Er, der Herrlichste von Allen

Теперь, щелкнув по ним, он видит клинические исследования«Анальное удовольствие при помощи стимуляции пальцами», которые Имс читает запоем, в основном потому, что подозревает: Артур методично опробовал все предложенное. Кроме того, совсем неплохо представлять себе этот процесс.

В первый вечер зимних каникул Имс целый час проветривает и убирает спальню. Затем приглушает свет и включает приятную музыку, но вернувшийся домой Артур лишь скептически смотрит на него и интересуется:

— Ты уже позаботился о себе?

— Конечно, — отвечает Имс — он лежит на кровати голый, бесстыдно раздвинув ноги.

— Ну да, как же, — говорит Артур и бросает портфель на пол. — Пойду посмотрю телек. А ты останешься здесь и возлюбишь себя по полной — если, конечно, ты в настроении.

Имс думает, что Артур пошутил, но проходит двадцать минут, а тот так и не появляется, зато в гостиной работает телевизор, пока Имс лежит голый, покинутый и скучающий.

— Молю тебя! — взывает Имс.

— Нет! — кричит в ответ Артур. — И даже не пытайся меня обмануть, я все равно узнаю!

Имс вздыхает и закрывает дверь в спальню, затем ложится в кровать и вертит в руках крышку от бутылки со смазкой. Невероятная глупость — вот что это такое. Будто засунуть палец в нос: исследование собственного тела. Имс понятия не имеет, отчего ему это кажется нелепым и скучным, ведь при мысли об Артуре, занимающемся тем же, его бросает в жар. Кроме того, Артур, наверное, точно как-то вычислит, если он не поиграет с собственной задницей, поэтому Имс вздыхает, снова раздвигает ноги и смазывает палец.

Скукотища.

Имс не так гибок, как Артур, и приходится немного попотеть, чтобы найти удачный угол и при этом не вывихнуть себе что-нибудь. Процесс осложняется воспоминанием об улыбающимся Артуре, который с очаровательной естественностью демонстрировал ему этот процесс. Происходящее невероятно странно, и Имс раздраженно вздыхает, а потом достает палец и смазывает лубрикантом правую ладонь.

— Я дрочу! — кричит Имс.

Артур не отвечает.

— Ох, детка, да! — старается Имс. — Как я вдул пальцем свою жопку!

Полнейшая тишина.

Мысленно он видит угрюмую физиономию Артура и помимо воли немного оживляется, затем, почти кончая, скользит левой рукой вниз и засовывает в себя указательный палец — жестко и быстро. Имс потрясен.

— Ебать, — выдыхает он пару секунд спустя. Быстро моргая, Имс пытается избавиться от черных точек, пляшущих перед глазами. — Вот бля.

В конце концов он берет себя в руки, вытирается и натягивает пижаму, а затем нетвердым шагом плетется в гостиную к Артуру, который смотрит телек и ест попкорн. Артур отрывается от телевизора и окидывает его взглядом — ему хорошо знаком румянец на лице Имса и глупая улыбка. Он кивает.

— Ну вот, — говорит Артур. — Хочешь попкорна?

Имс игнорирует предложение и плюхается на диван, растекаясь по Артуру довольной лужицей. Артур мягко опускает руку ему на плечо, и Имс засыпает.

Но, видимо, Артура произошедшее не удовлетворило.

— Нет, — отстраняется он следующим вечером, когда Имс подкатывает к нему, — нет, одного раза не достаточно.

Имс вздыхает и плюхается на кровать, спрашивая себя: как, ради всего святого, Артур настолько быстро перевернул все с ног на голову, ведь сейчас Имс в прямом смысле мучительно жаждет, чтобы Артур отымел его, но тот, тем не менее, сдерживается. Единственный плюс этого отчаянного положения в том, что Имс теперь гораздо охотнее участвует в навязываемых ему экспериментах Артура. Неловкость почти исчезает, когда он понимает, что можно представить, будто это пальцы Артура, а не его собственные, и от этой фантазии Имс шалеет. После этого он дрочит в душе и в постели, как подросток, посреди белого дня, пока Артур на репетиции. Или по вечерам на диване, когда Артур отрабатывает праздничные концерты. Он дрочит везде и при любой возможности.

Имс набирается опыта, вычисляя идеальный угол и максимально приятное давление, и приноравливается одними только пальцами раззадоривать себя и доводить до боевой готовности. Имс представляет, что занимается этим на глазах Артура, «видит», как тот отсасывает ему и дрочит, воображает, что будет — и что ощутит — когда член Артура войдет в него в первый раз, и он почувствует в себе его ширину и длину.

Но потом они должны успеть на самолет в Питтсбург на Рождество, и Артур превращается в «Артура в Питтсбурге». Этот Артур напичкан дурацкими правилами о том, чем они могут заниматься в его старой кровати, а чем — нет (хотя Питер и Эстер наконец-то сдались и перестали настаивать на «прикрытии» в виде второй кровати в бывшей комнате Аарона). Он приказывает Имсу прекратить так долго плескаться в душе, потому что ему неловко каждое утро объяснять маме, куда опять подевалась вся горячая вода.