Мотыльки

Дик сполз по каменному забору и фыркал в кулак.

Генерал, судя по всему, смертельно обиделся, потому что развернулся и быстро зашагал прочь. Козёл последовал за ним, пристроившись точно сзади. Манрик резко остановился и развернулся к настырному животному. В этот момент на пороге одного из домишек появилась старая бакранка, что-то бормочущая на своём языке.

— Что она говорит? — обратился Алва к адуану.

— Да вот, что, мол, Бакра благоволит ихнему благородию-то… — ответил тот, с некоторой опаской глядя на Манрика. — Раз козёл энтот к нему сам подошёл…

— Этого мне ещё не хватало, — процедил генерал и удалился. Козёл не спеша направился за ним, но Дик больше не мог смеяться.

Дику пришлось привыкать к тому, что армия никуда не идёт и не надо подскакивать утром и хватать походный мешок. Алва, по-видимому, в самом деле собрался штурмовать неприступную крепость, а для того велел создать несколько отрядов скалолазов. Дик, изнывающий от безделья, спросил у Манрика разрешения записаться в один из них и с тех пор целый день проводил, учась карабкаться по скалам. Из бакранской халупы он с удовольствием переехал в привычную палатку. Днём они с генералом почти не виделись, а вечерами бросали друг на друга то задумчивые, то изучающие взгляды, одновременно и пугающие Дика, и вызывающие жгучий интерес.

Через некоторое время Алва вдруг спросил Дика, не хочет ли он написать кому-нибудь письма, потому что сегодня в Олларию поедет гонец с донесениями. Дик сначала помотал головой, но потом спохватился. Новости туда и обратно доходят медленно, проверить потом не удастся, так почему бы и нет?

Он нашёл Манрика и спросил у него, не собирается ли он тоже написать письмо родным.

— Нет, — сказал генерал и скривился, как будто попробовал уксуса. Дик едва не подпрыгнул от радости и помчался совершать задуманное. После того, как гонец ускакал в сопровождении охраны, его начали мучить сомнения, но дело уже было сделано.

Рыжий козёл оказался удивительно настырным и взялся служить Манрику почётным эскортом. Он ходил за ним, словно привязанный, и смотрел честными-пречестными глазами. Смехом давился весь лагерь, шуточки сыпались со всех сторон, и дошло до того, что козёл якобы признал генерала родственником. Но вот бакраны смотрели на приставучего козла с одобрением, невзирая на все просьбы Манрика убрать от него прилипчивое животное.

Дику кто-то из варастийцев растолковал, что рыжий козёл принадлежит старой колдунье, олицетворяет собой бакранское божество и никто не смеет ограничивать его свободу. Вскоре Манрик демонстративно перестал обращать на козла внимание и заявил, что не собирается потакать бакранским суевериям. Однако через несколько часов Дик уличил его во лжи. Отойдя подальше от любопытных глаз, генерал с выражением трагической покорности судьбе на лице кормил своего рогатого спутника кусочками пресной лепёшки.

— Вы его попросту прикормили! — возмущался Дик вечером, когда, выйдя из палатки по личной надобности, споткнулся о разлёгшегося у входа козла.

— А может, мне льстит мысль, что мне покровительствует местный божок? — спросил генерал, и Дик решил, что проучит наглого козла, да и Манрика заодно.

На следующий день он отыскал того самого варастийца, который объяснял ему местные обычаи, и на всякий случай спросил, сильно ли оскорбятся бакраны, если сесть на священного козла. Тот ответил, что ничуть, так как считают, будто козёл сам решит, что ему делать со всадником. Дик мстительно хмыкнул и велел нести упряжь. Это ещё кто с кем сделает!

Алва опять собрал совет в доме старейшины, то есть короля, козёл торчал у двери, поджидая Манрика, и потому у Дика было время. Варастиец, одобривший его затею, представился Марьяном и стал помогать запрягать вредоносное животное.

— Сейчас, ваше благородие, прокатитесь, — приговаривал он. — А то что ему задарма жрать?

Дик был совершенно согласен с тем, что нечего всё время ходить за Манриком и выклянчивать у него еду. Козёл косился, но стоял спокойно, видимо, в самом деле привык к упряжи. Марьян подержал поводья, и Дик, вскарабкавшись козлу на спину, вдел ноги в стремена.

— Ну вот, ваше благородие, козёл — скотина простая. Хотите вправо — тяните уздечку вправо. Влево — так влево. Побыстрее — так пятками по бокам. Ну, гоните его, а то обленился совсем, священная скотина!

Дик ударил по козлиным бокам пятками и тут же едва не откусил себе язык. «Священная скотина» взбрыкнула задними ногами, подпрыгнула и понеслась по тесному дворику перед хижиной, распугивая коз у кормушки. Затем козёл перескочил через заборчик внутрь загона, выпрыгнул с другой стороны, высек копытами искры из камней, которыми была вымощена дорожка, обежал вокруг хижины, миновал орущего Марьяна и вскочил прямо на каменный забор. С Диком на спине он прошёлся по забору, издал победное блеяние и постучал копытом.