Фандом: Гарри Поттер. Все мы знаем Поттера, как спасителя магического мира и героя-одиночку. Но почему-то напрочь забываем о том, что он, в первую очередь, подросток со своими переживаниями и желаниями. Что, если совершенно внезапно одним из таких вот его желаний стала лучшая подруга? И сможет ли подростковая похоть, порожденная разбушевавшимися гормонами, перерасти в нечто большее?
Добавить в моё избранное
404 мин, 12 сек 15634
Вонзающееся тупым гвоздем в пах, сворачивающееся, словно змея, душащее. А еще он почти с ужасом ощутил, как твердеет его плоть.
Нет, не сейчас!
Нужно было оттолкнуть девушку, пока она не почувствовала, но это было выше его сил. Ее хрупкое тело словно пустило в нем корни за те пару минут, что они стояли посреди старого пыльного кабинета в этом извращенном подобии объятия.
Гарри сжал зубы, чувствуя, что член уже неприлично выпирает из штанов. Попытался отодвинуть от Гермионы хотя бы таз, но вместо этого неловко вжался бугром в брюках в ее бедро.
— Гарри… — Гермиона отстранилась и посмотрела на него… Совсем не так, как ему хотелось, чтобы она смотрела, почувствовав его эрекцию. Захотелось немедленно провалиться сквозь пол, пролететь четыре этажа, отделяющие его от земли, и закопаться в нее с головой. Гарри попытался смочить внезапно пересохшее и, кажется, даже потрескавшееся горло, но во рту не осталось ни капли слюны, а в голове не было ни одной мысли. Что нужно сказать? Что… что с этим делать?
Гермиона продолжала смотреть на него как-то странно, нервно покусывая нижнюю губу. Это отвлекало, о, как же это его отвлекало! Нужно сосредоточиться…
— Я… — Простое короткое слово вырвалось с хрипом и как будто разодрало горло, перерезав голосовые связки.
— Мне наверное лучше… — глаза Гермионы забегали, она искала пути к отступлению. Гарри с ужасом подумал, что отпустив ее сейчас, он уже не найдет момента для объяснений. Покашлял — стало легче. Что же ей сказать?
— Гермиона, слушай, это…
«Не то, что ты думаешь» — это ты хочешь сказать? Жалкое, убогое оправдание! Потому что это, блять, именно то, что она думает — у него стояк и стояк этот связан с ней, с тем что ее жаркое тело прижималось к нему, ее губы почти касались его уха, когда она нашептывала свои утешения, а ее запах, о, этот гребанный волшебный запах просачивался в его поры, лишая возможности нормально мыслить!
Гарри зажмурился, но разве это могло помочь? Скользкие щупальца возбуждения затягивали его в бездну, из которой было уже не выбраться. Все, что ему оставалось, — это открыть глаза, сделать решительный шаг в сторону Гермионы и впиться в ее влажные, приоткрытые в немом вопросе губы.
— Гарри? — его окатило непониманием, выплеснувшимся из карих глаз. Однако Гарри осознавал: отступать уже поздно. Он шагнул к Гермионе, сжал ее плечи, привлекая подругу к себе, прижимая к груди, перехватывая одной рукой подрагивающую спину. Закусил ее нижнюю губу, вырвав этим тонкий стон. Это сводило с ума! В тот же момент ладони Гермионы уперлись ему в грудь, надавили.
— Гарри! Что ты делаешь?
— Гермиона… — он на мгновение зажмурился, прячась от этого недоумения и ужаса в ее глазах, но ни на йоту не ослабляя свои объятия. — Пожалуйста… Ты можешь не задавать сейчас вопросов?
Открыл глаза и понял: она так близко, что ему даже не нужны очки. Напротив — они чертовски мешали, поэтому он снял их, откинув на стоящую рядом парту. Снова посмотрел на Гермиону: она все еще выглядела ошеломленной, но, по крайней мере, не пыталась вырваться, Может, сказывался шок… Рука Гарри медленно поползла вниз по девичьей спине, ощущая выступающий позвоночник, наткнувшись на застежку бюстгалтера. Гермиона снова дернулась, но Гарри уже положил вторую руку на ее затылок, привлекая испуганное лицо к своему.
— Просто. Никаких. Вопросов. — прошептал он в ее губы. Обвел их языком и неуверенно просунул его глубже, натыкаясь на преграду из ее собственного, напряженного, как и все тело, языка. Шумно, почти зло выдохнул в ее рот, опять закусив нижнюю губу.
Ей срочно нужно расслабиться, блять!
Не добившись успеха в завоевании губ, Гарри переместил свои ласки на тонкую шею Гермионы: покрыл влажными неумелыми поцелуями, закусил изящную мочку уха. Затем прошелся языком по изгибам хряща, чувствуя, как упирающиеся в его грудь ладони ослабляют свое давление.
— Гермиона, — ощутимо обжег шепотом ее ухо, от чего она опять вздрогнула.
— Гарри, пожалуйста… Это неправильно…
— Что тогда правильно? — голос Гарри предательски дрожал, но его губы принялись смелее ласкать шею Гермионы. Одновременно с этим его рука соскользнула с дрожащей спины ниже. Давление ладошек на грудь ощутимо усилилось.
— Гарри… пожалуйста… Это… — тело Гермионы начало извиваться — она наконец-то предприняла попытку освободиться из его хватки. И это внезапно подняло внутри Гарри волну гнева: он утробно зарычал и, подавшись к Гермионе, прижал к стене, буквально впечатал её в камень: только его рука на затылке дала ей удариться головой.
Гермиона охнула, на секунду потеряв концентрацию. Этого было достаточно: Гарри схватил ее за тонкие запястья, разводя их в сторону и прижимаясь к Гермионе всем телом.
Нет, не сейчас!
Нужно было оттолкнуть девушку, пока она не почувствовала, но это было выше его сил. Ее хрупкое тело словно пустило в нем корни за те пару минут, что они стояли посреди старого пыльного кабинета в этом извращенном подобии объятия.
Гарри сжал зубы, чувствуя, что член уже неприлично выпирает из штанов. Попытался отодвинуть от Гермионы хотя бы таз, но вместо этого неловко вжался бугром в брюках в ее бедро.
— Гарри… — Гермиона отстранилась и посмотрела на него… Совсем не так, как ему хотелось, чтобы она смотрела, почувствовав его эрекцию. Захотелось немедленно провалиться сквозь пол, пролететь четыре этажа, отделяющие его от земли, и закопаться в нее с головой. Гарри попытался смочить внезапно пересохшее и, кажется, даже потрескавшееся горло, но во рту не осталось ни капли слюны, а в голове не было ни одной мысли. Что нужно сказать? Что… что с этим делать?
Гермиона продолжала смотреть на него как-то странно, нервно покусывая нижнюю губу. Это отвлекало, о, как же это его отвлекало! Нужно сосредоточиться…
— Я… — Простое короткое слово вырвалось с хрипом и как будто разодрало горло, перерезав голосовые связки.
— Мне наверное лучше… — глаза Гермионы забегали, она искала пути к отступлению. Гарри с ужасом подумал, что отпустив ее сейчас, он уже не найдет момента для объяснений. Покашлял — стало легче. Что же ей сказать?
— Гермиона, слушай, это…
«Не то, что ты думаешь» — это ты хочешь сказать? Жалкое, убогое оправдание! Потому что это, блять, именно то, что она думает — у него стояк и стояк этот связан с ней, с тем что ее жаркое тело прижималось к нему, ее губы почти касались его уха, когда она нашептывала свои утешения, а ее запах, о, этот гребанный волшебный запах просачивался в его поры, лишая возможности нормально мыслить!
Гарри зажмурился, но разве это могло помочь? Скользкие щупальца возбуждения затягивали его в бездну, из которой было уже не выбраться. Все, что ему оставалось, — это открыть глаза, сделать решительный шаг в сторону Гермионы и впиться в ее влажные, приоткрытые в немом вопросе губы.
Глава 14-1
Поцелуй длился всего секунду, затем Гермиона дернулась, отшатнулась.— Гарри? — его окатило непониманием, выплеснувшимся из карих глаз. Однако Гарри осознавал: отступать уже поздно. Он шагнул к Гермионе, сжал ее плечи, привлекая подругу к себе, прижимая к груди, перехватывая одной рукой подрагивающую спину. Закусил ее нижнюю губу, вырвав этим тонкий стон. Это сводило с ума! В тот же момент ладони Гермионы уперлись ему в грудь, надавили.
— Гарри! Что ты делаешь?
— Гермиона… — он на мгновение зажмурился, прячась от этого недоумения и ужаса в ее глазах, но ни на йоту не ослабляя свои объятия. — Пожалуйста… Ты можешь не задавать сейчас вопросов?
Открыл глаза и понял: она так близко, что ему даже не нужны очки. Напротив — они чертовски мешали, поэтому он снял их, откинув на стоящую рядом парту. Снова посмотрел на Гермиону: она все еще выглядела ошеломленной, но, по крайней мере, не пыталась вырваться, Может, сказывался шок… Рука Гарри медленно поползла вниз по девичьей спине, ощущая выступающий позвоночник, наткнувшись на застежку бюстгалтера. Гермиона снова дернулась, но Гарри уже положил вторую руку на ее затылок, привлекая испуганное лицо к своему.
— Просто. Никаких. Вопросов. — прошептал он в ее губы. Обвел их языком и неуверенно просунул его глубже, натыкаясь на преграду из ее собственного, напряженного, как и все тело, языка. Шумно, почти зло выдохнул в ее рот, опять закусив нижнюю губу.
Ей срочно нужно расслабиться, блять!
Не добившись успеха в завоевании губ, Гарри переместил свои ласки на тонкую шею Гермионы: покрыл влажными неумелыми поцелуями, закусил изящную мочку уха. Затем прошелся языком по изгибам хряща, чувствуя, как упирающиеся в его грудь ладони ослабляют свое давление.
— Гермиона, — ощутимо обжег шепотом ее ухо, от чего она опять вздрогнула.
— Гарри, пожалуйста… Это неправильно…
— Что тогда правильно? — голос Гарри предательски дрожал, но его губы принялись смелее ласкать шею Гермионы. Одновременно с этим его рука соскользнула с дрожащей спины ниже. Давление ладошек на грудь ощутимо усилилось.
— Гарри… пожалуйста… Это… — тело Гермионы начало извиваться — она наконец-то предприняла попытку освободиться из его хватки. И это внезапно подняло внутри Гарри волну гнева: он утробно зарычал и, подавшись к Гермионе, прижал к стене, буквально впечатал её в камень: только его рука на затылке дала ей удариться головой.
Гермиона охнула, на секунду потеряв концентрацию. Этого было достаточно: Гарри схватил ее за тонкие запястья, разводя их в сторону и прижимаясь к Гермионе всем телом.
Страница 58 из 112
