Фандом: Гарри Поттер. Все мы знаем Поттера, как спасителя магического мира и героя-одиночку. Но почему-то напрочь забываем о том, что он, в первую очередь, подросток со своими переживаниями и желаниями. Что, если совершенно внезапно одним из таких вот его желаний стала лучшая подруга? И сможет ли подростковая похоть, порожденная разбушевавшимися гормонами, перерасти в нечто большее?
Добавить в моё избранное
404 мин, 12 сек 15648
Впрочем он почти мгновенно спрятался за типичным презрением.
— В последнее время именно твои подружки норовят залезть ко мне в штаны, — голос сочился насмешкой, как ядом. — Не удивлюсь, если Грейнджер прибежит ко мне с просьбой трахнуть ее, потому что ты на это не способен!
Гарри размахнулся и нанес удар прежде, чем успел подумать о последствиях. Ухмыляющаяся рожа Малфоя магнитом притянула к себе уже успевшие зажить костяшки на правой руке, как будто они были начинены свинцом. Его голова отлетела, прилизанные волосы растрепались.
— Сука! — взвизгнул Малфой, хватаясь за скулу, по которой уже расплывался кровоподтек. Гарри подлетел к нему, хватая за грудки, не давая возможности сказать что-то ещё. Сейчас он был чертовски рад, что в коридоре благодаря идущим в школе урокам, никого нет. Подтянул к себе бледного выродка, поморщившись от чересчур резкого запаха одеколона.
— Я предупреждал тебя… — он почти уткнулся носом в ненавистную рожу, ощущая на себе прерывистое дыхание. — Ни слова о ней из твоего поганого рта, Малфой.
— Ты еще поцелуй меня, Поттер, — Малфой с усилием вырвался из хватки, потирая ушиб на лице.
— О таком тебе только мечтать, гнида слизеринская, — Гарри в свою очередь потирал костяшки, с извращенным наслаждением принимая уже забытую боль. — Я не собираюсь тебе угрожать, просто, блять, ни слова больше о Гермионе!
Он поймал злорадную ухмылку, вновь осветившую лицо Малфоя и с запозданием понял, как же он прокололся. Как будто только что разодрал мантию, а вслед за ней и грудную клетку, обнажая перед врагом самую сокровенную тайну, прячущуюся за нервно пульсирующим сердцем.
— Гермионе и Джинни, — поспешно выпалил он, но Малфой определенно не был дураком.
— Что же это у нас выясняется? Чудо-Поттер втюхался в свою лучшую грязнокровую подружку? А в это время сестрица его тупого рыжего дружка сохнет по Поттеру, да так сильно, что готова трахаться с тем, кто ненавидит всю ее семейку, лишь бы заставить очкарика ревновать? — он громко и отвратительно рассмеялся. — Какая запутанная и занимательная история, говнюк шрамированный! А что же Уизли? Он сохнет по грязнокровке или по тебе?
Гарри захотелось придушить мерзавца. Он почти ощутил на ладонях склизкий холод, которым наверняка исходит этот слизняк. Но проявлять еще большую слабость было просто нельзя! Очередное усилие перерезало его лицо ухмылкой, больше похожей на трещину в камне.
— В фантазии тебе не откажешь, придурок. Что, побежишь разносить свои догадки по школе? Не забудь рассказать всем, как твой хилый конец использовали, чтобы безуспешно насолить мне!
Вот так, он сказал это. Опустился до уровня Малфоя и даже ниже. Его гордость забилась под плинтус и оскалилась из-под него, подобно крысе. Захотелось отрезать собственный язык и выкинуть его подальше.
Малфой молчал, видимо прикидывал, насколько плохо на его репутации скажется история с Джинни, стоит ей всплыть. Наконец тонкие губы сжались, стирая надменную улыбку.
— Ладно, Поттер. Мне откровенно похер на ваши любовные многоугольники — хоть всем Гриффиндором перетрахайтесь! Не в моих правилах трепаться о всякой херне, так что ты тоже помалкивай.
Гарри кивнул. Безмолвно подписался под соглашением не разглашать странных душевных тайн, опутавших его в последнее время. Малфой ответил легким наклоном головы и стремительно прошел мимо. Проводив его взглядом, Гарри понял, что на урок он безбожно опоздал — впервые в своей жизни. Интересно, где обычно студенты Хогвартса прогуливают занятия?
На ум не пришло ничего, кроме совятни, но выйти незамеченным из замка не представлялось возможным: наверняка, наткнется на вездесущего Филча. Идея отправиться в медпункт также была отброшена: с чем он сунется к строгой мадам Помфри? С жалкой ссадиной на костяшках? Рассмешил. Оставалось незаметно вернуться в гостиную и ждать обеда.
К его огромному, просто-таки колоссальному удивлению в одном из кресел возле камина сидела Гермиона. Она резко обернулась на звук открывающегося портрета, а при виде Гарри на ее лице… Что это? Он готов был поклясться, что на нем промелькнуло облегчение. Для начала и это неплохо. Обошлись без страха и смущения — и на том спасибо.
Гарри неспешно подошел к девушке, боясь спугнуть, как будто она была дикой ланью, замеченной им в лесной чаще. Гермиона почти также неспешно отложила учебник, который держала в руках.
— Что ты тут делаешь? — они задали этот вопрос одновременно, почти в унисон и оба смущенно рассмеялись, отводя глаза.
Ага, вот и оно — смущение. Просто немного опоздало на нашу вечеринку в стиле «Я не знаю, что сказать своему другу после того, как чуть не трахнул его».
Неловкое молчание снова душило, Гарри прокашлялся и решил дать ему бой.
— Я… сильно опоздал на урок и решил, что уже нелепо будет приходить.
— В последнее время именно твои подружки норовят залезть ко мне в штаны, — голос сочился насмешкой, как ядом. — Не удивлюсь, если Грейнджер прибежит ко мне с просьбой трахнуть ее, потому что ты на это не способен!
Гарри размахнулся и нанес удар прежде, чем успел подумать о последствиях. Ухмыляющаяся рожа Малфоя магнитом притянула к себе уже успевшие зажить костяшки на правой руке, как будто они были начинены свинцом. Его голова отлетела, прилизанные волосы растрепались.
— Сука! — взвизгнул Малфой, хватаясь за скулу, по которой уже расплывался кровоподтек. Гарри подлетел к нему, хватая за грудки, не давая возможности сказать что-то ещё. Сейчас он был чертовски рад, что в коридоре благодаря идущим в школе урокам, никого нет. Подтянул к себе бледного выродка, поморщившись от чересчур резкого запаха одеколона.
— Я предупреждал тебя… — он почти уткнулся носом в ненавистную рожу, ощущая на себе прерывистое дыхание. — Ни слова о ней из твоего поганого рта, Малфой.
— Ты еще поцелуй меня, Поттер, — Малфой с усилием вырвался из хватки, потирая ушиб на лице.
— О таком тебе только мечтать, гнида слизеринская, — Гарри в свою очередь потирал костяшки, с извращенным наслаждением принимая уже забытую боль. — Я не собираюсь тебе угрожать, просто, блять, ни слова больше о Гермионе!
Он поймал злорадную ухмылку, вновь осветившую лицо Малфоя и с запозданием понял, как же он прокололся. Как будто только что разодрал мантию, а вслед за ней и грудную клетку, обнажая перед врагом самую сокровенную тайну, прячущуюся за нервно пульсирующим сердцем.
— Гермионе и Джинни, — поспешно выпалил он, но Малфой определенно не был дураком.
— Что же это у нас выясняется? Чудо-Поттер втюхался в свою лучшую грязнокровую подружку? А в это время сестрица его тупого рыжего дружка сохнет по Поттеру, да так сильно, что готова трахаться с тем, кто ненавидит всю ее семейку, лишь бы заставить очкарика ревновать? — он громко и отвратительно рассмеялся. — Какая запутанная и занимательная история, говнюк шрамированный! А что же Уизли? Он сохнет по грязнокровке или по тебе?
Гарри захотелось придушить мерзавца. Он почти ощутил на ладонях склизкий холод, которым наверняка исходит этот слизняк. Но проявлять еще большую слабость было просто нельзя! Очередное усилие перерезало его лицо ухмылкой, больше похожей на трещину в камне.
— В фантазии тебе не откажешь, придурок. Что, побежишь разносить свои догадки по школе? Не забудь рассказать всем, как твой хилый конец использовали, чтобы безуспешно насолить мне!
Вот так, он сказал это. Опустился до уровня Малфоя и даже ниже. Его гордость забилась под плинтус и оскалилась из-под него, подобно крысе. Захотелось отрезать собственный язык и выкинуть его подальше.
Малфой молчал, видимо прикидывал, насколько плохо на его репутации скажется история с Джинни, стоит ей всплыть. Наконец тонкие губы сжались, стирая надменную улыбку.
— Ладно, Поттер. Мне откровенно похер на ваши любовные многоугольники — хоть всем Гриффиндором перетрахайтесь! Не в моих правилах трепаться о всякой херне, так что ты тоже помалкивай.
Гарри кивнул. Безмолвно подписался под соглашением не разглашать странных душевных тайн, опутавших его в последнее время. Малфой ответил легким наклоном головы и стремительно прошел мимо. Проводив его взглядом, Гарри понял, что на урок он безбожно опоздал — впервые в своей жизни. Интересно, где обычно студенты Хогвартса прогуливают занятия?
На ум не пришло ничего, кроме совятни, но выйти незамеченным из замка не представлялось возможным: наверняка, наткнется на вездесущего Филча. Идея отправиться в медпункт также была отброшена: с чем он сунется к строгой мадам Помфри? С жалкой ссадиной на костяшках? Рассмешил. Оставалось незаметно вернуться в гостиную и ждать обеда.
К его огромному, просто-таки колоссальному удивлению в одном из кресел возле камина сидела Гермиона. Она резко обернулась на звук открывающегося портрета, а при виде Гарри на ее лице… Что это? Он готов был поклясться, что на нем промелькнуло облегчение. Для начала и это неплохо. Обошлись без страха и смущения — и на том спасибо.
Гарри неспешно подошел к девушке, боясь спугнуть, как будто она была дикой ланью, замеченной им в лесной чаще. Гермиона почти также неспешно отложила учебник, который держала в руках.
— Что ты тут делаешь? — они задали этот вопрос одновременно, почти в унисон и оба смущенно рассмеялись, отводя глаза.
Ага, вот и оно — смущение. Просто немного опоздало на нашу вечеринку в стиле «Я не знаю, что сказать своему другу после того, как чуть не трахнул его».
Неловкое молчание снова душило, Гарри прокашлялся и решил дать ему бой.
— Я… сильно опоздал на урок и решил, что уже нелепо будет приходить.
Страница 70 из 112
