Фандом: Гарри Поттер. Все мы знаем Поттера, как спасителя магического мира и героя-одиночку. Но почему-то напрочь забываем о том, что он, в первую очередь, подросток со своими переживаниями и желаниями. Что, если совершенно внезапно одним из таких вот его желаний стала лучшая подруга? И сможет ли подростковая похоть, порожденная разбушевавшимися гормонами, перерасти в нечто большее?
Добавить в моё избранное
404 мин, 12 сек 15646
— Слушай… — и замолчал, потому что сказать Рону было ровным счетом нечего. Он, наверное, ждал сообщения о том, что Гарри не собирается вмешиваться в их отношения с Гермионой, но это было ложью. Да и самих отношений не было! Можно было сказать, что Гермиона сама в праве выбирать, с кем ей быть, но разве ее вчерашний невразумительный ответ Рону не был выбором? Разве тот факт, что она позволила Гарри целовать и ласкать себя, влажную от желания, пусть и недолго, не было выбором? Разве тот факт, что она текла от его прикосновений и сама, сама, блять, призналась, что эти прикосновения «взрывают ей мозги», — не было выбором?!
Гарри почувствовал, как под кожей закипает чувство триумфа, легким покалыванием распространяясь по всему телу, разбегаясь фонтаном мурашек, берущим начало на затылке. Все это время Рон стоял напротив и ждал, комкая носок. Это почему-то напомнило Гермиону, комкавшую свои трусики, и Гарри захотелось рассмеяться, расхохотаться Уизли в лицо, наплевав на свое обещание относиться к нему с уважением.
— Всё, ничего больше не скажешь? — Рон швырнул носок в сундук, сложил руки на груди, всей своей позой показывая — не жди от меня радушия и понимания.
Гарри и не ждал. Он вдруг отчетливо осознал, что Рон еще очень нескоро смирится с тем, что между Гарри и Гермионой может быть что-то, помимо дружбы. И что он, Рон, останется за бортом. Несмотря на то, что много лет именно он тихо страдал по их общей подруге. В голове, подобно далеким раскатам грома, возвещающим о приближении сильной грозы, уже звучали отголоски злости. Почему, собственно, Гарри должен чувствовать себя предателем? Рон имел миллионы шансов, сотни дней для того, чтобы признаться Грейнджер. Зачем он тянул? Сейчас он просто не имеет права апеллировать к тому, что было в прошлом!
— Есть еще кое-что… — Гарри нарочито медленно стянул с тумбочки очки, торжественно водрузил их на переносицу. — Тот факт, что ты оказался трусливым щенком и два года тянул со своим признанием Гермионе, конечно прискорбен. Но знаешь… — он с удовольствием впитывал в себя выражение беспомощного гнева, проступающее на лице Рона, не отдавая себе отчета в том, зачем он всё это говорит, — не удивляйся, если вдруг она уже выбрала кого-то другого.
Рон сделал короткий шумный вздох, оборвавшийся резко, словно от удара в грудь. Его губы затряслись, все лицо скривилось и Гарри почувствовал горячую липкую волну ненависти, выплеснувшуюся на него. Рон приподнял трясущуюся верхнюю губу, обнажая зубы — сейчас он был похож на скалящееся животное. Только не было ясно — собирается ли он броситься или просто отпугивает врага.
Гарри почувствовал, как его губы, почти против воли, тоже кривятся. Правда, в отличие от Рона, его оскал скорее походил на высокомерную ухмылку. Ему даже стало интересно — что предпримет Уизли? Снова бросится на него с кулаками? Или убежит, как тогда, перед тренировкой? Видимо, и Рон размышлял над этим, в глазах сквозила нерешительность.
— Я тебе не верю, — прохрипел, словно у него в горле был песок. — Она… Вы не можете…
Гнев на лице Рона постепенно менялся растерянностью. Гарри изнутри снова кольнула жалость, но он подавил эту эмоцию, сглотнул ее, загоняя поглубже.
— Вот значит почему вчера… Она отреагировала так… — Рон потер лоб, глядя куда-то сквозь Гарри. На него обрушивалось понимание — это было видно по бледнеющему лицу, по блуждающим, не способным зацепиться за что-то глазам, по трясущимся кулакам. Это растворило злость Гарри. Он поднялся, шагнул к другу. Еще шаг, еще — Рон не реагировал, теперь он стоял почти неподвижно, не считая едва уловимого покачивания головы из стороны в сторону, как будто он пытался из последних сих отрицать то, что узнал.
Гарри неуверенно протянул руку и осторожно похлопал Рона по плечу. Тот дернулся, сбрасывая с себя этот знак поддержки. Посмотрел на Гарри, взглядом умоляя: «Скажи, что ты пошутил! Прошу, скажи это!»
Гарри не мог. Покачал головой, чувствуя, как вместо злости его начинает уничтожать изнутри совесть. Несмотря на то, что совсем недавно он решил — я ни в чем не виноват и никому ничего не должен — долбанная совесть проковыривала в нем дыру за дырой, из которых сочился яд, сжигающий кожу.
— Твою мать, Гарри, почему? — хотелось стереть настолько жалкое выражение с лица Рона, сил не было смотреть на это.
— Ты ведь сам хотел отвлечься на кого-то другого — самое время. — Гарри надеялся, что это не прозвучало, как издевка. Кажется, Рону так не показалось.
— Да пошел ты… Поттер! — и выскочил из спальни, больно толкнув Гарри плечом в грудь.
Гарри выдохнул. Что это было? Зачем он… Он только что почти прямым текстом признался Рону… во всём! Это было похоже на помутнение. Захотелось вернуться на несколько минут в прошлое и надавать самому себе подзатыльников.
А разве не этого ты хотел?
Насмешливый внутренний голос тут как тут.
Гарри почувствовал, как под кожей закипает чувство триумфа, легким покалыванием распространяясь по всему телу, разбегаясь фонтаном мурашек, берущим начало на затылке. Все это время Рон стоял напротив и ждал, комкая носок. Это почему-то напомнило Гермиону, комкавшую свои трусики, и Гарри захотелось рассмеяться, расхохотаться Уизли в лицо, наплевав на свое обещание относиться к нему с уважением.
— Всё, ничего больше не скажешь? — Рон швырнул носок в сундук, сложил руки на груди, всей своей позой показывая — не жди от меня радушия и понимания.
Гарри и не ждал. Он вдруг отчетливо осознал, что Рон еще очень нескоро смирится с тем, что между Гарри и Гермионой может быть что-то, помимо дружбы. И что он, Рон, останется за бортом. Несмотря на то, что много лет именно он тихо страдал по их общей подруге. В голове, подобно далеким раскатам грома, возвещающим о приближении сильной грозы, уже звучали отголоски злости. Почему, собственно, Гарри должен чувствовать себя предателем? Рон имел миллионы шансов, сотни дней для того, чтобы признаться Грейнджер. Зачем он тянул? Сейчас он просто не имеет права апеллировать к тому, что было в прошлом!
— Есть еще кое-что… — Гарри нарочито медленно стянул с тумбочки очки, торжественно водрузил их на переносицу. — Тот факт, что ты оказался трусливым щенком и два года тянул со своим признанием Гермионе, конечно прискорбен. Но знаешь… — он с удовольствием впитывал в себя выражение беспомощного гнева, проступающее на лице Рона, не отдавая себе отчета в том, зачем он всё это говорит, — не удивляйся, если вдруг она уже выбрала кого-то другого.
Рон сделал короткий шумный вздох, оборвавшийся резко, словно от удара в грудь. Его губы затряслись, все лицо скривилось и Гарри почувствовал горячую липкую волну ненависти, выплеснувшуюся на него. Рон приподнял трясущуюся верхнюю губу, обнажая зубы — сейчас он был похож на скалящееся животное. Только не было ясно — собирается ли он броситься или просто отпугивает врага.
Гарри почувствовал, как его губы, почти против воли, тоже кривятся. Правда, в отличие от Рона, его оскал скорее походил на высокомерную ухмылку. Ему даже стало интересно — что предпримет Уизли? Снова бросится на него с кулаками? Или убежит, как тогда, перед тренировкой? Видимо, и Рон размышлял над этим, в глазах сквозила нерешительность.
— Я тебе не верю, — прохрипел, словно у него в горле был песок. — Она… Вы не можете…
Гнев на лице Рона постепенно менялся растерянностью. Гарри изнутри снова кольнула жалость, но он подавил эту эмоцию, сглотнул ее, загоняя поглубже.
— Вот значит почему вчера… Она отреагировала так… — Рон потер лоб, глядя куда-то сквозь Гарри. На него обрушивалось понимание — это было видно по бледнеющему лицу, по блуждающим, не способным зацепиться за что-то глазам, по трясущимся кулакам. Это растворило злость Гарри. Он поднялся, шагнул к другу. Еще шаг, еще — Рон не реагировал, теперь он стоял почти неподвижно, не считая едва уловимого покачивания головы из стороны в сторону, как будто он пытался из последних сих отрицать то, что узнал.
Гарри неуверенно протянул руку и осторожно похлопал Рона по плечу. Тот дернулся, сбрасывая с себя этот знак поддержки. Посмотрел на Гарри, взглядом умоляя: «Скажи, что ты пошутил! Прошу, скажи это!»
Гарри не мог. Покачал головой, чувствуя, как вместо злости его начинает уничтожать изнутри совесть. Несмотря на то, что совсем недавно он решил — я ни в чем не виноват и никому ничего не должен — долбанная совесть проковыривала в нем дыру за дырой, из которых сочился яд, сжигающий кожу.
— Твою мать, Гарри, почему? — хотелось стереть настолько жалкое выражение с лица Рона, сил не было смотреть на это.
— Ты ведь сам хотел отвлечься на кого-то другого — самое время. — Гарри надеялся, что это не прозвучало, как издевка. Кажется, Рону так не показалось.
— Да пошел ты… Поттер! — и выскочил из спальни, больно толкнув Гарри плечом в грудь.
Гарри выдохнул. Что это было? Зачем он… Он только что почти прямым текстом признался Рону… во всём! Это было похоже на помутнение. Захотелось вернуться на несколько минут в прошлое и надавать самому себе подзатыльников.
А разве не этого ты хотел?
Насмешливый внутренний голос тут как тут.
Страница 68 из 112
