Мотыльки

Манрик сладко вздохнул и не проснулся, а Дик, осознав всю степень своего коварства, принялся за дело ещё более рьяно.

Сверху донёслось невнятное бормотание, но Дик точно знал, что Манрику сейчас хорошо.

— Дикон, ты что творишь?

Дик не мог ответить, потому что рот у него был занят. Спустя некоторое время его затылка коснулась расслабленная рука, пригладила.

— Да… ещё… пожалуйста…

Дик уже точно знал, по каким законам живёт мужское тело, но не стал отстраняться, вспомнив, что в постели не бывает ничего непристойного. Сам он, правда, не очень в это верил и, засомневавшись, сглотнул не вовремя, закашлялся, вытер губы и поднялся, радуясь, что любовник и не думает возмущаться, что его разбудили.

— Лео, я правда очень старал… — начал он и осёкся. Манрик спал.

Во второй раз Дик проснулся, когда солнечные лучи, озаряющие палатку, наполнились золотистыми оттенками, — это значило, что день близится к вечеру.

У походного стола сидел Алва и читал сборник Веннена.

— Эр Рокэ? Что вы здесь делаете? — шёпотом спросил Дик.

— Спасаюсь от славы, — ответствовал Проэмперадор Варасты и окинул всю картину снисходительным взглядом. Дик покраснел и подтянул одеяло повыше. До него дошло, что его застали в постели с мужчиной. Не в первый раз, но ведь тогда спали они оба…

— Как ваша рана, Ричард? — поинтересовался Алва как ни в чём не бывало.

Дик подвигал плечом, поднял руку.

— Уже лучше, спасибо, — ответил он и замолк, не зная, о чём говорить. — Побудки сегодня не было, верно?

— Разумеется, нет. Армия представляет собой печальное зрелище, многие спали до обеда.

— Обед… — мечтательно прошептал проголодавшийся Дик и искоса взглянул на своего монсеньора. Алва вёл себя так, будто не перед его глазами находились свидетельства падения и разврата. Интересно, обсуждает ли он с Савиньяком и Бонифацием странные предпочтения своих подчинённых?

— Так враг разбит? — с бьющимся сердцем уточнил Дик, вспомнив про врагов. — Война окончена?

Алва медленно покачал головой:

— Боюсь, что нет. Адгемар потерял большую часть своей конницы, но отступление противника — это ещё не вся победа…

Дик даже привстал на койке, одеяло немного соскользнуло.

— Так мы будем их преследовать?

— Сейчас я размышляю, стоит ли преследовать того, кто с такой охотой бросает на смерть свои войска… — задумчиво произнёс Алва, разгладил страницы книги и закрыл её.

— С охотой? — не понял Дик. — Говорили, у нас десять тысяч против ста.

— Но никудышное командование может свести это преимущество к нулю. И я не верю, что Лис идиот.

— Но зачем полководцу сознательно губить армию? — поразился Дик.

— Чтобы после гибели множества своих людей завладеть их имуществом и избежать попыток захватить трон? Когда некому захватывать, то не о чем и беспокоиться…

Алва говорил тихо, не глядя на Дика, словно сам отвечая на собственные вопросы.

— Но это же бесчестно! — ахнул Дик. Алва перевёл взгляд на него:

— Может, будете так любезны и объясните это Адгемару?

— Нет… — смешался Дик. — Да что он вообще такое, этот Лис?!

— Предполагаю, весьма хитрый и алчный зверь… На будущее — держитесь от таких подальше, юноша, если не уверены, что можете их обхитрить, — посоветовал Алва.

— Да он! Чтоб ему сквозь землю провалиться! — вскипел возмущённый до глубины души Дик.

— М-м-м… — вздохнул Манрик, переворачиваясь на другой бок. — Дикон, кто провалился?

— Адгемар!

— Когда?!

— Спокойно, генерал, — подал голос Алва. — У Окделла просто пылкое воображение.

Манрик, подскочив, вытаращился на него.

— Доброе утро, герцог, — промямлил он. Его скулы покрылись румянцем. Искоса он взглянул на Дика.

— Вам не говорили, что вы очаровательно краснеете, Леонард? — Алва, видимо, решил, по обыкновению, поиздеваться.

— Не доводилось слышать, — процедил Манрик и набычился.

— Как ваша рука? — неожиданно участливо спросил Алва.

Дик с Манриком переглянулись: видимо, быстрая смена настроения тоже была частью знаменитого маршальского безумия.

— Спасибо, неплохо, уже не так болит.

— Покажите, — и Алва бесцеремонно присел к ним на койку, без разрешения перехватил перевязанную руку, размотал тряпку. — Да, в самом деле, опасности заражения нет.

Дик опешил, но Алва на этот раз и не думал насмехаться, видимо, он был искренне озабочен раной Манрика. Он внимательно рассматривал руку генерала, проводя кончиками пальцев по глубоким царапинам.

— Вам повезло, Леонард. Герцог Окделл не рассказывал вам об укусе крысы, из-за которого он едва не лишился руки? На досках лафета вполне могла быть земля, и тогда я бы ни за что не поручился. И кто вас просил соваться к пушкам?