Фандом: Гарри Поттер. Все мы знаем Поттера, как спасителя магического мира и героя-одиночку. Но почему-то напрочь забываем о том, что он, в первую очередь, подросток со своими переживаниями и желаниями. Что, если совершенно внезапно одним из таких вот его желаний стала лучшая подруга? И сможет ли подростковая похоть, порожденная разбушевавшимися гормонами, перерасти в нечто большее?
Добавить в моё избранное
404 мин, 12 сек 15469
— Гарри, я серьезно начинаю беспокоиться, — рука Рона вцепилась в его локоть, разрушая очередную возбуждающую иллюзию. — Ты в порядке, друг? То есть я понимаю, что после того, ну… ты знаешь, после министерства… Но если ты вдруг захочешь… типа поделиться…
Рон замялся — он никогда не был специалистом в вопросах сочувствия.
— Я в порядке, — Гарри надеялся, что голос его звучит искренне. — Не переживай, я скоро… приду в норму.
Рон похлопал друга по плечу, вкладывая всю свою заботу в этот простой жест. Гарри почувствовал неприятный укол совести — он не привык скрывать что-то от друга, но поделиться тем, что терзало его сейчас, он не мог ни ни с одной живой душой. Гарри с тоской подумал о Сириусе — смог бы он рассказать о таком крестному? Наверное, нет — умер бы со стыда! Хотя Сириус, возможно, помог бы разобраться в причинах этого… вожделения и в том, является оно естественным или навеяно с помощью магии.
Что лучше? Гарри не знал.
Если это зелье, от этого можно избавиться, создав противоядие. Но кто мог бы подлить ему приворотное зелье? Гермиона? Зачем? Это звучало бессмысленно даже в его голове.
А если он мечтает о Гермионе потому, что она действительно каким-то неведомым образом пробудила в нем доселе дремавшие чувства… Значит, ему придется мучиться, гнать от себя навязчивые картинки, меньше общаться с подругой, пока наваждение не спадет. Все эти неадекватные мысли представлялись ему чем-то, вроде болезнетворных микробов, которых так боялась его тетка Петунья. Стоило ее Дадлику разок шмыгнуть носом, как она тут же пичкала его таблетками, сиропами, настойками. Может, Гарри тоже нужна пригоршня таблеток? Выпил и перестал смотреть на Гермиону… так.
Мысль о Дадли, шмыгающем мясистым носом немного отвлекла, но его спасительный образ очень скоро был отвергнут подсознанием. Выкинуть из головы Гермиону оказалось не так просто. Гарри начал спешно искать новые отдушины.
Нужно мыслить здраво. Они скоро вернутся в школу, и там всё обязательно встанет на свои места: Гермиона снова превратится в умницу, пропадающую в библиотеке и без конца поучающую их с Роном. А Гарри снова станет Гарри, не мечтающим страстно целовать Грейнджер, гладить ее бедра, прижимать ее к стене в темном коридоре… И откуда он этого набрался? Из рассказов Фреда и Джорджа, не иначе. Близнецы были не только главными весельчаками школы, но и пользовались успехом у женской половины Хогвартса. И изредка делились с «младшими товарищами» историями о своих похождениях. Естественно, без имен.«Мы ведь джентльмены, черт нас дери!» — любил поговаривать Фред, подмигивая своему близнецу.
Погруженный в мысли, Гарри не заметил, как они добрались до края деревеньки. Перед ними раскинулись живописные холмы, покрытые свежей, благоухающей зеленью. Некстати вспомнилась поляна с колокольчиками из сна.
— Не знаю, как вам, а мне безумно хочется поваляться в траве! Там еще где-то земляника есть: можно наслаждаться, не двигаясь с места! — Джинни мечтательно закатила глаза и, не дожидаясь друзей, зашагала в сторону ближайшей полянки.
— Все лучше, чем работа по дому, — усмехнулся Рон и направился следом за сестрой.
— Ты идешь? — Гермиона одной рукой обхватила Гарри за плечо. — Ого, когда это ты успел так раздаться вширь?
Она засмеялась, прижимаясь к Гарри, окуная его в свой легкий яблочный аромат, ускоряя его пульс. Еще секунда и он прижал бы ее хрупкое тело к себе и впился бы в ее губы. Это вспыхнуло в его мозгу вместе с ощущением, будто он шагнул в пустоту…
Гермиона отстранилась, подарив Гарри одну из своих понимающих улыбок, и направилась к Рону и Джинни, уже расположившимся на траве, а Гарри так и остался на месте, чувствуя, что еще немного и его сердце вспыхнет в груди.
— Знала бы, что мы будем валяться на травке, надела бы шорты, — заметила Гермиона, аккуратно опускаясь на колени и одергивая короткий подол сарафана.
— Да ладно тебе, все свои, — захихикал Рон.
— Рональд, то, что вы мои друзья, вовсе не означает, что мне захочется светить перед вами своим нижним бельем, — ответила Гермиона своим типичным учительским тоном. — Гарри, ты идешь, чего ты там застыл?
Гарри медленно подошел к друзьям, присел рядом с Роном. У него возникло непреодолимое желание врезать другу, за его неуместную сальную шутку, хихиканье, масляный взгляд, которым он прошелся по плотно сжатым и едва прикрытым подолом ногам Гермионы.
Так нельзя… Нельзя… нельзя, блять! Рон — твой друг. Гермиона — твой друг! Неужели ты променяешь это на непонятные эмоции, на то, что внезапно, совершенно необъяснимо тебя потянуло к девушке, которую ты доселе воспринимал исключительно как сестру?
— Я не знаю, что с ним делать, он постоянно в себе, думает о чем-то… Удивляюсь, как у него еще получается ходить и есть! Вот сейчас он наверное даже не слышит, что мы говорим о нем!
Рон замялся — он никогда не был специалистом в вопросах сочувствия.
— Я в порядке, — Гарри надеялся, что голос его звучит искренне. — Не переживай, я скоро… приду в норму.
Рон похлопал друга по плечу, вкладывая всю свою заботу в этот простой жест. Гарри почувствовал неприятный укол совести — он не привык скрывать что-то от друга, но поделиться тем, что терзало его сейчас, он не мог ни ни с одной живой душой. Гарри с тоской подумал о Сириусе — смог бы он рассказать о таком крестному? Наверное, нет — умер бы со стыда! Хотя Сириус, возможно, помог бы разобраться в причинах этого… вожделения и в том, является оно естественным или навеяно с помощью магии.
Что лучше? Гарри не знал.
Если это зелье, от этого можно избавиться, создав противоядие. Но кто мог бы подлить ему приворотное зелье? Гермиона? Зачем? Это звучало бессмысленно даже в его голове.
А если он мечтает о Гермионе потому, что она действительно каким-то неведомым образом пробудила в нем доселе дремавшие чувства… Значит, ему придется мучиться, гнать от себя навязчивые картинки, меньше общаться с подругой, пока наваждение не спадет. Все эти неадекватные мысли представлялись ему чем-то, вроде болезнетворных микробов, которых так боялась его тетка Петунья. Стоило ее Дадлику разок шмыгнуть носом, как она тут же пичкала его таблетками, сиропами, настойками. Может, Гарри тоже нужна пригоршня таблеток? Выпил и перестал смотреть на Гермиону… так.
Мысль о Дадли, шмыгающем мясистым носом немного отвлекла, но его спасительный образ очень скоро был отвергнут подсознанием. Выкинуть из головы Гермиону оказалось не так просто. Гарри начал спешно искать новые отдушины.
Нужно мыслить здраво. Они скоро вернутся в школу, и там всё обязательно встанет на свои места: Гермиона снова превратится в умницу, пропадающую в библиотеке и без конца поучающую их с Роном. А Гарри снова станет Гарри, не мечтающим страстно целовать Грейнджер, гладить ее бедра, прижимать ее к стене в темном коридоре… И откуда он этого набрался? Из рассказов Фреда и Джорджа, не иначе. Близнецы были не только главными весельчаками школы, но и пользовались успехом у женской половины Хогвартса. И изредка делились с «младшими товарищами» историями о своих похождениях. Естественно, без имен.«Мы ведь джентльмены, черт нас дери!» — любил поговаривать Фред, подмигивая своему близнецу.
Погруженный в мысли, Гарри не заметил, как они добрались до края деревеньки. Перед ними раскинулись живописные холмы, покрытые свежей, благоухающей зеленью. Некстати вспомнилась поляна с колокольчиками из сна.
— Не знаю, как вам, а мне безумно хочется поваляться в траве! Там еще где-то земляника есть: можно наслаждаться, не двигаясь с места! — Джинни мечтательно закатила глаза и, не дожидаясь друзей, зашагала в сторону ближайшей полянки.
— Все лучше, чем работа по дому, — усмехнулся Рон и направился следом за сестрой.
— Ты идешь? — Гермиона одной рукой обхватила Гарри за плечо. — Ого, когда это ты успел так раздаться вширь?
Она засмеялась, прижимаясь к Гарри, окуная его в свой легкий яблочный аромат, ускоряя его пульс. Еще секунда и он прижал бы ее хрупкое тело к себе и впился бы в ее губы. Это вспыхнуло в его мозгу вместе с ощущением, будто он шагнул в пустоту…
Гермиона отстранилась, подарив Гарри одну из своих понимающих улыбок, и направилась к Рону и Джинни, уже расположившимся на траве, а Гарри так и остался на месте, чувствуя, что еще немного и его сердце вспыхнет в груди.
— Знала бы, что мы будем валяться на травке, надела бы шорты, — заметила Гермиона, аккуратно опускаясь на колени и одергивая короткий подол сарафана.
— Да ладно тебе, все свои, — захихикал Рон.
— Рональд, то, что вы мои друзья, вовсе не означает, что мне захочется светить перед вами своим нижним бельем, — ответила Гермиона своим типичным учительским тоном. — Гарри, ты идешь, чего ты там застыл?
Гарри медленно подошел к друзьям, присел рядом с Роном. У него возникло непреодолимое желание врезать другу, за его неуместную сальную шутку, хихиканье, масляный взгляд, которым он прошелся по плотно сжатым и едва прикрытым подолом ногам Гермионы.
Так нельзя… Нельзя… нельзя, блять! Рон — твой друг. Гермиона — твой друг! Неужели ты променяешь это на непонятные эмоции, на то, что внезапно, совершенно необъяснимо тебя потянуло к девушке, которую ты доселе воспринимал исключительно как сестру?
— Я не знаю, что с ним делать, он постоянно в себе, думает о чем-то… Удивляюсь, как у него еще получается ходить и есть! Вот сейчас он наверное даже не слышит, что мы говорим о нем!
Страница 4 из 112
