Фандом: Ориджиналы. История двух сестер, таких разных и таких одинаковых.
Добавить в моё избранное
70 мин, 33 сек 11299
Рассерженная Олеся сделала вид, что ничего не слышит и не видит. Но вдруг она кинулась к своей сумке и начала что-то лихорадочно искать в кошельке. Через секунду подруга подскочила к Маше и, чмокнув её в щеку, сообщила:
— Ты занимайся визой, а я прозондирую одного клиента. Хорошо, что не выбросила его визитку. Да, вот тебе тридцать тысяч рублей. На визу, билеты.
— Олеся! — Маша кинулась обнимать подругу. — Ой, но как я тебе долг верну?!
— Очень просто. Или когда мой клиент расплатиться сполна, или считай эту сумму моим первым взносом за твою квартиру. Лучше уж я её куплю за полцены, а потом пущу тебя на постой, чем делать такой подарок чужим дядькам и тёткам.
— Вообще-то мне нужно около двух с половиной миллионов рублей, но один я должна срочно перечислить.
— Отлично! Миллион я уже накопила, а полтора легко возьму по ипотеке.
И обе девушки разбежались по своим делам.
В консульстве Германии к проблеме госпожи Винецкой отнеслись с пониманием: приняли документы без предварительной записи и пообещали выдать визу на третий день. Затем Маша понеслась в агентство аэрофлота и купила билет. Только собралась ехать домой, как позвонил руководителя курса и поинтересовался:
— Машенька, ну как дела? — Выслушал и спросил: — Ты может сейчас подъехать к Ленкому?
— Да! — Сердце пропустило удар. — Мной заинтересовались? — Маша быстро скрестила пальцы на удачу.
— Угадала, Марк Захаров хочет с тобой побеседовать.
Сегодня был явно Машин день: одна удача следовала за другой. Причём каждая следующая становилась всё более весомой, словно судьба опомнилась и решила разом исправить все свои оплошности.
Марк Захаров похвалил Машу за роль в дипломном спектакле, потом достал несколько папок и предложил ей прочитать роли.
— Я могу без подготовки. Репертуар вашего театра знаю, — уверенно заявила юная актриса, глянув на названия пьес.
Как-то незаметно проба переросла в работу. В конце концов режиссёр Ленкома сказал, что не ошибся в Марии Винецкой и готов подписать контракт.
Господи, какое счастье! В новом сезоне она будет работать рядом с любимыми актрисами: Аней Большовой и Инной Чуриковой.
С улыбкой на лице Маша вышла из театра и в припрыжку понеслась по Малой Дмитровке. На радостях девушка была готова кричать, прыгать и даже расцеловать любого встречного.
Но вдруг душу окарябала мысль, что не гоже так радоваться, когда сестра в беде.
«Ну, ничего. У Марины тоже всё будет хорошо».
А пока Маша как величайшую ценность прижимала к груди папки с текстом ролей из «Королевской охоты» и«Вишнёвого сада».
Теперь Машу волновало одно: молчание Олеси. Хотя в любом случае покупатель квартиры уже есть. Но всё-таки она нетерпеливо ждала подругу, накручивая круги у телефона и борясь с желанием набрать её номер. Потом решила направить кипучую энергию в мирных целях и села учить ленкомовскую роль. Маша так увлеклась любимым делом, что вздрогнула, услышав трель домофона.
— Олеся, ты?
— Ага, но не одна. С клиентом.
Маша открыла подъездную дверь и бросилась наводить порядок в комнате: сгребла одним махом всё лишнее с журнального столика, кресел и быстро засунула в шкаф, затем пронеслась с тряпкой для пыли по всей мебели. И в последний момент уверенным движением подкрасила себе губы — ибо красота есть страшная сила. Открывая дверь, Маша «нацепила» на лицо свою самую обворожительную улыбку, которая так и застыла на ней маской…
Ведь прежде, чем переступить порог, Олеся протянула руку, и перед носом Маши возник документ, подтверждающий перечисление двух с половиной миллионов на расчетный счет госпиталя.
— Ээээ… ааа… — только и смогла произнести она, абсолютно не понимая, как такое может быть.
Но тут в проёме двери показался Владимир Онисимов. Букет в его руке плохо вязался с взглядом побитой собаки.
— Прости меня, Маша! Я тогда ничего не понял и решил, что ты просто предала меня.
— Так, молодые люди, семейные сцены без меня! — «разрулила» ситуацию Олеся, затолкав Владимира в квартиру и быстро захлопнув за собой дверь.
— Я никогда на тебя не обижалась, считала себя виноватой во всём, — наконец-то выдохнула Маша, шагнула к нему, обняла и расплакалась.
Владимир ненавидел женские слезы, но надо же, теперь он готов целовать каждую слезинку, катящуюся из глаз любимой…
Первым было слово. Причём почему-то на немецком.
Марина постаралась открыть глаза, но не смогла этого сделать. Странно, почему тогда вокруг не темно, а светло, словно она плавает с белом тумане. Плавает? Марина постаралась пошевелить рукой — тела не чувствовала.
Умерла? Последнее, что она вспомнила из земной жизни, дикий крик папика и красивая огненная карусель ночного освещения автобана.
— Ты занимайся визой, а я прозондирую одного клиента. Хорошо, что не выбросила его визитку. Да, вот тебе тридцать тысяч рублей. На визу, билеты.
— Олеся! — Маша кинулась обнимать подругу. — Ой, но как я тебе долг верну?!
— Очень просто. Или когда мой клиент расплатиться сполна, или считай эту сумму моим первым взносом за твою квартиру. Лучше уж я её куплю за полцены, а потом пущу тебя на постой, чем делать такой подарок чужим дядькам и тёткам.
— Вообще-то мне нужно около двух с половиной миллионов рублей, но один я должна срочно перечислить.
— Отлично! Миллион я уже накопила, а полтора легко возьму по ипотеке.
И обе девушки разбежались по своим делам.
В консульстве Германии к проблеме госпожи Винецкой отнеслись с пониманием: приняли документы без предварительной записи и пообещали выдать визу на третий день. Затем Маша понеслась в агентство аэрофлота и купила билет. Только собралась ехать домой, как позвонил руководителя курса и поинтересовался:
— Машенька, ну как дела? — Выслушал и спросил: — Ты может сейчас подъехать к Ленкому?
— Да! — Сердце пропустило удар. — Мной заинтересовались? — Маша быстро скрестила пальцы на удачу.
— Угадала, Марк Захаров хочет с тобой побеседовать.
Сегодня был явно Машин день: одна удача следовала за другой. Причём каждая следующая становилась всё более весомой, словно судьба опомнилась и решила разом исправить все свои оплошности.
Марк Захаров похвалил Машу за роль в дипломном спектакле, потом достал несколько папок и предложил ей прочитать роли.
— Я могу без подготовки. Репертуар вашего театра знаю, — уверенно заявила юная актриса, глянув на названия пьес.
Как-то незаметно проба переросла в работу. В конце концов режиссёр Ленкома сказал, что не ошибся в Марии Винецкой и готов подписать контракт.
Господи, какое счастье! В новом сезоне она будет работать рядом с любимыми актрисами: Аней Большовой и Инной Чуриковой.
С улыбкой на лице Маша вышла из театра и в припрыжку понеслась по Малой Дмитровке. На радостях девушка была готова кричать, прыгать и даже расцеловать любого встречного.
Но вдруг душу окарябала мысль, что не гоже так радоваться, когда сестра в беде.
«Ну, ничего. У Марины тоже всё будет хорошо».
А пока Маша как величайшую ценность прижимала к груди папки с текстом ролей из «Королевской охоты» и«Вишнёвого сада».
Теперь Машу волновало одно: молчание Олеси. Хотя в любом случае покупатель квартиры уже есть. Но всё-таки она нетерпеливо ждала подругу, накручивая круги у телефона и борясь с желанием набрать её номер. Потом решила направить кипучую энергию в мирных целях и села учить ленкомовскую роль. Маша так увлеклась любимым делом, что вздрогнула, услышав трель домофона.
— Олеся, ты?
— Ага, но не одна. С клиентом.
Маша открыла подъездную дверь и бросилась наводить порядок в комнате: сгребла одним махом всё лишнее с журнального столика, кресел и быстро засунула в шкаф, затем пронеслась с тряпкой для пыли по всей мебели. И в последний момент уверенным движением подкрасила себе губы — ибо красота есть страшная сила. Открывая дверь, Маша «нацепила» на лицо свою самую обворожительную улыбку, которая так и застыла на ней маской…
Ведь прежде, чем переступить порог, Олеся протянула руку, и перед носом Маши возник документ, подтверждающий перечисление двух с половиной миллионов на расчетный счет госпиталя.
— Ээээ… ааа… — только и смогла произнести она, абсолютно не понимая, как такое может быть.
Но тут в проёме двери показался Владимир Онисимов. Букет в его руке плохо вязался с взглядом побитой собаки.
— Прости меня, Маша! Я тогда ничего не понял и решил, что ты просто предала меня.
— Так, молодые люди, семейные сцены без меня! — «разрулила» ситуацию Олеся, затолкав Владимира в квартиру и быстро захлопнув за собой дверь.
— Я никогда на тебя не обижалась, считала себя виноватой во всём, — наконец-то выдохнула Маша, шагнула к нему, обняла и расплакалась.
Владимир ненавидел женские слезы, но надо же, теперь он готов целовать каждую слезинку, катящуюся из глаз любимой…
Первым было слово. Причём почему-то на немецком.
Марина постаралась открыть глаза, но не смогла этого сделать. Странно, почему тогда вокруг не темно, а светло, словно она плавает с белом тумане. Плавает? Марина постаралась пошевелить рукой — тела не чувствовала.
Умерла? Последнее, что она вспомнила из земной жизни, дикий крик папика и красивая огненная карусель ночного освещения автобана.
Страница 17 из 20
