытался представить себя на месте друга, но не смог: так накосячить был способен только Рон. Поэтому Гарри решил снять с себя ответственность, выбрав наиболее нейтральный ответ.
— Попробуй, — он окинул взглядом стол Гриффиндора, нашел знакомую копну волос, склонившуюся над очередным учебником. Это вызвало внезапный всплеск нежности в его груди. В следующую секунду в мозгу в очередной раз зародился образ неуклюжего, до ужаса нелепого Рона, пытающегося извиниться. Сразу захотелось запретить ему приближаться к Гермионе…
— Ого, хорек наконец-то вышел в свет! — Рон глянул за плечо Гарри и усмехнулся. — Я уж думал, его привезут в инвалидном кресле, а на нем ни царапины!
Гарри обернулся: Малфой действительно стремительно прошагал к столу Слизерина. На его лице не было и следа от утренней драки, зато на нем было самое мрачное выражение, которое Поттер когда-либо видел. Но что еще больше удивило Гарри, так это полное игнорирование своей персоны. Он готов был к ненавидящему взгляду, прожигающему в нем дыру, однако Малфой даже головы не повернул в сторону гриффиндорцев. Это настораживало.
С другой стороны — плевать, плевать сто раз на Малфоя, его подпевал и его гнилые замыслы. Гарри готов был набивать ему рожу хоть каждый день — замучается в медпункт бегать. Главное, чтобы он больше не трогал Гермиону. Гарри прекрасно понимал: несмотря на ее умение абстрагироваться от слов слизеринца, они всё же способны пробить брешь в обороне лучшей ученицы Хогвартса. Внешняя стойкость скрывала ранимую девичью душу, которую он никому не позволит марать, особенно заносчивому чистокровному ублюдку.
На протяжении всего ужина Гарри старался не думать ни о Малфое, ни о Гермионе, ни о предстоящей отработке у Макгонагалл в компании Джинни, то и дело поглядывающей на него с другого конца стола. Он был расстроен тем, что его желание провалиться в сон сразу после еды куда-то улетучилось. Нужно было придумать себе занятие, чтобы не торчать в гостиной Гриффиндора. Почему бы не отправиться туда, где мало кто додумается искать Гарри Поттера, — в библиотеку? Тем более он собирался поискать что-то… Гарри метнул быстрый взгляд на Гермиону, почувствовав, как по внутренностям пробегает неприятная дрожь. Да, он собирался поискать информацию о магических приворотах.
Закончив есть быстрее Рона, Гарри вскочил из-за стола и бросился к выходу, прежде чем кто-то успел бы перехватить его. Он видел, что Рон хотел что-то спросить, однако ему помешал полный рот пирога с патокой: к концу ужина его друг заметно повеселел и вернул свой отменный аппетит. Не ускользнуло от внимание Гарри и резкое движение Джинни, которая, кажется, собиралась встать и догнать его, однако на счастье именно в этот момент сидящая рядом одногруппница задержала подругу каким-то вопросом.
Конечно, всё это ставило его перед серьезной моральной дилеммой: с одной стороны, ему нужен был от Джинни только секс, с другой — он не хотел обижать ее, ведь неизвестно, какие чувства к нему питает девушка. К тому же это ведь Джинни — младшая, пусть и ставшая слегка распущенной, сестра Рона, его друга! Джинни, которая была с ним в министерстве магии. Джинни — почти такой же его друг, как Рон и Гермиона.
Ну да, Поттер, давай, заливай про дружбу! Одного своего друга ты мечтаешь облизать с головы до ног и трахать в каждом темном уголке замка, на другого в последнее время смотришь как на ничтожество и мысленно потешаешься над ним при любом удобном случае!
Гарри стало противно от самого себя. Что с ним случилось? Неужели взросление и выброс гормонов способны уничтожить годы дружбы? Нужно что-то менять. И начать, пожалуй, стоит с Рона, чья рыжая макушка попалась ему на глаза при входе в Большой зал.
Рон вяло ковырялся вилкой в еде, прямо как Гермиона сегодня утром. Правда на Уизли такое поведение было совершенно не похоже: он никогда не отказывался от плотных вкусных ужинов Хогвартса.
— Как дела? — сходу спросил Гарри, плюхаясь рядом. Это было почти как в старые добрые времена. Почти.
— Черт знает, — Рон выглядел по-настоящему подавленным.
— Ты… так и не решился подойти к Гермионе? — осторожно спросил Гарри, неконтролируемо покусывая щеки изнутри. Какой ответ ему хотелось услышать? «Я не пробовал»? «Я попробовал, и она меня простила»? Или скорее «Я подходил, но она послала меня к чертям собачьим»?
— Мы еще не разговаривали, — буркнул Рон, и Гарри ощутил облегчение, хотя на месте этого чувства должна была появиться грусть от того, что два его близких друга находятся в ссоре.
Мысленно отругав себя, он предпринял еще одну попытку реабилитироваться в собственных глазах за счет Рона.
— Попробуй поговорить с ней после ужина.
— Думаешь, пришло время? — на лице Уизли не было и намека на надежду.
Гарри не знал правильного ответа. Попытался представить себя на месте друга, но не смог: так накосячить был способен только Рон. Поэтому Гарри решил снять с себя ответственность, выбрав наиболее нейтральный ответ.
— Попробуй, — он окинул взглядом стол Гриффиндора, нашел знакомую копну волос, склонившуюся над очередным учебником. Это вызвало внезапный всплеск нежности в его груди. В следующую секунду в мозгу в очередной раз зародился образ неуклюжего, до ужаса нелепого Рона, пытающегося извиниться. Сразу захотелось запретить ему приближаться к Гермионе…
— Ого, хорек наконец-то вышел в свет! — Рон глянул за плечо Гарри и усмехнулся. — Я уж думал, его привезут в инвалидном кресле, а на нем ни царапины!
Гарри обернулся: Малфой действительно стремительно прошагал к столу Слизерина. На его лице не было и следа от утренней драки, зато на нем было самое мрачное выражение, которое Поттер когда-либо видел. Но что еще больше удивило Гарри, так это полное игнорирование своей персоны. Он готов был к ненавидящему взгляду, прожигающему в нем дыру, однако Малфой даже головы не повернул в сторону гриффиндорцев. Это настораживало.
С другой стороны — плевать, плевать сто раз на Малфоя, его подпевал и его гнилые замыслы. Гарри готов был набивать ему рожу хоть каждый день — замучается в медпункт бегать. Главное, чтобы он больше не трогал Гермиону. Гарри прекрасно понимал: несмотря на ее умение абстрагироваться от слов слизеринца, они всё же способны пробить брешь в обороне лучшей ученицы Хогвартса. Внешняя стойкость скрывала ранимую девичью душу, которую он никому не позволит марать, особенно заносчивому чистокровному ублюдку.
На протяжении всего ужина Гарри старался не думать ни о Малфое, ни о Гермионе, ни о предстоящей отработке у Макгонагалл в компании Джинни, то и дело поглядывающей на него с другого конца стола. Он был расстроен тем, что его желание провалиться в сон сразу после еды куда-то улетучилось. Нужно было придумать себе занятие, чтобы не торчать в гостиной Гриффиндора. Почему бы не отправиться туда, где мало кто додумается искать Гарри Поттера, — в библиотеку? Тем более он собирался поискать что-то… Гарри метнул быстрый взгляд на Гермиону, почувствовав, как по внутренностям пробегает неприятная дрожь. Да, он собирался поискать информацию о магических приворотах.
Закончив есть быстрее Рона, Гарри вскочил из-за стола и бросился к выходу, прежде чем кто-то успел бы перехватить его. Он видел, что Рон хотел что-то спросить, однако ему помешал полный рот пирога с патокой: к концу ужина его друг заметно повеселел и вернул свой отменный аппетит. Не ускользнуло от внимание Гарри и резкое движение Джинни, которая, кажется, собиралась встать и догнать его, однако на счастье именно в этот момент сидящая рядом одногруппница задержала подругу каким-то вопросом.
Страница 18 из 112
