Фандом: Ориджиналы. О фурах, государственных закупках, таможенном законодательстве, непогоде и верной дружбе молодого сотрудника одной из российских фирм и заграничного унитаза.
Добавить в моё избранное
33 мин, 2 сек 13822
В кроссовках, годных для относительно чистых столичных улиц, хлюпала вода; курточка, которая вполне выдерживала морось, через пару минут вымокла так, что хоть выжимай. А еще Вадик начал замерзать. Он повертелся на унитазе и понял, что должен идти дальше, если не хочет к утру стать пособием для студентов на вскрытии.
«Это если меня вообще еще найдут, — ужаснулся он. — Тут, наверное, и волки есть»…
При мысли о волках Вадика аж подбросило. Холод уступил место страху, и Вадика начало трясти уже по другой причине.
Он с сомнением посмотрел на унитаз. Конечно, он понимал, что его никто не прибьет, если он не дотащит унитаз до машины. Прибьют его, скорее всего, потому, что он не купил ничего пожрать.
Но унитаз стоял под дождем, в простыне похожий на мешок с сомнительным содержимым, и пахло от него, увы, тоже не розами. И, как только Вадик решил, что дальше пойдет налегке, его начала грызть совесть.
Вадик схватился за голову. Он считал себя если не разумным, то, по крайней мере, психически здоровым. Однозначно, отказ военкома был связан не со справкой из медицинского учреждения для лиц с нарушениями психики. И почему-то в этом лесу, в самой заднице мира (от столицы было всего шестьсот километров по хорошей дороге, и в настоящей заднице Вадик никогда не бывал, но ничто не мешало ему таким образом думать), воображение рисовало ужасные, пугающие картины. Он уходит, спотыкаясь о торчащие из земли обнаженные корни, хватая руками низкие ветки, то и дело вытирая рукавом дождевые капли с лица. Он не знает, верно ли идет, в какой стороне дорога и люди, а в какой — волки и верная смерть, он просто старается выжить…
… А унитаз остается в лесу. Одинокий, обреченный, залитый дождем. Ветер швыряет на его бока обломки веток и прогнившие листья, сильный порыв опрокидывает его, дождь становится все сильнее, и вот уже под унитазом расплывается земля, его затягивает в грязную лужу и засыпает отходами леса.
Вадик сделал шаг вперед, остановился и оглянулся. Унитаз стоял как ни в чем не бывало, и Вадик решительно зашагал прочь.
Метров через пятьдесят он еще раз остановился.
Потом так же решительно вернулся, подхватил покрывало и поволок унитаз за собой.
Дождь разошелся совсем не на шутку. Вадик то и дело поскальзывался, но везению и выносливости приходит конец, и в один прекрасный миг он все-таки упал. Потом еще и еще. Кое-как отряхнувшись, он передернулся от холода, а потом оставил унитаз и бросился бежать.
Бег согрел, а еще Вадик услышал, несмотря на шум дождя, как поблизости прогудела машина. Это значило, что идет он верно. Вадик вернулся, с новыми силами взялся за покрывало и потащил его в том направлении, в котором только что бегал.
То ли домик, то ли беседку Вадик увидел неожиданно и даже не очень удивился, что не заметил его в первый раз: несся он тогда сломя голову. У Вадика открылось второе дыхание, он подтащил унитаз к домишке и не стал заморачиваться и пытаться занести его внутрь, просто прислонил к стене и юркнул в укрытие.
Несмотря на то, что ни рук, ни ног Вадик уже не чувствовал, он заставил себя попрыгать и побегать по комнатке. Деревянный пол при этом подозрительно стонал, а стены многообещающе шатались, но цели своей Вадик достиг. Он, конечно, не высох, но хотя бы немного согрелся.
Если бы на улице был еще и сильный ветер, Вадику пришлось бы куда хуже.
Он открыл ставни и осторожно выглянул в окно, но ничего нового не увидел, только ветка ткнулась ему в лицо.
Адски захотелось жрать и в туалет. Вадик закрыл ставни и вздохнул. Была в этом какая-то злая ирония: его отправили за жратвой, а вместо этого он через весь лес тащил унитаз, в то время как сейчас ему предстояло вылезти на улицу для того, что люди обычно делают в туалетах.
Вадик закутался поплотнее в куртку, подтянул штаны — ему показалось, что он за этот день похудел килограмма на три — и поплелся к двери. На пороге, убедившись, что унитаз никуда не делся, Вадик принялся озираться в поисках места поинтимнее.
Дождь приутих.
Вадик сообразил, что кроме него и унитаза в этой глуши все равно никого нет, сошел с крыльца, недовольно под ним крякнувшего, расстегнул молнию на штанах и принялся за дело.
От удовольствия Вадик закрыл глаза, а когда открыл, замер.
Прямо перед ним, шагах в трех, сидел волк.
Первой мыслью Вадика было заорать и дать деру, потом он вспомнил, что убегать ни в коем случае нельзя. Волк, казалось, усмехался и ждал, пока Вадик отряхнется и заправится. Вероятно, это был очень воспитанный волк-эстет, который никак не хотел, чтобы его ужин отыскал кто-нибудь со всеми причиндалами наружу. А быть может, это была волчица, к тому же и феминистка, и ей было неприятно есть Вадика в таком непотребном виде.
— Ам, — неуместно сказал Вадик, и волк с готовностью согласился:
— Жавк.
«Это если меня вообще еще найдут, — ужаснулся он. — Тут, наверное, и волки есть»…
При мысли о волках Вадика аж подбросило. Холод уступил место страху, и Вадика начало трясти уже по другой причине.
Он с сомнением посмотрел на унитаз. Конечно, он понимал, что его никто не прибьет, если он не дотащит унитаз до машины. Прибьют его, скорее всего, потому, что он не купил ничего пожрать.
Но унитаз стоял под дождем, в простыне похожий на мешок с сомнительным содержимым, и пахло от него, увы, тоже не розами. И, как только Вадик решил, что дальше пойдет налегке, его начала грызть совесть.
Вадик схватился за голову. Он считал себя если не разумным, то, по крайней мере, психически здоровым. Однозначно, отказ военкома был связан не со справкой из медицинского учреждения для лиц с нарушениями психики. И почему-то в этом лесу, в самой заднице мира (от столицы было всего шестьсот километров по хорошей дороге, и в настоящей заднице Вадик никогда не бывал, но ничто не мешало ему таким образом думать), воображение рисовало ужасные, пугающие картины. Он уходит, спотыкаясь о торчащие из земли обнаженные корни, хватая руками низкие ветки, то и дело вытирая рукавом дождевые капли с лица. Он не знает, верно ли идет, в какой стороне дорога и люди, а в какой — волки и верная смерть, он просто старается выжить…
… А унитаз остается в лесу. Одинокий, обреченный, залитый дождем. Ветер швыряет на его бока обломки веток и прогнившие листья, сильный порыв опрокидывает его, дождь становится все сильнее, и вот уже под унитазом расплывается земля, его затягивает в грязную лужу и засыпает отходами леса.
Вадик сделал шаг вперед, остановился и оглянулся. Унитаз стоял как ни в чем не бывало, и Вадик решительно зашагал прочь.
Метров через пятьдесят он еще раз остановился.
Потом так же решительно вернулся, подхватил покрывало и поволок унитаз за собой.
Дождь разошелся совсем не на шутку. Вадик то и дело поскальзывался, но везению и выносливости приходит конец, и в один прекрасный миг он все-таки упал. Потом еще и еще. Кое-как отряхнувшись, он передернулся от холода, а потом оставил унитаз и бросился бежать.
Бег согрел, а еще Вадик услышал, несмотря на шум дождя, как поблизости прогудела машина. Это значило, что идет он верно. Вадик вернулся, с новыми силами взялся за покрывало и потащил его в том направлении, в котором только что бегал.
То ли домик, то ли беседку Вадик увидел неожиданно и даже не очень удивился, что не заметил его в первый раз: несся он тогда сломя голову. У Вадика открылось второе дыхание, он подтащил унитаз к домишке и не стал заморачиваться и пытаться занести его внутрь, просто прислонил к стене и юркнул в укрытие.
Несмотря на то, что ни рук, ни ног Вадик уже не чувствовал, он заставил себя попрыгать и побегать по комнатке. Деревянный пол при этом подозрительно стонал, а стены многообещающе шатались, но цели своей Вадик достиг. Он, конечно, не высох, но хотя бы немного согрелся.
Если бы на улице был еще и сильный ветер, Вадику пришлось бы куда хуже.
Он открыл ставни и осторожно выглянул в окно, но ничего нового не увидел, только ветка ткнулась ему в лицо.
Адски захотелось жрать и в туалет. Вадик закрыл ставни и вздохнул. Была в этом какая-то злая ирония: его отправили за жратвой, а вместо этого он через весь лес тащил унитаз, в то время как сейчас ему предстояло вылезти на улицу для того, что люди обычно делают в туалетах.
Вадик закутался поплотнее в куртку, подтянул штаны — ему показалось, что он за этот день похудел килограмма на три — и поплелся к двери. На пороге, убедившись, что унитаз никуда не делся, Вадик принялся озираться в поисках места поинтимнее.
Дождь приутих.
Вадик сообразил, что кроме него и унитаза в этой глуши все равно никого нет, сошел с крыльца, недовольно под ним крякнувшего, расстегнул молнию на штанах и принялся за дело.
От удовольствия Вадик закрыл глаза, а когда открыл, замер.
Прямо перед ним, шагах в трех, сидел волк.
Первой мыслью Вадика было заорать и дать деру, потом он вспомнил, что убегать ни в коем случае нельзя. Волк, казалось, усмехался и ждал, пока Вадик отряхнется и заправится. Вероятно, это был очень воспитанный волк-эстет, который никак не хотел, чтобы его ужин отыскал кто-нибудь со всеми причиндалами наружу. А быть может, это была волчица, к тому же и феминистка, и ей было неприятно есть Вадика в таком непотребном виде.
— Ам, — неуместно сказал Вадик, и волк с готовностью согласился:
— Жавк.
Страница 7 из 10
