Фандом: Гарри Поттер. Все мы знаем Поттера, как спасителя магического мира и героя-одиночку. Но почему-то напрочь забываем о том, что он, в первую очередь, подросток со своими переживаниями и желаниями. Что, если совершенно внезапно одним из таких вот его желаний стала лучшая подруга? И сможет ли подростковая похоть, порожденная разбушевавшимися гормонами, перерасти в нечто большее?
Добавить в моё избранное
404 мин, 12 сек 15593
Гарри отстранился, рефлекторно потер костяшки правой руки: ссадины были еще свежие, от прикосновений их покалывало. Гермиона перевела взгляд на его руку.
— Это… — она шумно сглотнула, — это из-за меня? Из-за того, что Малфой сказал мне в поезде?
Гарри внимательно посмотрел на девушку. Она сидела, кусая губу, а на ее лице был и страх, и любопытство. Он невольно улыбнулся. Потом, совершенно не задумываясь о своих действиях, Гарри протянул руки и сжал ладошку Гермионы. Ватка с настойкой упала на пол.
— У тебя всегда такие холодные пальцы, что хочется дышать на них, пока они не согреются.
— У меня плохое кровообращение, — автоматически выпалила Гермиона и тут же смутилась.
— Да, Гермиона, я сделал это из-за тебя.
Для тебя, РАДИ тебя!
— Бог мой, Гарри, ну что же ты… — она замялась, а ее пальцы почти непроизвольно сжали его ладони. Гарри вздрогнул. Уставился на их руки, как на что-то невообразимое и одновременно такое нормальное. Как будто так и должно быть. Затем аккуратно прижал ладонь Гермионы к своему лбу и почувствовал, как та напряжена: ее маленькая ручка почти вибрировала. Однако она не пыталась вырваться или отстраниться — спасибо и на этом.
Пусть это длится вечность, пожалуйста, пусть это не заканчивается!
— Гарри, мне нужно обработать твои раны, — Гермиона осторожно, но настойчиво освободила руку, достала новый клочок ваты и смочила его настойкой.
Гарри опять поморщился и откинулся в кресле.
— Я постараюсь аккуратно, хорошо? — Гарри не ответил, только прикрыл глаза, всем своим видом давая понять, что ему всё равно.
Гермиона провела ваткой по его нижней губе, и сразу же начала дуть на ранку. Гарри приоткрыл глаза: ее сосредоточенное лицо снова было лишь в нескольких сантиметрах от него. Если бы не покалывание в губах…
Ватка переместилась к брови, Гарри ощущал, как стягивается кожа в местах, по которым проводит Гермиона. Из лица постепенно исчезали раскаленные иглы. Даже ребра, кажется, стали болеть меньше, хотя Гарри знал: утром ему будет сложно даже подняться, что уж говорить о походе в медпункт. Но сейчас его мало волновали такие глупости, был только этот момент, в котором Гермиона с обеспокоенным видом обрабатывала его раны, усмиряя боль своим нежным дыханием.
— Ну вот, лицо в порядке, наверное, мадам Помфри даже не придется ничего делать, — довольный голос подруги вывел Гарри из задумчивого оцепенения.
— Спасибо, — снова можно было улыбнуться, не боясь, что получится вымученный оскал.
Гермиона задумчиво провела пальцем по разбитым костяшкам Гарри, заставляя его закусить щеку. Не от боли, само собой.
— Вы, мальчишки, думаете, что все в мире проблемы можно решить дракой.
— Ты не хуже меня знаешь, что разговаривать с Малфоем бесполезно!
Гермиона посмотрела на Гарри со своим фирменным упрямым выражением на лице.
— Не нужно обращать на него внимания!
— Но он оскорбил тебя!
Гермиона вздохнула, смочила еще одну ватку настойкой и начала протирать костяшки. Кожа заживала моментально.
— Я способна пережить тупые слова какого-то недоумка, Гарри. Ты же не будешь бросаться на него всякий раз, когда он скажет обо мне гадость.
Буду, еще как буду! Я убью эту ублюдка!
Злые слова почти сорвались с заживших губ. Однако Гарри сдержался, накрыл руку Гермионы своей и прошептал:
— Я видел твою реакцию: то, что сказал этот урод, задело тебя. А я не хочу, чтобы ты снова плакала из-за него. Или из-за кого-то другого…
Гермиона вспыхнула, в ее взгляде больше не было упрямства, его сменила несвойственная девушке нерешительность.
— Я… Я плакала… О, боже, Гарри, просто слова Малфоя… — она на секунду зажмурилась, — не могу поверить, что обсуждаю это с тобой! Даже с Джинни не обсуждала…
Гарри напрягся. Он редко видел Гермиону в таком состоянии, ей всегда было что сказать, а тут… Сейчас он как будто стоял на пороге чего-то очень личного и не был уверен, что хочет знать какие-то интимные тайны своей подруги.
— Гермиона, ты не обязана мне что-то рассказывать, объяснять… — Гарри сжал её руку, чувствуя, как по его телу проходит пульсация. Сейчас больше всего на свете хотелось прижать к себе Гермиону, спрятать ее краснеющее лицо у себя на груди и гладить ее роскошные волосы, пахнущие яблоками.
— Ох, Гарри! — она вырвала свою руку и спрятала лицо в собственных ладонях — не совсем тот вариант, который крутился в мечтах Поттера. — Просто его слова, такие гадкие… А ведь я даже ни разу…
Гарри понял, что она хочет сказать. И почувствовал крошечный взрыв радости в животе, а дурацкие картинки того, как Рон лапает ее своими ручищами, рассыпались. Он резко схватил Гермиону за плечи и привлек к себе. Одна рука легла на напряженную спину, вторая пробежалась по шее и зарылась в волосы.
— Это… — она шумно сглотнула, — это из-за меня? Из-за того, что Малфой сказал мне в поезде?
Гарри внимательно посмотрел на девушку. Она сидела, кусая губу, а на ее лице был и страх, и любопытство. Он невольно улыбнулся. Потом, совершенно не задумываясь о своих действиях, Гарри протянул руки и сжал ладошку Гермионы. Ватка с настойкой упала на пол.
— У тебя всегда такие холодные пальцы, что хочется дышать на них, пока они не согреются.
— У меня плохое кровообращение, — автоматически выпалила Гермиона и тут же смутилась.
— Да, Гермиона, я сделал это из-за тебя.
Для тебя, РАДИ тебя!
— Бог мой, Гарри, ну что же ты… — она замялась, а ее пальцы почти непроизвольно сжали его ладони. Гарри вздрогнул. Уставился на их руки, как на что-то невообразимое и одновременно такое нормальное. Как будто так и должно быть. Затем аккуратно прижал ладонь Гермионы к своему лбу и почувствовал, как та напряжена: ее маленькая ручка почти вибрировала. Однако она не пыталась вырваться или отстраниться — спасибо и на этом.
Пусть это длится вечность, пожалуйста, пусть это не заканчивается!
— Гарри, мне нужно обработать твои раны, — Гермиона осторожно, но настойчиво освободила руку, достала новый клочок ваты и смочила его настойкой.
Гарри опять поморщился и откинулся в кресле.
— Я постараюсь аккуратно, хорошо? — Гарри не ответил, только прикрыл глаза, всем своим видом давая понять, что ему всё равно.
Гермиона провела ваткой по его нижней губе, и сразу же начала дуть на ранку. Гарри приоткрыл глаза: ее сосредоточенное лицо снова было лишь в нескольких сантиметрах от него. Если бы не покалывание в губах…
Ватка переместилась к брови, Гарри ощущал, как стягивается кожа в местах, по которым проводит Гермиона. Из лица постепенно исчезали раскаленные иглы. Даже ребра, кажется, стали болеть меньше, хотя Гарри знал: утром ему будет сложно даже подняться, что уж говорить о походе в медпункт. Но сейчас его мало волновали такие глупости, был только этот момент, в котором Гермиона с обеспокоенным видом обрабатывала его раны, усмиряя боль своим нежным дыханием.
— Ну вот, лицо в порядке, наверное, мадам Помфри даже не придется ничего делать, — довольный голос подруги вывел Гарри из задумчивого оцепенения.
— Спасибо, — снова можно было улыбнуться, не боясь, что получится вымученный оскал.
Гермиона задумчиво провела пальцем по разбитым костяшкам Гарри, заставляя его закусить щеку. Не от боли, само собой.
— Вы, мальчишки, думаете, что все в мире проблемы можно решить дракой.
— Ты не хуже меня знаешь, что разговаривать с Малфоем бесполезно!
Гермиона посмотрела на Гарри со своим фирменным упрямым выражением на лице.
— Не нужно обращать на него внимания!
— Но он оскорбил тебя!
Гермиона вздохнула, смочила еще одну ватку настойкой и начала протирать костяшки. Кожа заживала моментально.
— Я способна пережить тупые слова какого-то недоумка, Гарри. Ты же не будешь бросаться на него всякий раз, когда он скажет обо мне гадость.
Буду, еще как буду! Я убью эту ублюдка!
Злые слова почти сорвались с заживших губ. Однако Гарри сдержался, накрыл руку Гермионы своей и прошептал:
— Я видел твою реакцию: то, что сказал этот урод, задело тебя. А я не хочу, чтобы ты снова плакала из-за него. Или из-за кого-то другого…
Гермиона вспыхнула, в ее взгляде больше не было упрямства, его сменила несвойственная девушке нерешительность.
— Я… Я плакала… О, боже, Гарри, просто слова Малфоя… — она на секунду зажмурилась, — не могу поверить, что обсуждаю это с тобой! Даже с Джинни не обсуждала…
Гарри напрягся. Он редко видел Гермиону в таком состоянии, ей всегда было что сказать, а тут… Сейчас он как будто стоял на пороге чего-то очень личного и не был уверен, что хочет знать какие-то интимные тайны своей подруги.
— Гермиона, ты не обязана мне что-то рассказывать, объяснять… — Гарри сжал её руку, чувствуя, как по его телу проходит пульсация. Сейчас больше всего на свете хотелось прижать к себе Гермиону, спрятать ее краснеющее лицо у себя на груди и гладить ее роскошные волосы, пахнущие яблоками.
— Ох, Гарри! — она вырвала свою руку и спрятала лицо в собственных ладонях — не совсем тот вариант, который крутился в мечтах Поттера. — Просто его слова, такие гадкие… А ведь я даже ни разу…
Гарри понял, что она хочет сказать. И почувствовал крошечный взрыв радости в животе, а дурацкие картинки того, как Рон лапает ее своими ручищами, рассыпались. Он резко схватил Гермиону за плечи и привлек к себе. Одна рука легла на напряженную спину, вторая пробежалась по шее и зарылась в волосы.
Страница 23 из 112
