Мотыльки

— Господин генерал?

— Пришли в себя?

В кромешной тьме что-то мелькнуло, и ему на лоб легла прохладная ладонь.

— А что вы здесь делаете? — спросил Дик.

— Сплю, точнее, спал, — ворчливо ответил Манрик, — до тех пор, пока вы не начали пинаться.

— Я не пинался, — возразил Дик, и тут же рука зажала ему рот, вызывая постыдные воспоминания о той ночи, когда он был совращён.

— Говорите тише, — прошипел Манрик, — тут, кроме нас, в доме спит ещё человек пятнадцать бакранов.

— Так почему мы здесь?

— Потому что лучше, чтобы вы были здесь, если у вас случится ещё один приступ.

Прислушавшись к себе, Дик решил, что падать в обморок ему больше не хочется.

— А вы тут зачем остались?

— Ну, вдруг бы вы, проснувшись в одиночестве и в незнакомом месте, перепугали хозяев?

Поняв, что Манрик подозревает его в боязни темноты, Дик насупился, но потом вспомнил, что этого не видно. Однако что ещё сказать, Дик не знал. Он внезапно сообразил, что они с Манриком лежат непозволительно близко. Тут же сладко заныло в низу живота, Дик испугался, свернулся калачиком и попытался убедить себя в том, что спит. Генерал приподнялся, подоткнул ему одеяло и снова лёг. Слушая его ровное дыхание, Дик и в самом деле заснул.

Наутро оказалось, что вчера вечером бакранский старейшина уже успел с подсказки Первого маршала провозгласить себя королём Бакной Первым и теперь гордо задирает жидкую козлиную бородёнку. Кроме того, во дворе стояла клетка, в которой визжала наголо обритая лиса.

Одна из бакранок, некрасивая чумазая женщина, подала Дику пресные лепёшки, козий сыр и козье молоко. Сидя в хижине за грубо сколоченным столом, Дик давился сыром, кривился от молока, а пару лепёшек съел только потому, что был голоден. Бакранов его поведение явно огорчило, но Дику не было до них никакого дела. Он хотел узнать, где расположилась армия, и приказать поставить палатку. Жить среди животных он не собирался.

При свете утреннего солнца деревня показалась ему не такой ужасной. Две её улицы были узки, но полностью замощены камнями. Заборы, хижины и крепостной вал тоже были каменными, дерево встречалось редко. И правда, где его взять на голых склонах? Здесь даже трава была белёсого оттенка, словно поражённая болезнью.

На пересечении двух улочек стоял большой камень, вокруг которого сейчас расположилось почти всё командование. Алва о чём-то горячо спорил с хмурящимся Вейзелем, а Манрик, Савиньяк и один из приближённых к особе Проэмперадора адуанов прислушивались к спору. Мимо них с совершенно невозмутимым видом проехал бакран верхом на козле и скрылся из виду. Дик проводил его завистливым взглядом: деревня ему откровенно не нравилась, но при виде того, как ловко ездят на козлах местные жители, он испытывал смутную досаду. Это было дико, ново и интересно, но герцогу Окделлу не пристало интересоваться бытом нищих козопасов и тем более им подражать.

Дик остановился рядом с Манриком, который едва повернул голову в его сторону, и стал прислушиваться к тому, что говорит Алва, но вскоре не выдержал и шёпотом спросил:

— Он что, собрался штурмовать крепость?

— Да, — сухо ответил Манрик, — верхом на козлах.

— Что?! — возопил Дик.

Алва обернулся к ним, усмехаясь:

— Леонард, не смущайте юные умы. В противном случае назначу вас командующим авангардом козлиного войска. — Маршал окинул их странным взглядом и добавил не менее странным тоном: — Впрочем, вы и так в некотором смысле уже…

— Поясните, господин Проэмперадор! — взвился Манрик.

— Я бы посоветовал вам оглянуться, — сказал Вейзель, который, видимо, насмешек Алвы не одобрял, и Дик, почувствовав неладное, тоже последовал его совету.

Позади них стоял неизвестно откуда взявшийся козёл. Собственно говоря, козлов, как и коз, здесь водилось множество: некоторые сидели на привязи или в загоне, некоторые разгуливали с бубенцами на шее, некоторые ходили под седлом. Но этот козёл показался Дику особенным, наверное, потому, что был первым, который подошёл так близко. У него были большие витые рога и хитрющее выражение морды, а ещё он оказался рыжим от носа до кончика хвоста.

— Эт-то что ещё такое?! — вопросил Манрик таким тоном, будто всем своим видом козёл наносил ему несмываемое оскорбление. Впрочем, возможно, так оно и было. Странное цветовое совпадение казалось поразительным, только козлиная шерсть имела дымчатый оттенок, а волосы генерала отливали медью.

— Ме-е-е! — ответствовал козёл, показывая частые длинные зубы.

— Пф-ф! — не выдержал Дик и закрыл рот руками. — Пф-ф, ха-ха-ха!

Он знал, что потом ему, скорее всего, влетит, но остановиться не мог. Манрик и козёл рассматривали друг друга, Алва, беззвучно смеясь, опирался о плечо Вейзеля, адуан едва сдерживался.

— И что в этом смешного, господа? — недовольно спросил Манрик.