Фандом: Сотня. События после 4-01. Чтобы добраться до острова ALIE, ковчеговцам нужны Мерфи и Эмори, но они ушли. Беллами берется их вернуть.
Добавить в моё избранное
34 мин, 9 сек 14408
Вот сейчас, когда у всех троих мысли явно только о… Стоп. Никаких троих. Две девчонки и один он — это прекрасно. Одна девчонка на двоих с Атомом — тоже было клево. Но Мерфи и Эмори… Это не клево. Это вообще непонятно что. Лучше бы он все-таки оделся и ушел.
— Эй?
— Нам нужно попасть на остров ALIE, — сказал он не оборачиваясь, малодушно оттягивая момент, когда придется объяснить, зачем.
За спиной фыркнули, кажется, хором.
— Джаха не может помочь, — не стал он дожидаться, пока позади сформулируют возражения. — У него после возвращения из Полиса случился какой-то нервный срыв. Он сейчас типа на Ковчеге и ищет Уэллса с каким-то младенцем. Пришлось запереть, а то народ в коридорах пугался, а Джаху и так опасаются все. Эбби говорит, он не прикидывается. Короче, Джаха не поможет, остаетесь только вы.
— Зачем вам туда? — это Эмори.
— На острове остался центр управления дронами и куча всякой другой техники-электроники, которая нам очень нужна, — отозвался Беллами, и тут понял, что, против ожиданий, Мерфи все еще не отстранился, только голову чуть отвернул, чтобы лицом Беллами в затылок не утыкаться.
Все было так странно. Они давно не были даже приятелями. То, что в Полисе они оказались на одной стороне, в одной команде — так и Пайк был с ними, и Индра, и это ничего не значило и не меняло в их отношениях, как и в его сложных отношениях с Мерфи. Эмори Беллами вообще всего пару раз встречал до этой ночи, и хотя он сам к ней испытывал нечто близкое к симпатии, ей-то его любить было совершенно не за что, особенно если Мерфи успел рассказать про свои разногласия с Сотней чуть более подробно, чем просто «меня повесили и изгнали ни за что».
И все же они все трое провели эту ночь в одной постели. И, похоже, он единственный, кого это хоть как-то напрягает. Хотя в середину Мерфи его уже не пустил, держит подальше от Эмори… Внезапно Беллами понял, что это его задело — ночью он чувствовал себя не лишним, когда они обнимали его с двух сторон. И там было теплее.
От осознания своей почти-обиды его снова начал разбирать смех — очень уместно и вовремя, как все, что он сегодня успел сделать с тех пор, как проснулся.
— И это стоит того, чтобы в одиночку совершать ночной марш-бросок по лесу? — недовольно спросил Мерфи, отбивая охоту смеяться, но чем он недоволен, было неясно.
— У нас людей не хватает. После Полиса все вымотаны, а кому-то еще нужно Аркадию охранять. В общем, чтобы догнать и попросить вернуться — одного человека вполне…
— И конечно, это должен был быть ты, — перебил Мерфи, по-прежнему не двигаясь.
— В лесу я лучше многих ориентируюсь, — не поддался Беллами соблазну огрызнуться «а тебе не все равно?» Потому что испугался, что Мерфи скажет — «конечно, все равно, я просто так».
— И помрешь — не жалко, да? — Мерфи явно хотел съязвить что-то еще, но Беллами ощутил оборвавший его сарказм толчок — должно быть, Эмори надоело слушать перепалку ни о чем.
— А если бы я выстрелил раньше, чем понял, что это ты? — вдруг спросил Мерфи прямо в его спину. Сарказм испарился, и теперь Беллами стало не по себе от серьезности в его голосе. И от его дыхания на своей коже.
— Ты не стреляешь в людей просто так, — ответил он, стараясь не думать о том, как на это дыхание реагирует его неопадающий стояк.
— Повезло тебе. — Вот черт, что это было? Почему у него голос дрогнул? И зачем его рука опять ложится на бок Беллами и опять обнимает за пояс? — Но я все равно мог выстрелить.
Показалось совершенно естественным накрыть ладонью ладонь Мерфи на своем животе. Все равно руку девать иначе некуда…
— Ты мог выстрелить и тогда в челноке.
Зачем он это сказал, Беллами сам не понял, и испугался, что сейчас его просто выпнут из-под одеяла и ни в какую Аркадию Мерфи не вернется. Но тот лишь сильнее прижал его к себе, уткнулся лицом куда-то между лопаток и глухо отозвался:
— Не мог. Там — нет.
— Почему? — Беллами и хотел ответа, и боялся, и не знал, что тот может сказать.
Но Мерфи молча дышал ему в позвоночник, и с каждым его вздохом становилось все яснее, что или Беллами сейчас уходит заниматься любовью с правой рукой в рассветный лес, или лопается от возбуждения, или…
— Потому что этой ночью он стрелял бы неизвестно в кого, а там — в тебя.
Вот о ней Беллами за эти минуты успел забыть. А она была тут, слушала… И знала все это время, кто и что сделал с Мерфи. И все равно ночью пустила его в свою постель. И сейчас говорит с ним об этом легко и просто, и позволяет своему парню вот так лежать, обнимать его и дышать ему в спину…
— Отпусти, — сказал он срывающимся голосом и поспешно убрал свою ладонь с его. — Хватит.
На секунду объятие стало почти удушающим, а потом Мерфи молча убрал руку и отстранился. Сразу стало пусто и словно похолодало, хотя одеяло никуда не делось, и костер горел вовсю.
— Эй?
— Нам нужно попасть на остров ALIE, — сказал он не оборачиваясь, малодушно оттягивая момент, когда придется объяснить, зачем.
За спиной фыркнули, кажется, хором.
— Джаха не может помочь, — не стал он дожидаться, пока позади сформулируют возражения. — У него после возвращения из Полиса случился какой-то нервный срыв. Он сейчас типа на Ковчеге и ищет Уэллса с каким-то младенцем. Пришлось запереть, а то народ в коридорах пугался, а Джаху и так опасаются все. Эбби говорит, он не прикидывается. Короче, Джаха не поможет, остаетесь только вы.
— Зачем вам туда? — это Эмори.
— На острове остался центр управления дронами и куча всякой другой техники-электроники, которая нам очень нужна, — отозвался Беллами, и тут понял, что, против ожиданий, Мерфи все еще не отстранился, только голову чуть отвернул, чтобы лицом Беллами в затылок не утыкаться.
Все было так странно. Они давно не были даже приятелями. То, что в Полисе они оказались на одной стороне, в одной команде — так и Пайк был с ними, и Индра, и это ничего не значило и не меняло в их отношениях, как и в его сложных отношениях с Мерфи. Эмори Беллами вообще всего пару раз встречал до этой ночи, и хотя он сам к ней испытывал нечто близкое к симпатии, ей-то его любить было совершенно не за что, особенно если Мерфи успел рассказать про свои разногласия с Сотней чуть более подробно, чем просто «меня повесили и изгнали ни за что».
И все же они все трое провели эту ночь в одной постели. И, похоже, он единственный, кого это хоть как-то напрягает. Хотя в середину Мерфи его уже не пустил, держит подальше от Эмори… Внезапно Беллами понял, что это его задело — ночью он чувствовал себя не лишним, когда они обнимали его с двух сторон. И там было теплее.
От осознания своей почти-обиды его снова начал разбирать смех — очень уместно и вовремя, как все, что он сегодня успел сделать с тех пор, как проснулся.
— И это стоит того, чтобы в одиночку совершать ночной марш-бросок по лесу? — недовольно спросил Мерфи, отбивая охоту смеяться, но чем он недоволен, было неясно.
— У нас людей не хватает. После Полиса все вымотаны, а кому-то еще нужно Аркадию охранять. В общем, чтобы догнать и попросить вернуться — одного человека вполне…
— И конечно, это должен был быть ты, — перебил Мерфи, по-прежнему не двигаясь.
— В лесу я лучше многих ориентируюсь, — не поддался Беллами соблазну огрызнуться «а тебе не все равно?» Потому что испугался, что Мерфи скажет — «конечно, все равно, я просто так».
— И помрешь — не жалко, да? — Мерфи явно хотел съязвить что-то еще, но Беллами ощутил оборвавший его сарказм толчок — должно быть, Эмори надоело слушать перепалку ни о чем.
— А если бы я выстрелил раньше, чем понял, что это ты? — вдруг спросил Мерфи прямо в его спину. Сарказм испарился, и теперь Беллами стало не по себе от серьезности в его голосе. И от его дыхания на своей коже.
— Ты не стреляешь в людей просто так, — ответил он, стараясь не думать о том, как на это дыхание реагирует его неопадающий стояк.
— Повезло тебе. — Вот черт, что это было? Почему у него голос дрогнул? И зачем его рука опять ложится на бок Беллами и опять обнимает за пояс? — Но я все равно мог выстрелить.
Показалось совершенно естественным накрыть ладонью ладонь Мерфи на своем животе. Все равно руку девать иначе некуда…
— Ты мог выстрелить и тогда в челноке.
Зачем он это сказал, Беллами сам не понял, и испугался, что сейчас его просто выпнут из-под одеяла и ни в какую Аркадию Мерфи не вернется. Но тот лишь сильнее прижал его к себе, уткнулся лицом куда-то между лопаток и глухо отозвался:
— Не мог. Там — нет.
— Почему? — Беллами и хотел ответа, и боялся, и не знал, что тот может сказать.
Но Мерфи молча дышал ему в позвоночник, и с каждым его вздохом становилось все яснее, что или Беллами сейчас уходит заниматься любовью с правой рукой в рассветный лес, или лопается от возбуждения, или…
— Потому что этой ночью он стрелял бы неизвестно в кого, а там — в тебя.
Вот о ней Беллами за эти минуты успел забыть. А она была тут, слушала… И знала все это время, кто и что сделал с Мерфи. И все равно ночью пустила его в свою постель. И сейчас говорит с ним об этом легко и просто, и позволяет своему парню вот так лежать, обнимать его и дышать ему в спину…
— Отпусти, — сказал он срывающимся голосом и поспешно убрал свою ладонь с его. — Хватит.
На секунду объятие стало почти удушающим, а потом Мерфи молча убрал руку и отстранился. Сразу стало пусто и словно похолодало, хотя одеяло никуда не делось, и костер горел вовсю.
Страница 7 из 9
