Ключ

Брови продавца застыли в таком крутом изломе, что, казалось, вот-вот дезертируют с лица куда-то на затылок. Улыбка как будто приклеилась к лицу. Ричарду показалось, что всмотрись он пристальнее в зрачки этого «торговца пылесосами» — и смог бы увидеть лихорадочный мыслительный процесс. К таким ответам жизнь его не готовила. Наконец, сжалившись над воплощённым недоумением, в которое обратилась вся фигура незадачливого антиквара, Ричард снисходительно пояснил.

— Недостаточно тайны. Вы ведь торгуете прошлым, а прошлое — это тьма и магия. Его нельзя делать похожим на… — он на мгновение замер в тщетных поисках подходящего слова, — на полку с готовыми завтраками в супермаркете.

Улыбка продавца оттаяла, а в светлых скользких глазах хорька-переростка заплескалось еле уловимое чувство превосходства:

— Люди не платят за тайны, мистер. Люди платят за историю. За факты под белым светом прожектора, безопасные и стерильные, как гадюка с выдранными зубами. Тайну нельзя купить или продать, ею можно только владеть.

Ричард помолчал, удивлённый этим неожиданным здравомыслием, но потом задумчиво кивнул:

— Да, вы совершенно правы, тайну нельзя продать.

«Может, поэтому в Нижнем Лондоне нет денег? — размышлял он, выходя на свежий воздух вечерней улицы. — Потому что тайнами можно только меняться?» В голове продолжала играть мелодия«Зелёных рукавов». В одном месте она слегка запаздывала на такт, и каждый раз перед внутренним взором Ричарда возникал средневековый оркестр Плавучего Рынка: карлик, игравший на флейте, перед каждым куплетом прерывался, чтобы послать в толпу воздушный поцелуй.

Он страшно напился, и, как всегда бывает в таких случаях, даже не помнил, с чего всё началось. Кажется, после дня рождения Оливии он позвонил своему другу Гарри и уговорил его встретиться в пабе. Но зачем? Почему? Какой смысл сбегать с семейного праздника только ради того, чтобы глушить виски в компании коллеги по работе?

Будь у Ричарда плохие отношения с сестрой, всё было бы объяснимо. Но он всегда очень тепло к ней относился, а в дочке Оливии, маленькой Аманде, и вовсе души не чаял… Да-да, с Аманды всё и началось: чтобы девочке было не обидно, что маму все поздравляют, а её нет, Ричард решил подарить ей книгу сказок. «Алису в Зазеркалье» с иллюстрациями какой-то модной французской художницы, из тех, что всё рисуют вначале тушью, а потом акварелью и видят всех персонажей абсолютно по-другому.

Мотив «Зелёных рукавов» витал над Ричардом, приглушая все звуки, поэтому он не сразу отреагировал на восклицание Аманды:

— Дядя Ричард, а почему она рыжая?

Он встрепенулся и испуганно перевёл взгляд на обложку. И вправду: у изображённой там Алисы волосы были не золотистыми, а огненно-рыжими, ассиметрично подхваченными заколкой вместо традиционной ленты с бантиком. Зеркало, к которому она протягивала руку небрежным и одновременно повелительным жестом, было больше похоже на дверь. По крайней мере, отражения по ту сторону зеркала не наблюдалось.

— Авторское видение, — пожал плечами Ричард, не в силах оторваться от этой картинки: худенькая рыжая девочка в старомодном платье, стоящая перед дверью. «Ей только лётной куртки не хватает», — рассеяно подумал он.

Подаренная им шкатулка стояла на каминной полке и каждый раз, когда приходили новые гости, Оливия хвасталась подарком и заводила её снова и снова.

Greensleeves was all my joy,

Greensleeves was my delight…

И каждый раз, заслышав её, Ричард наливал себе выпить. Как ему казалось, совсем немного.

Greensleeves was my heart of gold

Мелодия находила его в кухне и в гостиной, на балконе и в туалете, куда Ричард позорно сбежал, пытаясь прийти в себя. Он смотрел покрасневшими глазами на отражение в зеркале — и не узнавал в нём себя. Он был как никогда близок к тому, чтобы попытать счастья с этим зеркалом: а вдруг удастся пройти насквозь? На внутренней стороне век среди вспышек розового и изумрудного света бликовало изображение рыжеволосой девчонки в викторианском наряде.

И вот тогда-то соображения элементарных приличий, нежелание ударить в грязь лицом перед маленькой племянницей и остатки инстинкта самосохранения объединились и совместными усилиями подтолкнули Ричарда к телефону в прихожей. Гарри удивился, но не сильно: сам-то он всегда был рад сбежать из семейного окружения.

В баре играла какая-то романтическая ерунда вроде «Kiss From a Rose», но, по крайней мере, это не было «Зелёными рукавами». Гарри сидел напротив и был куда пьянее Ричарда. Это обнадёживало.

— Давно хотел спросить… — Гарри с трудом сфокусировал взгляд на друге. — Эта. Цепь, — он нетвёрдым движением ткнул пальцем в сторону Ричарда. — Никогда раньше не видел её у тебя. Что там?

Ричард уклончиво передёрнул плечами, безуспешно сражаясь с волной липкой тягучей меланхолии, в которую впадал, немного перебрав.