Ключ

Ричард стоял перед антикварным магазином, разглядывая выставленные в витрине вещи. Вещи смотрели на него в ответ. Старинные, подёрнутые патиной времени, они, казалось, были преисполнены того особого высокомерия, которое свойственно очень старым, но сохранившим память и здоровье людям.

У его сестры, Оливии завтра был день рождения, а поскольку она, как любой человек, долго проживший в Лондоне, любила мелкие бесполезные предметы, Ричард сразу подумал: «музыкальная шкатулка!» А кто бы не подумал на его месте? Возможно, где-то в природе и существуют новые музыкальные шкатулки, но Ричард Мэхью о подобном не знал. Поэтому в этот поздний час, когда на улице уже начинало смеркаться, ноги принесли его к одному из больших антикварных магазинов в сердце района Ковент-гарден.

Вещи… в них было что-то успокаивающее. Материальные свидетельства, доказательства вины и невиновности, безмолвные спутники важных событий. Иногда, проснувшись в своей новой квартире и бредя мимо нераспакованных коробок на кухню за чашкой утреннего кофе, Ричард начинал сомневаться: а не было ли его путешествие в Нижний Лондон сном или, того хуже, галлюцинацией. И тогда его спасали вещи.

Он любовно раскладывал их на столе, одну за другой. Вот нож Охотницы, по-прежнему острый, хотя теперь Ричард вскрывал им конверты с почтой. Вот перо ворона, с красной ниткой возле основания, переливавшееся всеми оттенками синевы и зелени на фоне лоснящейся черноты: подарок старины Бейли. Вот стеклянный шарик из рассыпавшихся бус Анестезии, пропавшей на мосту Ночи крыситки.

Разумеется, никому другому он бы их никогда не показал. Люди бы только покрутили пальцем у виска: пёрышко, бусина и перочинный нож — мало похоже на сувениры из чудесной страны, не так ли? Такое можно найти на любой помойке… Другое дело ключ, висевший у Ричарда на шее, на тонкой серебряной цепочке. Ричард мысленно называл его с заглавной буквы: Ключ — и он заслуживал такого имени. Кованый, потемневший от времени, с причудливо изогнутой рукояткой и затейливой бородкой, Ключ был нездешним. Не из этой страны, не из этого времени. Возможно, вообще ниоткуда. Всё в нём дышало такой инаковостью, что даже самый заядлый скептик усомнился бы, покажи Ричард ему Ключ.

Другое дело, что ему самому смотреть на Ключ было грустно. Тот словно упрекал его в чём-то, напоминая и намекая, укоряя, что из всех дверей Ричард выбрал, пожалуй, самую скучную: дверь обратно в Верхний Лондон. Но ведь тогда он так отчаянно хотел снова скучать: не убегать, не бояться, не встречаться с чудесами, а просто жить обычной жизнью. Так или иначе, смотреть на Ключ Ричард не любил, предпочитая просто ощущать его у себя на шее. Погладив его сквозь ткань рубашки, Ричард Мэхью кивнул сам себе и вошёл в магазин.

— Мы можем также предложить шкатулку от Эрколано. Безусловно, это не «белая слава», но подлинный девятнадцатый век.

Ричард только отмахнулся. Трогательная шкатулка с эмалевой мозаикой на крышке ему понравилась, а вот сам магазин — разочаровал. Мэхью ожидал от антикварной лавочки чего-то более… живого. Непонятного. Пугающего и интригующего одновременно. Одним словом, хоть он никогда не признался бы себе в этом открыто, более похожего на Нижний Лондон. Чтобы лампы слегка мигали, в углу пылилось чучело крокодила или высушенная голова в стиле вуду, а за прилавком стояла согнутая вдвое карга в выцветшей шали с вытканными по краю попугаями и кальмарами, или таинственный тип с колючими глазами, напоминавший переодетого вампира. Что-то древнее и настоящее.

Вместо этого перед ним предстал его ровесник, тщательно выбритый молодой человек без особых примет, одетый в идеально подобранный костюм с безупречно отглаженной белой рубашкой и галстуком в тонкую полоску. Эдакий коммивояжёр, бродячий торговец пылесосами за процент с продаж. Нет, Ричард и сам выглядел точно так же (в полированной поверхности прилавка это было хорошо видно), но он ведь работал в офисе, а не продавал потерянные сокровища забытых времён.

Он завёл шкатулку, и та заиграла «Зелёные рукава». Ричард тепло улыбнулся.

— Нет, я беру эту. Заверните, пожалуйста: это подарок.

For I am still thy lover true

Отсчитывая деньги, он слегка притоптывал ногой в такт мотиву. В прошлый раз он слышал эту мелодию на Плавучем Рынке. Дверь тогда смеялась, Охотница была чем-то встревожена, а Маркиз Карабас опоздал, потому что умер. Впрочем, это было временно.

Come once again and love me

Свёрток в нарядной бумажной упаковке перекочевал в руки Ричарда.

— Надеюсь, вам у нас понравилось. Заходите ещё, — скороговоркой пробормотал продавец, сопроводив свои слова дежурной улыбкой.

На это полагалось улыбнуться, кивнуть и уйти. Но Ричарду сегодня почему-то не хотелось вести себя правильно:

— Извините, не понравилось. Вещи прекрасные, но этому месту не хватает стиля.