Фандом: Гарри Поттер. Все мы знаем Поттера, как спасителя магического мира и героя-одиночку. Но почему-то напрочь забываем о том, что он, в первую очередь, подросток со своими переживаниями и желаниями. Что, если совершенно внезапно одним из таких вот его желаний стала лучшая подруга? И сможет ли подростковая похоть, порожденная разбушевавшимися гормонами, перерасти в нечто большее?
Добавить в моё избранное
404 мин, 12 сек 15606
А она смеялась — о да, смеялась! Как будто Уизли вообще когда-то умел шутить!
Гарри почувствовал, как только что съеденный бифштекс рвется наружу. Ему захотелось подойти к Рону и запихать его в камин. Он совершенно честно собирался это сделать, однако паренек с пятого курса, попавший в команду в этом году, перехватил его, задавая какие-то бестолковые вопросы про тренировки. Отделавшись от него, Гарри буквально взлетел по лестнице в комнату мальчиков, пока парочка его не заметила, и захлопнул дверь с такой силой, что чуть не вылетели окна, а разыскивающий что-то в своем сундуке Невилл издал жалобный писк и посмотрел на Гарри затравленным взглядом.
— Ты в порядке, Гарри?
Нет, блять! Нет нет нет, я не в порядке!
— Типа того, Невилл.
Долгопупс пожал плечами — ему явно не хотелось встревать в дела разъяренного одногруппника. Поковырявшись в своих вещах еще секунд двадцать, скорее для приличия, он выскочил из комнаты.
Гарри рухнул на свою кровать и максимально сильно закусил костяшку указательного пальца, так, что через полминуты у него начало сводить кисть. Очень хотелось что-нибудь сломать, например, нос Рона. Но ему нельзя было поддаваться гневу… Когда вокруг косточки образовался кровоподтек, Гарри наконец выпустил костяшку и начал размышлять.
Во-первых: как это у Уизли получилось так быстро добиться прощения? Возможно, Гермиона уже давно готова была забыть о его оплошности и просто ждала, когда трусливый уродец прибежит к ней?
Во-вторых, почему, помирившись, они не соизволили найти его, своего друга, и порадовать своим счастливым воссоединением? Возможно, он уже стал для них третьим лишним, а?
Ну и наконец — он попросил Гермиону о разговоре. И она сама согласилась, что это необходимо. Она сама, черт, сама кинулась в его объятия и шептала, как скучает! И что же? Разве то, что она сейчас воркует с Уизли у камина, не свидетельствует о том, что у девушки появилось свободное время? Значит, она предпочла потратить его на рыжего идиота, не умеющего соображать и держать язык за зубами, а не на Гарри, по которому она так «скучает»?!
Он чувствовал, как густая, словно оборотное зелье, злость булькает в груди. А еще, и это было в сто раз хуже, он чувствовал себя обманутым, преданным! Плевать, что сам он совсем недавно страстно желал, чтобы Рон свернул шею, лишь бы его примирение с Гермионой не состоялось. Яд задетого самолюбия растекался по венам, блокируя доводы здравого смысла.
Услышав, как кто-то поднимается по лестнице, Гарри не задумываясь задернул полог над кроватью и снова лег. Неважно, кто там, сейчас он не хотел видеть никого!
Дверь скрипнула, вошедший, судя по всему, в нерешительности помялся на пороге, а потом сделал несколько осторожных шагов к его кровати. Гарри напрягся в ожидании.
— Гарри, ты спишь? — голос Рона прозвучал, как скрип твердого мела по грифельной доске.
Проваливай, проваливай, проваливай нахер!
— Эй, друг? — Рон постоял возле него еще несколько секунд, однако быстро смирился. Отошел к своей кровати, пошарил в тумбочке и наконец-то покинул спальню.
Гарри выдохнул. Интересно, что ему было нужно? Хотел поделиться новостью о чудесном примирении? Вот уж спасибо!
Выглянув из-за тяжелой ткани полога и убедившись, что в комнате пусто, Гарри перевел взгляд на часы: начало девятого, даже первокурсники не ложатся в такое время! Однако спускаться в гостиную совершенно не хотелось, особенно зная, что его там ждет… Приняв решение, Гарри разделся и забрался в прохладную постель. Хотелось как можно скорее погрузиться в сон, лишь бы не думать больше о Роне, Гермионе и о том, чем они могут сейчас заниматься…
Гарри не помнил, как уснул накануне, главное, он уже не слышал, как в спальню возвращались его сокурсники, а утром встал достаточно рано, чтобы ни с кем не столкнуться в гостиной. В Большом зале в такое время в воскресный день по определению никого быть не могло. Есть Гарри не хотелось, поэтому он сразу же свернул в холл и вышел из замка.
Уже шагая по траве, еще слегка влажной от росы, вдыхая терпкий запах подступающей осени, Гарри решил, куда ему идти. Темные деревья Запретного леса притягивали, обещая промозглую сырость, аромат мха и опавших листьев. Его вновь настигло желание закопаться в землю, подальше от всего этого дерьма. Войдя под сень первых деревьев он с надеждой заглянул в чащу, мысленно призывая какое-нибудь чудовище, которое разорвет его на куски. Однако Запретный лес остался безразличен к его страданиям.
Тоже мне, страдалец, сохнешь по девчонке, которая даже не знает о твоих чувствах! Смотри, как бы Уизли не обскакал тебя!
Заткнись, внутренний голос, просто… заткнись.
С силой пнув какой-то пенек, Гарри почти с наслаждением принял острую боль в пальцах, быстро охватившую всю стопу.
Гарри почувствовал, как только что съеденный бифштекс рвется наружу. Ему захотелось подойти к Рону и запихать его в камин. Он совершенно честно собирался это сделать, однако паренек с пятого курса, попавший в команду в этом году, перехватил его, задавая какие-то бестолковые вопросы про тренировки. Отделавшись от него, Гарри буквально взлетел по лестнице в комнату мальчиков, пока парочка его не заметила, и захлопнул дверь с такой силой, что чуть не вылетели окна, а разыскивающий что-то в своем сундуке Невилл издал жалобный писк и посмотрел на Гарри затравленным взглядом.
— Ты в порядке, Гарри?
Нет, блять! Нет нет нет, я не в порядке!
— Типа того, Невилл.
Долгопупс пожал плечами — ему явно не хотелось встревать в дела разъяренного одногруппника. Поковырявшись в своих вещах еще секунд двадцать, скорее для приличия, он выскочил из комнаты.
Гарри рухнул на свою кровать и максимально сильно закусил костяшку указательного пальца, так, что через полминуты у него начало сводить кисть. Очень хотелось что-нибудь сломать, например, нос Рона. Но ему нельзя было поддаваться гневу… Когда вокруг косточки образовался кровоподтек, Гарри наконец выпустил костяшку и начал размышлять.
Во-первых: как это у Уизли получилось так быстро добиться прощения? Возможно, Гермиона уже давно готова была забыть о его оплошности и просто ждала, когда трусливый уродец прибежит к ней?
Во-вторых, почему, помирившись, они не соизволили найти его, своего друга, и порадовать своим счастливым воссоединением? Возможно, он уже стал для них третьим лишним, а?
Ну и наконец — он попросил Гермиону о разговоре. И она сама согласилась, что это необходимо. Она сама, черт, сама кинулась в его объятия и шептала, как скучает! И что же? Разве то, что она сейчас воркует с Уизли у камина, не свидетельствует о том, что у девушки появилось свободное время? Значит, она предпочла потратить его на рыжего идиота, не умеющего соображать и держать язык за зубами, а не на Гарри, по которому она так «скучает»?!
Он чувствовал, как густая, словно оборотное зелье, злость булькает в груди. А еще, и это было в сто раз хуже, он чувствовал себя обманутым, преданным! Плевать, что сам он совсем недавно страстно желал, чтобы Рон свернул шею, лишь бы его примирение с Гермионой не состоялось. Яд задетого самолюбия растекался по венам, блокируя доводы здравого смысла.
Услышав, как кто-то поднимается по лестнице, Гарри не задумываясь задернул полог над кроватью и снова лег. Неважно, кто там, сейчас он не хотел видеть никого!
Дверь скрипнула, вошедший, судя по всему, в нерешительности помялся на пороге, а потом сделал несколько осторожных шагов к его кровати. Гарри напрягся в ожидании.
— Гарри, ты спишь? — голос Рона прозвучал, как скрип твердого мела по грифельной доске.
Проваливай, проваливай, проваливай нахер!
— Эй, друг? — Рон постоял возле него еще несколько секунд, однако быстро смирился. Отошел к своей кровати, пошарил в тумбочке и наконец-то покинул спальню.
Гарри выдохнул. Интересно, что ему было нужно? Хотел поделиться новостью о чудесном примирении? Вот уж спасибо!
Выглянув из-за тяжелой ткани полога и убедившись, что в комнате пусто, Гарри перевел взгляд на часы: начало девятого, даже первокурсники не ложатся в такое время! Однако спускаться в гостиную совершенно не хотелось, особенно зная, что его там ждет… Приняв решение, Гарри разделся и забрался в прохладную постель. Хотелось как можно скорее погрузиться в сон, лишь бы не думать больше о Роне, Гермионе и о том, чем они могут сейчас заниматься…
Гарри не помнил, как уснул накануне, главное, он уже не слышал, как в спальню возвращались его сокурсники, а утром встал достаточно рано, чтобы ни с кем не столкнуться в гостиной. В Большом зале в такое время в воскресный день по определению никого быть не могло. Есть Гарри не хотелось, поэтому он сразу же свернул в холл и вышел из замка.
Уже шагая по траве, еще слегка влажной от росы, вдыхая терпкий запах подступающей осени, Гарри решил, куда ему идти. Темные деревья Запретного леса притягивали, обещая промозглую сырость, аромат мха и опавших листьев. Его вновь настигло желание закопаться в землю, подальше от всего этого дерьма. Войдя под сень первых деревьев он с надеждой заглянул в чащу, мысленно призывая какое-нибудь чудовище, которое разорвет его на куски. Однако Запретный лес остался безразличен к его страданиям.
Тоже мне, страдалец, сохнешь по девчонке, которая даже не знает о твоих чувствах! Смотри, как бы Уизли не обскакал тебя!
Заткнись, внутренний голос, просто… заткнись.
С силой пнув какой-то пенек, Гарри почти с наслаждением принял острую боль в пальцах, быстро охватившую всю стопу.
Страница 35 из 112
