Фандом: Гарри Поттер. Все мы знаем Поттера, как спасителя магического мира и героя-одиночку. Но почему-то напрочь забываем о том, что он, в первую очередь, подросток со своими переживаниями и желаниями. Что, если совершенно внезапно одним из таких вот его желаний стала лучшая подруга? И сможет ли подростковая похоть, порожденная разбушевавшимися гормонами, перерасти в нечто большее?
Добавить в моё избранное
404 мин, 12 сек 15636
Его правая нога почти инстинктивно встряла между девичьих бедер, не дав Гермионе сжать их.
— Гарри, нет! — почти в отчаянии выдохнула она, глядя на него с нарастающим страхом. Но даже этот страх в глазах лучшей подруги не отрезвил Гарри: он уже был во власти ее манящего аромата, тепла худенького тела. Гарри наклонился к Гермионе совсем близко, почти касаясь ее губ своими.
Что там они собирались делать? Поговорить? Нужно сказать ей…
Слова сами полились из него расплавленной сталью:
— Ты сводишь меня с ума, Гермиона. Слышишь? Я сгораю, рассыпаюсь на части, когда вижу тебя, чувствую твой запах! — Гермиона не отвечала, однако и трепыхаться перестала. Гарри снова закрыл глаза в надежде успокоиться. Куда там! Она так близко, такая горячая, тяжело дышащая…
Блять! Блять! Блять! Невыносимо!
Он отпустил ее руки, но лишь за тем, чтобы погрузить одну ладонь в пышные волосы, а второй схватить девушку за бедро, притягивая к себе, к бесстыдно выпирающему сквозь штаны члену, чтобы она почувствовала, сама почувствовала, как сильно он ее хочет!
— О, боже, — сдавленно прошептала Гермиона. И это, кажется, заставило вмиг взорваться все лампочки на панели его самообладания. В следующую секунду Гарри вновь впился в мягкие губы, терзая их, как сотни раз до этого в своих мечтах!
Он пропустил момент, когда руки Гермионы, упирающиеся в его грудь, скользнули выше, к его лицу и шее. Одна аккуратно прошлась по небритой щеке, вцепившись в скулу, вторая осторожно переместилась в волосы, сжала прядь и легонько потянула. О, черт, это движение отдалось во всем теле Гарри чередой ярких вспышек! Его рука на бедре Гермионы непроизвольно сжалась еще сильнее, будто он пытался сломать хрупкую тазовую косточку, вторая впилась в волосы на её затылке.
В этот раз поцелуи были хаотичными, почти бездумными, Гарри еле сдерживался, чтобы не прокусить сонную артерию, пульсирующую сквозь тонкую кожу, и совершенно не заботился о том, что на шее могут остаться кровоподтеки. Гермиона застонала и подалась вперед бедрами. Возможно, это было неосознанное движение, но и его хватило на то, чтобы взорвать Гарри мозг! Он с трудом оторвался от подруги и снова посмотрел ей в глаза. Страх в них смешался с чем-то… Боже, он еще никогда не видел во взгляде самой прилежной ученицы Хогвартса такого выражения. Что это, Грейнджер, похоть?
Гарри зарычал, прильнул к воспаленным губам Гермионы, почти силой пропихивая язык в ее рот. Кажется, она больше не сопротивлялась: ее язычок встретил Гарри, позволяя ласкать себя, зубы, небо. Она сама неуверенно закусила его нижнюю губу, вызвав очередное утробное рычание. Гарри не в силах был сдерживаться: рука, до этого лежащая на бедре Гермионы, скользнула под ее юбку. От этого она ощутимо вздрогнула, сжимая ноги и отстраняясь от губ Гарри: в ее глазах вновь плескался долбанный страх.
— Гарри, нет, пожалуйста!
— Я не сделаю тебе больно, Гермиона, — выдавил он сквозь зубы. — Просто дай… дай мне почувствовать тебя!
Кажется, Гермиона вспыхнула — в полутьме было не разобрать. Воспользовавшись ее замешательством, Гарри просунул руку глубже, добравшись до трусиков и испуская непроизвольное шипение: какие же они были влажные! Гермиона снова попыталась сжать бедра, но Гарри оказался проворнее: его пальцы скользнули под тонкую ткань, раздвигая горячие влажные складки, надавливая на пульсирующий клитор, вырывая у Гермионы еще один долгожданный стон.
Блять, она такая мокрая… из-за меня!
Это сносило крышу, лишая Гарри способности мыслить здраво. Хотелось упасть перед Гермионой на колени и пошло, грязно вылизывать ее, пока она не кончит, выкрикивая его имя! Кажется, он читал о таком. Или мечтал о таком… Сейчас в голове всё смешалось.
Он сделал несколько плавных неуверенных движений по клитору, заставляя Гермиону содрогнуться всем телом. Ее руки соскользнули ему на плечи, сжали, в ее теплых глазах страх сменился мольбой. Да, он обещал… обещал, что не будет делать ничего такого…
Последний раз проведя по ее промежности, Гарри нехотя убрал руку, ощущая на пальцах липкую смазку и подавляя какое-то непонятное животное желание слизать её. Гермиона торопливо одернула юбку и тихо охнула, когда Гарри обнял ее за талию, с силой притягивая к себе. Возбужденный член опять уперся в её бедро. Гарри невыносимо сильно хотелось почувствовать им этот влажный жар внутри Гермионы, утопиться в этих ощущениях… Но не сейчас, позже…
Сейчас же Гарри понимал, что черта, за которой стоило бы смущаться, осталась далеко позади. В данное мгновение хотелось высказать Гермионе всё. Он почувствовал острую необходимость сказать ей что-нибудь откровенное, что заставит ее потечь еще сильнее. Гарри понимал, что его скудные познания в этой… хм, области бесполезны. Пришлось черпать вдохновение буквально из воздуха. Он приблизил пересохшие губы к ее уху:
— Ты такая мокрая, Гермиона, — его язык осторожно обвел ее мочку.
— Гарри, нет! — почти в отчаянии выдохнула она, глядя на него с нарастающим страхом. Но даже этот страх в глазах лучшей подруги не отрезвил Гарри: он уже был во власти ее манящего аромата, тепла худенького тела. Гарри наклонился к Гермионе совсем близко, почти касаясь ее губ своими.
Что там они собирались делать? Поговорить? Нужно сказать ей…
Слова сами полились из него расплавленной сталью:
— Ты сводишь меня с ума, Гермиона. Слышишь? Я сгораю, рассыпаюсь на части, когда вижу тебя, чувствую твой запах! — Гермиона не отвечала, однако и трепыхаться перестала. Гарри снова закрыл глаза в надежде успокоиться. Куда там! Она так близко, такая горячая, тяжело дышащая…
Блять! Блять! Блять! Невыносимо!
Он отпустил ее руки, но лишь за тем, чтобы погрузить одну ладонь в пышные волосы, а второй схватить девушку за бедро, притягивая к себе, к бесстыдно выпирающему сквозь штаны члену, чтобы она почувствовала, сама почувствовала, как сильно он ее хочет!
— О, боже, — сдавленно прошептала Гермиона. И это, кажется, заставило вмиг взорваться все лампочки на панели его самообладания. В следующую секунду Гарри вновь впился в мягкие губы, терзая их, как сотни раз до этого в своих мечтах!
Он пропустил момент, когда руки Гермионы, упирающиеся в его грудь, скользнули выше, к его лицу и шее. Одна аккуратно прошлась по небритой щеке, вцепившись в скулу, вторая осторожно переместилась в волосы, сжала прядь и легонько потянула. О, черт, это движение отдалось во всем теле Гарри чередой ярких вспышек! Его рука на бедре Гермионы непроизвольно сжалась еще сильнее, будто он пытался сломать хрупкую тазовую косточку, вторая впилась в волосы на её затылке.
В этот раз поцелуи были хаотичными, почти бездумными, Гарри еле сдерживался, чтобы не прокусить сонную артерию, пульсирующую сквозь тонкую кожу, и совершенно не заботился о том, что на шее могут остаться кровоподтеки. Гермиона застонала и подалась вперед бедрами. Возможно, это было неосознанное движение, но и его хватило на то, чтобы взорвать Гарри мозг! Он с трудом оторвался от подруги и снова посмотрел ей в глаза. Страх в них смешался с чем-то… Боже, он еще никогда не видел во взгляде самой прилежной ученицы Хогвартса такого выражения. Что это, Грейнджер, похоть?
Гарри зарычал, прильнул к воспаленным губам Гермионы, почти силой пропихивая язык в ее рот. Кажется, она больше не сопротивлялась: ее язычок встретил Гарри, позволяя ласкать себя, зубы, небо. Она сама неуверенно закусила его нижнюю губу, вызвав очередное утробное рычание. Гарри не в силах был сдерживаться: рука, до этого лежащая на бедре Гермионы, скользнула под ее юбку. От этого она ощутимо вздрогнула, сжимая ноги и отстраняясь от губ Гарри: в ее глазах вновь плескался долбанный страх.
— Гарри, нет, пожалуйста!
— Я не сделаю тебе больно, Гермиона, — выдавил он сквозь зубы. — Просто дай… дай мне почувствовать тебя!
Кажется, Гермиона вспыхнула — в полутьме было не разобрать. Воспользовавшись ее замешательством, Гарри просунул руку глубже, добравшись до трусиков и испуская непроизвольное шипение: какие же они были влажные! Гермиона снова попыталась сжать бедра, но Гарри оказался проворнее: его пальцы скользнули под тонкую ткань, раздвигая горячие влажные складки, надавливая на пульсирующий клитор, вырывая у Гермионы еще один долгожданный стон.
Блять, она такая мокрая… из-за меня!
Это сносило крышу, лишая Гарри способности мыслить здраво. Хотелось упасть перед Гермионой на колени и пошло, грязно вылизывать ее, пока она не кончит, выкрикивая его имя! Кажется, он читал о таком. Или мечтал о таком… Сейчас в голове всё смешалось.
Он сделал несколько плавных неуверенных движений по клитору, заставляя Гермиону содрогнуться всем телом. Ее руки соскользнули ему на плечи, сжали, в ее теплых глазах страх сменился мольбой. Да, он обещал… обещал, что не будет делать ничего такого…
Последний раз проведя по ее промежности, Гарри нехотя убрал руку, ощущая на пальцах липкую смазку и подавляя какое-то непонятное животное желание слизать её. Гермиона торопливо одернула юбку и тихо охнула, когда Гарри обнял ее за талию, с силой притягивая к себе. Возбужденный член опять уперся в её бедро. Гарри невыносимо сильно хотелось почувствовать им этот влажный жар внутри Гермионы, утопиться в этих ощущениях… Но не сейчас, позже…
Сейчас же Гарри понимал, что черта, за которой стоило бы смущаться, осталась далеко позади. В данное мгновение хотелось высказать Гермионе всё. Он почувствовал острую необходимость сказать ей что-нибудь откровенное, что заставит ее потечь еще сильнее. Гарри понимал, что его скудные познания в этой… хм, области бесполезны. Пришлось черпать вдохновение буквально из воздуха. Он приблизил пересохшие губы к ее уху:
— Ты такая мокрая, Гермиона, — его язык осторожно обвел ее мочку.
Страница 59 из 112
