Er, der Herrlichste von Allen

— Видел бы ты сегодня Мол, — говорит Артур. — Она рассказывала историю о том, как играла для того тенора из Техаса, звенящего пустотой в голове, зато с шикарным голосом, — теплым насмешливым тоном продолжает он, пока Имс внимательно наблюдает за пальцами, тщательно разглаживающими пальто, которое он вешает на единственную имеющуюся у Имса деревянную вешалку, а затем вытирает бумажной салфеткой свою обувь перед тем, как засунуть в нее распорки и идеально ровно поставить на коврик. — И ты уже три минуты пропускаешь все сказанное мной мимо ушей, — говорит Артур, снова выпрямляясь — воплощение безупречности, если не считать слегка влажных волос и все еще красного носа.

— Нет, конечно, нет, — говорит Имс и снимает очки. — Иди сюда.

— Зачем? — слегка хмурясь, уточняет Артур. — Собираешься отыметь меня на столе?

Имс смотрит на стол.

— Сдается мне, это не слишком гигиенично, — фальшиво мнется он. — Бог знает, где тебя носило.

— Это прозвучало бы убедительнее, — отвечает Артур, подходя к нему, — не устраивай ты обеденный стол из своих колен каждый раз, когда смотришь телевизор. — Он не усаживается к Имсу на колени, просто стоит рядом и рассеянно гладит его по голове. Имс беззастенчиво наслаждается прикосновением, прикрыв от удовольствия глаза. Боже, он скучал по Артуру. — Однако я думал о постели, — произносит Артур, понижая голос на пол-октавы, приблизительно в регистре низкого «ре».

Имс позволяет Артуру еще немного погладить его, пока жажда секса не вытесняет тепло от этой целомудренной ласки. Тогда он вскакивает на ноги, хватает Артура и тащит его в сторону спальни.

Обычно Артур не заморачивается созданием атмосферы — как, разумеется, и Имс, — чаще всего они просто трахаются при включенном свете, с открытой в спальню дверью, на развороченной постели, абсолютно нормальной и обычной, поскольку плевать, какая там кровать, когда они голые и имеют друг друга. Однако, раз в кои-то веки, на Артура, кажется, находит непонятный романтизм, и он принимается убирать в комнате, спешно заправляет постель, включает ночник, гасит верхний свет, зажигает арома-свечку (которую Имс чаще всего использует, чтобы заглушить запах «травки»), и включает тихую и ненавязчивую музыку фоном. Пока Артур «готовится», Имс раздевается и запрыгивает в постель, а затем наслаждается радостным удивлением Артура, когда тот поворачивается, оторвавшись от магнитофона.

— Иди сюда, — снова зовет Имс, подперев голову ладонью<sup>6</sup>.

— Секундочку, — говорит Артур и открывает верхний ящик письменного стола.

На мгновение Имса наполняет радость ожидания, но затем он вспоминает подбирающиеся к нему пальцы Артура, и его пульс с головокружительной скоростью подскакивает с «модерато» на«аллегро». Это более чем неожиданно, и на этот раз Имс готов признать: он ощущает не просто волнение. Старательно удерживая на губах непринужденную улыбку, глядя, как Артур топает к кровати со смазкой и презервативом в руке, он пытается напомнить себе, что сам подвел себя под это.

— Все хорошо? — спрашивает Артур, но в голосе его нет ни капли какого бы то ни было беспокойства.

— Конечно, — отвечает Имс — ведь действительно, блядь, все хорошо. Конечно же, все нормально. Имс получал футбольным мячом по башке, был затоптан при свалке в регби, ломал кости и огребал сотрясение мозга в драках, но ни разу не чувствовал этой сжимающей нутро тревоги, которая жрет его с потрохами, когда Артур подкрадывается к нему, целует и лапает.

Артур не тратит время зря — с минуту целует горло Имса, а потом его рука скользит к спине и опускается вниз, прямо к заднице Имса, который останавливает его, рефлекторно перехватив запястье.

— Артур, — с придыханием, тоном красавцы-южанки, говорит он, — с чего вдруг ты позволяешь себе такие вольности?

Это должно быть смешно, и Артур улыбается в ответ, но Имсу не до шуток.

— Имс, — умасливает его Артур, нежно улыбаясь.

Имс держит запястье Артура, тщательно сохраняя шутливое выражение на лице, и направляет его руку к своему члену.

— Дама нуждается в разогреве, — говорит он, хотя сам при ином раскладе обычно тут же лезет к заднице Артура, и оба об этом знают.

— Точно, — ухмыляется Артур и мужественно обхватывает член Имса, слегка поглаживая, одновременно обводя языком его ключицы. Имс погружается в знакомые ощущения, что дает краткую передышку его разуму. Он старается не думать о том, что сводит с ума какую-то подсознательную часть его, заставляя отвергать совершенно логичные и желанные поползновения Артура.

«Это… это унизительно, — с ужасом слышит Имс собственные мысли, — и навязчиво — то, как Артур водит оттопыренным пальцем около задницы. Вот что это такое».

«Ладно, это полнейшее дерьмо, просто дерьмище, — говорит себе Имс. — Прекрати изображать из себя итонского ханжу, позволь своему восхитительному парню вести в этом танце».