Восточная сказка клуба на углу

— потому что слишком странно на эти слова среагировал сам, испытав вдруг желание прижаться к нему теснее, захотев настоящего единства с ним.

Не секса из похоти, а чего-то иного. Что это со мной вообще творится?! И, тем более, что творится с ним, заставляя говорить такое совершенно искренне?!

— Киаран… — шепнул Сагир вновь и, добавив что-то неизвестное по-арабски, неторопливо отпустил, тут же вклинив между мои колен свое и, не дав опомниться, взял мой член в ладонь и погладил дразняще.

И когда я сам успел возбудиться?

Что ж, все равно… раз ему так хочется до меня добраться в этом отношении, я его предупредил, пусть не жалуется. Но когда я сам начал вторить ему, сжав его «приятеля» у основания и вынудив простонать, вновь не позволил поцеловать. Да и если позволю, то не сегодня. Хотя его ласки не только там, но и на теле — и не только ладонью на груди и поясе, но и ртом на шее, плечах и ключицах, — заставляли забываться настолько, что его желающие поцелуя в губы обнаруживались уже в последнюю секунду. Зажатый между ним и стеной, чувствуя упирающуюся мне в живот головку его члена, уделяя и ей внимание своими пальцами, я чувствовал себя странно не только морально, но и физически. Думал, он будет напирать и стараться добраться до главного, раз пришел… но он, задыхаясь, как и я, просто обнимал.

Сагир не сдержался первым, глухо простонав мне в шею и оставив очередной засос на ней, и мне не понадобилось много времени, чтобы нагнать. И с изумлением пронаблюдать, как он со вздохом отдалился и, оперевшись рукой рядом с моим боком, почему-то печально посмотрел в упор. И это меня уверило до конца в собственной догадке.

— Это же безумие. Сказки для маленьких чертят… — пробормотал я как можно тверже и строже, но не смог скрыть горечи, откуда-то сдавившей горло.

— Если это безумие, то безумны мы с тобой оба. И сокрушаться уже слишком поздно… — ответил на это шайтан, по своему обыкновению усмехаясь с вызовом.

Неосознанно я положил ладонь на бок его головы, пропустив между пальцами намокшие черные волосы. Мда, не выйдет у меня сердце у него из груди вырвать…

Глава 7. Бессонница, интуиция и мотылек

Он спит, глубоко дыша, иногда хмуря брови и даже не подозревая, что за ним наблюдают. Мне же просто не удается заставить себя заснуть — и это раздражает. Уже давно минула полночь, а с этим святошей мы договаривались встретиться… а, нет, не так уж и рано, шанс отоспаться для меня все-таки существует.

Но все равно, будь ты проклят, Сагир аль-Иблиси ибн-Фатин, что нагло влетел ко мне в душ и устроил там праздник ласки и попыток меня поцелуем засосать! С новой силой захотелось ему сердце вырвать: этот ровно бьющийся комочек, так удобно помещающийся в ладони, будто специально для этого созданный… И опять же, нет никакой решимости это делать. Почему лишь при воспоминаниях об его таком ласковом шепоте мне на ухо, вторящем мое имя, о столь недолгом ощущении его объятий, его близости, дыхания на своей коже, я испытываю острое нежелание от него избавиться? Я же его предупредил, что за этим последует — и он был не против.

Так почему же…?

Наверно, из-за того, что больше никто не станет этого делать. Никто раньше на меня не смотрел так тепло, не говорил мне столь искренних слов, ведь я же рожден тварью Ада, а не был когда-то сброшен с Небес туда, мне неоткуда знать, каково это — честность. Хотя, теперь есть откуда. И я эгоист, чтобы это пытаться уничтожить, ведь так безумно хочется еще…

Только нельзя на этот счет перед ним самим открываться, а то зазнается, упаси Дьявол от такой напасти…

Я всю ночь проворочался, проспав максимум часа два с половиной. Похоже, все мои тренировки в этом мире не бодрствовать ночью, во времена разгула темных энергий, сегодня не действовали. В голове роилось такое количество мыслей, что она к рассвету гудела, как растревоженный улей плотоядных пчел. И в результате к шайтану приближаться не хотелось вдвойне, мало-мальски пересекаться с ним и общаться — тоже, поэтому я тихо позавтракал и ускользнул из дома. Мне стоило проветриться и хоть как-то балаган в мыслях привести к порядку.

Понравилось ли мне то, что вчера произошло между нами в душе, под звуки льющейся воды, под ее ласкающими потоками, потоками крови самой Земли? Как ни тянет огрызнуться «нет», но на самом деле раньше со мной такого не происходило. И дело было не в удовольствии тела, а в… Наверно, одиночество и намеренное отторжение близких доверительных отношений с кем-то сказалось не лучшим образом, раз сердце перестало слушать здравый смысл и отзывается на контакт с тем, для кого это всего лишь временное увлечение. Почему именно так? Я уже говорил: он уедет и забудет про это, для него это игра, забава, да и…

Когда изнутри нахлынула волна некоего болезненного гнева, я вцепился в столб, желая застонать или вовсе закричать, желая излить из себя хотя бы часть чувств, потому что слишком они давят и распирают.