Мотыльки

Генерал, уже сидящий в седле, ухмыльнулся, оглядывая его сверху вниз, и Дику почему-то стало жарко от его взгляда.

— Десять минут, Окделл! Опоздаете — в караул отправлю! Посреди ночи!

Рыча, Дик едва не растерзал рубашку и панталоны, когда развязывал узлы. В караул ему не хотелось. Одевшись, он вскочил на Сону и пришпорил её. Та вылетела из кустов, закрывающих берег, и едва не врезалась в смирно стоящую кобылу Манрика.

— Двенадцать минут, — отметил генерал. — Ещё не приходилось вскакивать по тревоге? Хотите, устрою?

Дик побагровел.

— Вы! Вы… да как вы…

Манрик остановил его, подняв руку.

— Ричард, я не хотел вас оскорбить или что-то в этом роде. Мы просто безобидно подшутили друг над другом.

Было бы хорошо, если бы это оказалось правдой! Дик взглянул исподлобья:

— А что вы тут делаете? — буркнул он. — Вы же сказали…

— Ну, не мог же я вас бросить? Вдруг из кустов выскочат бириссцы?

Дик с опаской завертел головой, слова Манрика вдруг показались зловещими. Не сговариваясь, они пришпорили лошадей.

Через несколько дней Дик поймал себя на том, что всё окружающее вызывает в нём глухую тоску и злость. В это время он впервые за неделю попался на глаза Алве. Тот носился как ветер, не уставая, и остановился рядом с Диком всего на минуту.

— Грустите, юноша? Вспоминаете даму сердца?

— Нет, — пробурчал Дик, недоверчиво глядя на маршала, от стремительности и насмешек которого уже успел отвыкнуть.

— А что же? — допытывался тот. — Скучаете по вину? Или по Ызаргам Чести?

— По мясу, — ответил Дик и отвернулся. Смотреть на Алву было тошно. Его эр, казалось, не испытывал никаких неудобств от того, что свежего мяса и овощей взять было неоткуда, а питаться изо дня в день приходилось кашей и солониной.

Алва хмыкнул и ничего не ответил.

Вечером, когда Дик уже собирался спать, Манрик неожиданно подошёл к нему и положил руку ему на лоб.

— Вы что делаете? — возмутился Дик, который терпеть не мог, когда к нему прикасались.

— Жара нет, — пробормотал генерал. — Между тем Алва сегодня сказал мне, что ваше здоровье пошатнулось.

Дик одарил генерала угрюмым взглядом: усталость выматывала его с каждым днём всё сильнее, хотя он и должен был уже привыкнуть к нагрузкам при каждодневных переходах. Пришлось даже забыть о сочинительстве. Путь по однообразной степи неизвестно куда убивал всякое вдохновение.

— Я не заболел, просто мяса хочется, — сказал он и отвернулся. — Ничего, потерплю.

— Вам сколько лет? — вдруг уточнил Манрик. — Вы ведь с Константином учились вместе, значит, ровесники?

— Верно.

Генерал присел за стол и побарабанил пальцами по столешнице.

— Разрубленный Змей… — пробормотал он. — Алва был прав.

Удивлённый, Дик приподнялся на койке:

— Прав в чём? Я не болен!

— Не больны, но не едите как следует. Есть риск, что из-за этого потом не сможете войти в полную силу, вы же ещё растёте.

— А вы откуда знаете? — подозрительно спросил Дик. Генерал, усмехнувшись, на секунду прикрыл глаза.

— Не забывайте про Константина. Когда перед Лаик он вдруг стал есть за четверых, лекарь сказал, что так бывает. Видимо, и с вами тоже.

Дик вообразил виконта Манро с преувеличенно большими щеками, уминающего всевозможные яства и требующего ещё, и фыркнул.

А наутро за завтраком он и сам выглядел похоже: ему принесли неизвестно откуда взявшуюся варёную конину с луком, и он съел всё до крошки.

— Окделл, долго будете копаться? — прикрикнул на него Манрик. — Через полчаса выступаем!

— М, шейшас! — ответил Дик. — А откуда…

— Слабая лошадь пала в обозе. Совершенно случайно, — злобно выплюнул генерал, подхватывая со стола свои пистолеты. — Сейчас вас здесь забудут, Окделл, и я первый!

Дик припомнил вчерашний разговор, то, как утром генерал заряжал пистолеты по новой, и проворчал:

— Манрик, а врать не умеет…

Чувство благодарности привязало его к генералу ещё крепче. К тому же он вправду почувствовал себя лучше, согрелся на ещё низко стоящем над горизонтом солнышке и то и дело непроизвольно облизывался, вспоминая вкус свежего мяса.

Как обычно, вечером Манрик оставил Дика в палатке, а сам пошёл проверять часовых, не доверяя это никому другому. Дик выглянул наружу и увидел, что палатка Алвы теперь стоит прямо напротив. Полог был задёрнут неплотно, и в полоске света кто-то мелькнул, донеслись голоса, потом смех. Кажется, Алва опять пил в компании Эмиля и Бонифация.

Дик смотрел то на эту полоску, то на быстро темнеющее небо, не слыша шума лагеря, только ловя отзвуки чужих голосов, и стоял так до тех пор, пока Манрик не вернулся из обхода.

— Окделл, вы впустили в палатку полк мотыльков! — скривился тот, видя, что Дик забыл задёрнуть полог.