Фандом: Ориджиналы. История двух сестер, таких разных и таких одинаковых.
Добавить в моё избранное
70 мин, 33 сек 11293
Бывает, — ответил Владимир, проходя мимо консьержки, и та услужливо поддакнувшей ему в ответ.
Пока Владимир возился с дверью, Маша кинулась наводить порядок в квартире.
Слава богу, посуду во время драки не перебили, спасло, что перед «пробами» столик с едой отодвинули к самому окну. Быстро вымыв затоптанные полы и загрузив посудомоечную машину, Марина принялась протирать зеркала. И надолго застряла в коридоре у встроенного шкафа: она всё тёрла и тёрла сияющую поверхность, не отводя глаз от отражения Владимира.
«Как же красиво он умеет работать. Какие у него быстрые и уверенные движения: в них и кошачья грация, и сила. Просто напрашивалось сравнение со львом. Хотя Владимир и есть царь зверей на съемочной площадке», — Маша ловко пририсовала к застывшему на мгновение отражению могучую гриву и хвост.
Тихо прыснула, потом брызнула жидкостью и принялась стирать жирный след пальца на стекле. Несколько уверенных взмахов и вот уже с чистой поверхности на неё смотрит хитро ухмыляющееся отражение Владимира:
— Шаржи на меня рисуешь?
— Как вы заметили? Были же ко мне спиной.
— Профессия обязывает видеть всю площадку. Ничего, снимешься у меня — узнаешь и будешь всегда начеку.
— Я снимусь? Когда?! — радостно взвизгнула Маша.
— В новом… полнометражном… Пробы ты прошла блистательно: милиция оценила.
— А мне показалось, что они были поклонниками вашего таланта, — неожиданно для себя съехидничала Маша, обычно стесняющаяся малознакомых людей.
— Нет, на лавры Бондарчука и Михалкова не покушаюсь: актеров и без меня хватает. Здесь одно дело хорошо бы сделать. Сценарий у меня отличный, может потянуть на призовой фильм. Осталось за малым: достойно снять.
— Но вы же хотели пригласить на эту роль Марину?
— Хотел. Но она подходит только внешне, а вот её характер… абсолютно противоположный типаж. Моя героиня — женщина красивая и неординарная, но неуверенная в себе. Марине такой образ нужно играть, а тебе просто прожить перед камерой, быть сама собой. В сухом остатке — ваша одинаковая внешность, которая меня изначально устраивала.
— Ну…
— Всё! Заканчиваем прения. Сейчас меня больше волнует твой синяк. Принеси масло, оливковое или подсолнечное, будем сводить.
Маша кинулась на кухню выполнять поручение. Владимир внимательно посмотрел ей вслед и улыбнулся. Что ж, с этой актрисой работать будет легко: с одной стороны, талантлива и трудолюбива, а с другой, скромна и послушна. Она чем-то напомнила ему родник. Пусть рядом с рекой он кажется неказистым, но утолить жажду лучше чистой водой.
Тем временем Маша вернулась с бутылкой масла, кофейным блюдцем и полотенцем в руках.
«Точно, с ней будет легко: словно мои мысли читает», — обрадовался Владимир. — Маша, а ещё нужен вазелин или жирный крем.
— Ничего, если вазелин старый? Что-то не найду какой у него срок годности.
— А что с ним случиться? Давай сюда! — Владимир быстро приготовил мазь, и когда Маша протянула руку, чтобы взять лекарство, скомандовал: — Иди, ложись, я сам намажу.
— Но…
— Без «но»! Ты не знаешь, сколько нужно наносить, да и стоя делать это неудобно, — отрезал он. — Ложись и закрой глаза.
Конечно, Маша всё смогла бы сделать сама — не велика наука, но Владимиру хотелось хотя бы одним пальцем прикоснуться к этой девушке.
— Больно? — удивился он, почувствовав, как она напряглась после его первого мазка по синяку.
— Нет, что вы! — Маша густо покраснела, будто её застали с чём-то предосудительным.
Сами собой Владимиру напрашивались два приятных вывода: во-первых, она к нему не равнодушна, во-вторых, не так часто мужские руки прикасаются к её телу. Только вот с такой девушкой заводить обычную интрижку — грешно.
Владимир осторожно промокал струйки масляных подтёков бодяги на щеке Маши и думал о своём, о неудавшейся семейной жизни. А ведь как красиво всё начиналось! Институтская любовь…
А закончилась разводом: не сошлись характерами, вернее, сошлись профессиями. Режиссёрской привычкой считать правильным только своё мнение, а остальных держать на побегушках. Но съёмки — съёмками, а брак — браком. Они старались сохранить семью, однако натура брала своё: то он, то она играли роль ведомого, но надолго никого из них не хватало. Взрыв из-за какой-нибудь мелочи. Скандал. А потом примирение и период затишья со сменой ролей. Так год за годом белка до изнеможения накручивала круги в колесе…
Но в один «прекрасный» момент оба устали друг от друга и тихо разошлись. Наверное, если бы у них были дети. Но детей не было. Теперь у бывшей супруги новая семья, а он…
Владимир внимательно присмотрелся к Маше, лежащей с закрытыми глазами. Эту юную актрису он точно никогда не забудет: как она бросилась защищать его, как была хороша в тот момент. Сверкающие глаза, приоткрытый в крике рот, развевающиеся волосы…
Пока Владимир возился с дверью, Маша кинулась наводить порядок в квартире.
Слава богу, посуду во время драки не перебили, спасло, что перед «пробами» столик с едой отодвинули к самому окну. Быстро вымыв затоптанные полы и загрузив посудомоечную машину, Марина принялась протирать зеркала. И надолго застряла в коридоре у встроенного шкафа: она всё тёрла и тёрла сияющую поверхность, не отводя глаз от отражения Владимира.
«Как же красиво он умеет работать. Какие у него быстрые и уверенные движения: в них и кошачья грация, и сила. Просто напрашивалось сравнение со львом. Хотя Владимир и есть царь зверей на съемочной площадке», — Маша ловко пририсовала к застывшему на мгновение отражению могучую гриву и хвост.
Тихо прыснула, потом брызнула жидкостью и принялась стирать жирный след пальца на стекле. Несколько уверенных взмахов и вот уже с чистой поверхности на неё смотрит хитро ухмыляющееся отражение Владимира:
— Шаржи на меня рисуешь?
— Как вы заметили? Были же ко мне спиной.
— Профессия обязывает видеть всю площадку. Ничего, снимешься у меня — узнаешь и будешь всегда начеку.
— Я снимусь? Когда?! — радостно взвизгнула Маша.
— В новом… полнометражном… Пробы ты прошла блистательно: милиция оценила.
— А мне показалось, что они были поклонниками вашего таланта, — неожиданно для себя съехидничала Маша, обычно стесняющаяся малознакомых людей.
— Нет, на лавры Бондарчука и Михалкова не покушаюсь: актеров и без меня хватает. Здесь одно дело хорошо бы сделать. Сценарий у меня отличный, может потянуть на призовой фильм. Осталось за малым: достойно снять.
— Но вы же хотели пригласить на эту роль Марину?
— Хотел. Но она подходит только внешне, а вот её характер… абсолютно противоположный типаж. Моя героиня — женщина красивая и неординарная, но неуверенная в себе. Марине такой образ нужно играть, а тебе просто прожить перед камерой, быть сама собой. В сухом остатке — ваша одинаковая внешность, которая меня изначально устраивала.
— Ну…
— Всё! Заканчиваем прения. Сейчас меня больше волнует твой синяк. Принеси масло, оливковое или подсолнечное, будем сводить.
Маша кинулась на кухню выполнять поручение. Владимир внимательно посмотрел ей вслед и улыбнулся. Что ж, с этой актрисой работать будет легко: с одной стороны, талантлива и трудолюбива, а с другой, скромна и послушна. Она чем-то напомнила ему родник. Пусть рядом с рекой он кажется неказистым, но утолить жажду лучше чистой водой.
Тем временем Маша вернулась с бутылкой масла, кофейным блюдцем и полотенцем в руках.
«Точно, с ней будет легко: словно мои мысли читает», — обрадовался Владимир. — Маша, а ещё нужен вазелин или жирный крем.
— Ничего, если вазелин старый? Что-то не найду какой у него срок годности.
— А что с ним случиться? Давай сюда! — Владимир быстро приготовил мазь, и когда Маша протянула руку, чтобы взять лекарство, скомандовал: — Иди, ложись, я сам намажу.
— Но…
— Без «но»! Ты не знаешь, сколько нужно наносить, да и стоя делать это неудобно, — отрезал он. — Ложись и закрой глаза.
Конечно, Маша всё смогла бы сделать сама — не велика наука, но Владимиру хотелось хотя бы одним пальцем прикоснуться к этой девушке.
— Больно? — удивился он, почувствовав, как она напряглась после его первого мазка по синяку.
— Нет, что вы! — Маша густо покраснела, будто её застали с чём-то предосудительным.
Сами собой Владимиру напрашивались два приятных вывода: во-первых, она к нему не равнодушна, во-вторых, не так часто мужские руки прикасаются к её телу. Только вот с такой девушкой заводить обычную интрижку — грешно.
Владимир осторожно промокал струйки масляных подтёков бодяги на щеке Маши и думал о своём, о неудавшейся семейной жизни. А ведь как красиво всё начиналось! Институтская любовь…
А закончилась разводом: не сошлись характерами, вернее, сошлись профессиями. Режиссёрской привычкой считать правильным только своё мнение, а остальных держать на побегушках. Но съёмки — съёмками, а брак — браком. Они старались сохранить семью, однако натура брала своё: то он, то она играли роль ведомого, но надолго никого из них не хватало. Взрыв из-за какой-нибудь мелочи. Скандал. А потом примирение и период затишья со сменой ролей. Так год за годом белка до изнеможения накручивала круги в колесе…
Но в один «прекрасный» момент оба устали друг от друга и тихо разошлись. Наверное, если бы у них были дети. Но детей не было. Теперь у бывшей супруги новая семья, а он…
Владимир внимательно присмотрелся к Маше, лежащей с закрытыми глазами. Эту юную актрису он точно никогда не забудет: как она бросилась защищать его, как была хороша в тот момент. Сверкающие глаза, приоткрытый в крике рот, развевающиеся волосы…
Страница 11 из 20
