Фандом: Гарри Поттер. Все мы знаем Поттера, как спасителя магического мира и героя-одиночку. Но почему-то напрочь забываем о том, что он, в первую очередь, подросток со своими переживаниями и желаниями. Что, если совершенно внезапно одним из таких вот его желаний стала лучшая подруга? И сможет ли подростковая похоть, порожденная разбушевавшимися гормонами, перерасти в нечто большее?
Добавить в моё избранное
404 мин, 12 сек 15639
Гермиона осторожно обняла его в ответ. А потом он буквально почувствовал ее обжигающий шепот в своем ухе.
— Боже, Гарри, твой… — она нервно сглотнула и продолжила едва уловимым шепотом: — Поверить не могу, что ты действительно меня настолько сильно хочешь…
Может, эти слова и не возымели бы такую разрушительную силу, если бы, произнося их, Гермиона не потерлась об его всё еще требующий разрядки член. Но она, возможно не специально, но всё же сделала это.
И всё. Пиздец. Финита! Реальность странно исказилась и расплылась, словно с него опять сняли очки. Гарри лишь смутно помнил, как снова толкает Гермиону к стене и решительно, резко, почти грубо стягивает с нее до сих пор влажные трусы…
Где-то на периферии подсознания задергалось в агонии что-то, дико напоминающее совесть. Или здравый смысл. И у Гарри в голове словно включился свет, выхвативший из темноты старого кабинета силуэты двух подростков: прижатой к стене девушки с пышной копной волос, и юноши, который стоял перед ней на коленях, одной рукой обхватив голые, судорожно сжимающиеся бедра, а другой бесстыже шаря между ног.
Поттер, ты что, совсем ёбнулся? Собираешься изнасиловать свою лучшую подругу? Ку-ку, очнись, мудила!
Гарри шумно втянул воздух. В нем смешался тонкий яблочный аромат и терпкий запах возбужденной женщины — он еще никогда не сталкивался с ним так близко. Как зачарованный уставился на свои пальцы, блестящие от смазки, секунду назад готовые проникнуть в Гермиону. Как будто это чужие пальцы и это вовсе не он, Гарри, стоит сейчас на коленях перед окаменевшей Грейнджер и пытается…
Что ты пытаешься сделать? Думаешь, все станет лучше, проще, понятнее, если ты сейчас трахнешь ее?
Перед глазами неуместно вспыхнула картинка, которую он недавно лицезрел в этом самом кабинете: скривившаяся в надменной гримасе рожа Малфоя, вдалбливающегося в Джинни. И лицо Джинни, искаженное чем-то средним между возбуждением и отвращением…
Гермиона издала какой-то странный звук, что-то вроде сдавленного всхлипа. А ощущение было такое, будто она ударила его ножом. Острая, сводящая боль потекла вниз по позвоночнику, захватывая, воспламеняя все на своем пути. Гарри отстранился, медленно убрал руку с ягодицы Гермионы, сжал онемевшую ладонь в кулак. Рука, которой он мгновение назад неумело ласкал её между ног, как будто вспыхнула: захотелось подобно росомахе отгрызть ее, освободившись тем самым из капкана вожделения.
Что ты наделал? Что! Ты! Наделал?!
Гермиона с легким шуршанием сползла по стене на пол, подтянула к себе ноги, комкая в руках простые белые трусики, которые Гарри в порыве своей слепой страсти успел спустить до щиколоток. Видимо, сдавленный всхлип — единственное, на что хватило её сил. Сейчас она сидела тихо и почти неподвижно. Гарри боялся поднять глаза, посмотреть на нее.
Кабинет сжался до размеров сердца, которое грохотало в горле. Было бы здорово, если бы стены и потолок обрушились сейчас на него и избавили от необходимости что-то говорить, как-то разгребать то дерьмо, в которое он только что вляпался. Однако ничего не происходило: стены безмолвно взирали на две фигуры, сжавшиеся на полу в старом классе трансфигурации.
Да уж, Поттер, похоже никто не собирается решать твои проблемы за тебя!
Он откашлялся. Сердце нехотя провалилось в желудок, который моментально свело неприятным спазмом. О да, только проблеваться сейчас не хватало! Блестящий будет финал! Сглотнув скопившуюся во рту вязкую слюну, Гарри наконец-то решился поднять глаза на Гермиону. Она все также сидела, поджав худые ноги к животу и обхватив их руками, комкающими трусы.
Почему она их не надела? Боже, до чего же неуместная и глупая мысль!
Хуже всего было то, что Гермиона смотрела на него. Прямо, блять, в него! Правда, во взгляде не было ни ненависти, которую так ждал Гарри, ни затравленного страха. Она просто смотрела, как будто ждала объяснений. А значит и дальше цепляться за нелепое молчание было просто невозможно.
— Гермиона… — даже ее имя далось с трудом, как же он будет говорить все остальное? Да и что он собирался сказать? Вот потеха: а ведь он сам, кажется, настоял на этом «разговоре»! Когда это было? Неделю, месяц, сто лет назад?
Гарри ждал, что Гермиона отвернется, может, заплачет или вскочет на ноги. Может, — и это было бы лучшим вариантом, — пнет его в лицо. Но она не шевелилась, продолжала смотреть на него, расковыривая этим равнодушным взглядом дыру в его груди.
— Я… Я не знаю, что тут можно сказать… Я… настоящий урод… — слова выпали изо рта, неуклюже шмякнулись об пол. Гарри поморщился, настолько они были горькими. Горькими, но, по крайней мере, честными: он и правда не знал, что еще можно сказать. Однако это словно подтолкнуло Гермиону: она дернулась, приходя в себя, часто заморгала.
— Боже, Гарри, твой… — она нервно сглотнула и продолжила едва уловимым шепотом: — Поверить не могу, что ты действительно меня настолько сильно хочешь…
Может, эти слова и не возымели бы такую разрушительную силу, если бы, произнося их, Гермиона не потерлась об его всё еще требующий разрядки член. Но она, возможно не специально, но всё же сделала это.
И всё. Пиздец. Финита! Реальность странно исказилась и расплылась, словно с него опять сняли очки. Гарри лишь смутно помнил, как снова толкает Гермиону к стене и решительно, резко, почти грубо стягивает с нее до сих пор влажные трусы…
Глава 14-2
Эй, Поттер! Поттер! Какого хрена ты делаешь?Где-то на периферии подсознания задергалось в агонии что-то, дико напоминающее совесть. Или здравый смысл. И у Гарри в голове словно включился свет, выхвативший из темноты старого кабинета силуэты двух подростков: прижатой к стене девушки с пышной копной волос, и юноши, который стоял перед ней на коленях, одной рукой обхватив голые, судорожно сжимающиеся бедра, а другой бесстыже шаря между ног.
Поттер, ты что, совсем ёбнулся? Собираешься изнасиловать свою лучшую подругу? Ку-ку, очнись, мудила!
Гарри шумно втянул воздух. В нем смешался тонкий яблочный аромат и терпкий запах возбужденной женщины — он еще никогда не сталкивался с ним так близко. Как зачарованный уставился на свои пальцы, блестящие от смазки, секунду назад готовые проникнуть в Гермиону. Как будто это чужие пальцы и это вовсе не он, Гарри, стоит сейчас на коленях перед окаменевшей Грейнджер и пытается…
Что ты пытаешься сделать? Думаешь, все станет лучше, проще, понятнее, если ты сейчас трахнешь ее?
Перед глазами неуместно вспыхнула картинка, которую он недавно лицезрел в этом самом кабинете: скривившаяся в надменной гримасе рожа Малфоя, вдалбливающегося в Джинни. И лицо Джинни, искаженное чем-то средним между возбуждением и отвращением…
Гермиона издала какой-то странный звук, что-то вроде сдавленного всхлипа. А ощущение было такое, будто она ударила его ножом. Острая, сводящая боль потекла вниз по позвоночнику, захватывая, воспламеняя все на своем пути. Гарри отстранился, медленно убрал руку с ягодицы Гермионы, сжал онемевшую ладонь в кулак. Рука, которой он мгновение назад неумело ласкал её между ног, как будто вспыхнула: захотелось подобно росомахе отгрызть ее, освободившись тем самым из капкана вожделения.
Что ты наделал? Что! Ты! Наделал?!
Гермиона с легким шуршанием сползла по стене на пол, подтянула к себе ноги, комкая в руках простые белые трусики, которые Гарри в порыве своей слепой страсти успел спустить до щиколоток. Видимо, сдавленный всхлип — единственное, на что хватило её сил. Сейчас она сидела тихо и почти неподвижно. Гарри боялся поднять глаза, посмотреть на нее.
Кабинет сжался до размеров сердца, которое грохотало в горле. Было бы здорово, если бы стены и потолок обрушились сейчас на него и избавили от необходимости что-то говорить, как-то разгребать то дерьмо, в которое он только что вляпался. Однако ничего не происходило: стены безмолвно взирали на две фигуры, сжавшиеся на полу в старом классе трансфигурации.
Да уж, Поттер, похоже никто не собирается решать твои проблемы за тебя!
Он откашлялся. Сердце нехотя провалилось в желудок, который моментально свело неприятным спазмом. О да, только проблеваться сейчас не хватало! Блестящий будет финал! Сглотнув скопившуюся во рту вязкую слюну, Гарри наконец-то решился поднять глаза на Гермиону. Она все также сидела, поджав худые ноги к животу и обхватив их руками, комкающими трусы.
Почему она их не надела? Боже, до чего же неуместная и глупая мысль!
Хуже всего было то, что Гермиона смотрела на него. Прямо, блять, в него! Правда, во взгляде не было ни ненависти, которую так ждал Гарри, ни затравленного страха. Она просто смотрела, как будто ждала объяснений. А значит и дальше цепляться за нелепое молчание было просто невозможно.
— Гермиона… — даже ее имя далось с трудом, как же он будет говорить все остальное? Да и что он собирался сказать? Вот потеха: а ведь он сам, кажется, настоял на этом «разговоре»! Когда это было? Неделю, месяц, сто лет назад?
Гарри ждал, что Гермиона отвернется, может, заплачет или вскочет на ноги. Может, — и это было бы лучшим вариантом, — пнет его в лицо. Но она не шевелилась, продолжала смотреть на него, расковыривая этим равнодушным взглядом дыру в его груди.
— Я… Я не знаю, что тут можно сказать… Я… настоящий урод… — слова выпали изо рта, неуклюже шмякнулись об пол. Гарри поморщился, настолько они были горькими. Горькими, но, по крайней мере, честными: он и правда не знал, что еще можно сказать. Однако это словно подтолкнуло Гермиону: она дернулась, приходя в себя, часто заморгала.
Страница 61 из 112
