Мотыльки

На улице уже собирались бакраны, среди которых разозлённый и испуганный Дик заметил и старуху-вещунью. Из хижины выбежал новоявленный король, за ним — Алва, Савиньяк, Вейзель, ещё кто-то, и наконец показался Манрик. Козёл, узрев генерала, притих и, кажется, больше не собирался совершать головокружительных прыжков. Алва хохотал, вцепившись в дверной косяк, бакранский король тряс бородой и что-то лопотал по-своему.

— Окделл! — рявкнул Манрик. — За какими кошками вы мучаете животное?

— Я мучаю? — заорал Дик. — Это он меня мучает! Велите ему меня отпустить, иначе я за себя не отвечаю!

Печатая шаг, Манрик приблизился к забору и достал из кармана припасённую горбушку.

Козёл наклонил голову, присматриваясь к горбушке, и соскочил вниз. Манрик схватил его за поводья, и, пока умиротворённый козёл занимался угощением, Дик сполз с седла на землю, отдуваясь и фырча. Ему было ужасно стыдно: хотел проучить козла, а козёл проучил его самого и сделал посмешищем.

— Окделл, знаете, какую ошибку вы допустили? — поинтересовался Манрик. Козёл тем временем пытался сунуть морду ему в карман штанов.

— Не знаю.

— Надо было спросить у уважаемого козла разрешения.

— Уважаемого козла?! Вот и возитесь со своим козлом! — вспылил Дик, поднялся и, пошатываясь, ушёл.

С Манриком он не разговаривал два дня, смертельно обидевшись. На второй день Дик возвращался от скалолазов, когда увидел виновника своего позора. Тот, забравшись на скалу, встал на задние ноги и обгладывал тощее деревце.

— Дурак ты, — обозвал его усталый Дик. — Даром что козёл.

Перестав разговаривать с генералом, он нечаянно загнал себя в ловушку, ведь больше поговорить было не с кем. Не с простолюдинами же толковать в перерывах между скалолазанием и не с Алвой — терпеть его насмешки уже не было сил. Поэтому Дик и остановился возле козла, который всё равно не смог бы ему ответить.

Тот заинтересовался им и спустился со скалы, ловко перепрыгивая с уступа на уступ.

— Ты наглец, — сказал ему Дик. — Выставил меня позорищем, а сам травку жуёшь.

Козёл подошёл совсем близко и уставился не мигая.

— Что, забодать меня хочешь? — спросил Дик. — Ступай ты в Закат!

Вместо ответа козёл ткнулся в него носом. Дик поднял руку и потрогал его; нос оказался тёплым и бархатистым. Козёл довольно зажмурился, подставляя морду под ладонь.

— Манрик тебя совсем не гладит, что ли? — пробормотал Дик, почёсывая пушистую переносицу. — Конечно, куда ему, он же как был вредный, так и остался… Почему ты не с ним, кстати?

Они отправились в деревню.

— Вот твой священный сарай, — сказал Дик, открывая дверь строения, приспособленного под конюшню, и вглядываясь в темноту, в которой шевельнулась большая тень: Моро был на месте. — Заходи, козлятина.

Ему тоже пришлось войти и проверить, есть ли вода и корм. Козёл принялся хрустеть сеном. Дик присел у стены, глядя на него.

— Только и знаешь, что поесть, — недовольно сказал он. — А мне хоть бы что-нибудь ответил.

— Ме-е, — сказал козёл, оторвавшись от сена. Дик вдруг почувствовал бесконечное одиночество и уставился в потолок. Козёл, наевшись, разлёгся рядом, и Дик осторожно опёрся о его мохнатый бок.

— Глупая скотина, ничего не понимаешь. И одиноко тебе не бывает, знай только бегаешь за кем ни попадя, — бормотал Дик, устраиваясь поудобнее. Козёл не возражал, только прядал ухом. Обняв его за шею ободранными о камни руками, Дик незаметно заснул.

Ему приснилось что-то смутное и непристойное. Силой воли Дик вынырнул из сна и не сразу понял, почему лежит на чём-то шерстяном и костлявом. Козёл посапывал, не обращая на Дика внимания. Дик отпустил его и сел. Штаны его позорно натянулись, так и хотелось расстегнуть их и приласкать себя, но он сдержался, подождал, пока возбуждение спадёт, а потом отправился в свою палатку.

Уже стояла беспросветная ночь, и Дик добрался до палатки едва ли не ощупью. Ему повезло, что полог был откинут и в темноте отчётливо виднелся огонёк лампы.

— Окделл, где вас носило? — встретил его Манрик. — Я уже хотел поднимать тревогу!

— Боялись, что я свалился в пропасть? — огрызнулся Дик. — Вам-то какое дело?

— Где вы были?

— Спал с вашим козлом, — злобно ответил Дик, нашёл флягу с водой и отпил.

— Вы… что? — переспросил Манрик и потерянно заморгал.

— А что, он мягкий…

— Окделл, ужинайте и ложитесь спать, — устало вздохнул генерал. — А то вы меня доведё…

Он осёкся, но было слишком поздно: Дик уже вспомнил, когда Манрик говорил эти слова в последний раз, — когда только что совратил его! Постыдное видение всплыло у него перед глазами, и он даже вздрогнул от неожиданности. К счастью, собираясь сесть за стол, Дик встал к Манрику спиной, и тот не мог видеть его румянца.

— Доведу до чего?