Фандом: Гарри Поттер. Она мечтала быть боевым магом, но родилась девочкой…
Добавить в моё избранное
20 мин, 15 сек 13359
И в прыжке у него отрастают зубы, когти, шерсть… Она видит это будто в замедленной съемке, но опять не убегает. Стоит, словно завороженная, и смотрит, как к ней подлетает чудовище, машина для убийства…
В последний момент тренированное тело реагирует само и выскальзывает с линии атаки. Зверь приземляется на четыре лапы, но, изогнувшись, успевает скользнуть зубами по ее руке. На землю падают капли. Красные — ее кровь, прозрачные — его слюна. Она кричит слова заклятья — и у нее впервые получается!
— Круцио! Круцио! Круцио!
Зверь катается по земле, воет и истекает слюной. Ей кажется, что эта слюна везде. Проклятая ядовитая слюна…
Держа на отлете раненую руку, она бросает связывающее и затем — Инсендио. И ждет, когда все закончится.
Потом, аппарировав в сад возле дома, она прячется в зарослях и отсасывает из раны зараженную слюну и зараженную кровь, хотя понимает: уже поздно. Панику она прячет на задворки сознания, как должен уметь делать каждый боевой маг, пока не миновала опасность. Автоматически приводит себя в порядок, возвращается в дом и запирается в своей спальне. Ее не беспокоят, все уже знают: если она не в настроении, лучше не навязываться.
И только у себя она срывается: рыдает, кричит, воет, словно она уже…
Нет! Ведь сейчас не полнолуние! Значит, есть шанс. Она вспоминает, что рану нужно обработать, и заливает ее сперва бадьяном, шипя от боли, а затем модифицированным ранозаживляющим и обеззараживающим зельем. Прошло совсем немного времени, шрамов не должно остаться.
Она никому ничего не рассказывает. Через пару дней заканчиваются пасхальные каникулы и все три сестры едут в Хогвартс. За неделю она изучает все, что есть об оборотнях в общедоступной части библиотеки. И только одного не может понять — как, как он мог обратиться не в полнолуние? Все книги твердили о том, что трансформация происходит лишь при полной луне.
А потом начинается… оно.
До полнолуния осталось три дня, а с ней начало что-то происходить. Что-то, что она окрестит словом «оно» и будет называть так всю жизнь.
Мир в ее глазах стал другим. Ее окружили запахи и звуки, которых она раньше не чувствовала. Зрение не хотело концентрироваться на буквах, этих неподвижных крошечных закорючках, его интересовало движение. Движение — добыча! Язык отказывался воспринимать вкус каши и овощей — он требовал мяса. Лучше всего — горячего и кровавого…
Она держалась лишь благодаря усилиям воли. А в первую ночь полнолуния заперлась в заброшенном классе в подземельях. Она не хотела, чтобы у ее позора были свидетели. И, пожалуй, не хотела никого поранить.
Но ничего более опасного, чем «оно», не произошло. Она не обратилась! Она — не оборотень! Эта мысль заставляла улыбаться искусанные губы. Не оборотень! Неужели был когда-то день счастливее, чем этот? Вряд ли.
Когда странное состояние закончилось, она проштудировала Запретную секцию, в которой, на удивление, тоже ни слова не было об оборотнях, меняющих форму не в полнолуние. Зато с «лунными предвестниками», как их романтично называли в одном труде, можно было бороться. Автор гримуара писал, что все обострившиеся чувства останутся таковыми, но не будут застилать ясное человеческое сознание. Что ж, это неплохо. Тогда ей точно удастся скрыть от всех свое состояние.
Но в рецепт зелья, борющегося с «предвестниками», входил яд василиска. Этот компонент стоил баснословных денег — сумму, гораздо большую, чем она получала от родителей за весь год. Она очень тщательно обдумала сложившуюся ситуацию и приняла решение: рассказать обо всем отцу.
На неожиданную просьбу о встрече отец отреагировал сразу, и в ближайшие выходные ее забрали домой. Именно тогда она принесла свой первый непреложный обет — не рассказывать матери о болезни. Отец считал, что известие даже о скрытой форме ликантропии может разбить материнское сердце. И кто она такая, чтобы спорить с отцом?
Найденный отцом мастер, готовящий зелье, предупредил, что оно несовершенно, и применять его стоит с осторожностью — были случаи, когда оно разрушительно влияло на психику волшебников. Разумеется, она будет осторожна. Осторожность, между прочим, тоже одно из достоинств боевых магов.
К следующим «лунным предвестникам» зелье было готово, и она почти забыла о своем недуге. Во всяком случае, ей самой хотелось так думать.
Только однажды он напомнил о себе: гуляя под Рождество по Косой аллее, она ощутила человека, прошедшего мимо нее. Конечно, она его и увидела тоже, но это не было главным. Другие органы чувств, не зрение, закричали о том, что этот незнакомец такой же, как она. Не дожидаясь, что он оглянется и как-то отреагирует на нее, она с застучавшим сердцем юркнула в ближайшую лавку. Что ж, как боевой маг она могла считать это тактическим ходом.
Но однажды — это лишь до сентября ее седьмого курса.
Запах настиг ее в коридоре первого этажа, в толчее студентов.
В последний момент тренированное тело реагирует само и выскальзывает с линии атаки. Зверь приземляется на четыре лапы, но, изогнувшись, успевает скользнуть зубами по ее руке. На землю падают капли. Красные — ее кровь, прозрачные — его слюна. Она кричит слова заклятья — и у нее впервые получается!
— Круцио! Круцио! Круцио!
Зверь катается по земле, воет и истекает слюной. Ей кажется, что эта слюна везде. Проклятая ядовитая слюна…
Держа на отлете раненую руку, она бросает связывающее и затем — Инсендио. И ждет, когда все закончится.
Потом, аппарировав в сад возле дома, она прячется в зарослях и отсасывает из раны зараженную слюну и зараженную кровь, хотя понимает: уже поздно. Панику она прячет на задворки сознания, как должен уметь делать каждый боевой маг, пока не миновала опасность. Автоматически приводит себя в порядок, возвращается в дом и запирается в своей спальне. Ее не беспокоят, все уже знают: если она не в настроении, лучше не навязываться.
И только у себя она срывается: рыдает, кричит, воет, словно она уже…
Нет! Ведь сейчас не полнолуние! Значит, есть шанс. Она вспоминает, что рану нужно обработать, и заливает ее сперва бадьяном, шипя от боли, а затем модифицированным ранозаживляющим и обеззараживающим зельем. Прошло совсем немного времени, шрамов не должно остаться.
Она никому ничего не рассказывает. Через пару дней заканчиваются пасхальные каникулы и все три сестры едут в Хогвартс. За неделю она изучает все, что есть об оборотнях в общедоступной части библиотеки. И только одного не может понять — как, как он мог обратиться не в полнолуние? Все книги твердили о том, что трансформация происходит лишь при полной луне.
А потом начинается… оно.
До полнолуния осталось три дня, а с ней начало что-то происходить. Что-то, что она окрестит словом «оно» и будет называть так всю жизнь.
Мир в ее глазах стал другим. Ее окружили запахи и звуки, которых она раньше не чувствовала. Зрение не хотело концентрироваться на буквах, этих неподвижных крошечных закорючках, его интересовало движение. Движение — добыча! Язык отказывался воспринимать вкус каши и овощей — он требовал мяса. Лучше всего — горячего и кровавого…
Она держалась лишь благодаря усилиям воли. А в первую ночь полнолуния заперлась в заброшенном классе в подземельях. Она не хотела, чтобы у ее позора были свидетели. И, пожалуй, не хотела никого поранить.
Но ничего более опасного, чем «оно», не произошло. Она не обратилась! Она — не оборотень! Эта мысль заставляла улыбаться искусанные губы. Не оборотень! Неужели был когда-то день счастливее, чем этот? Вряд ли.
Когда странное состояние закончилось, она проштудировала Запретную секцию, в которой, на удивление, тоже ни слова не было об оборотнях, меняющих форму не в полнолуние. Зато с «лунными предвестниками», как их романтично называли в одном труде, можно было бороться. Автор гримуара писал, что все обострившиеся чувства останутся таковыми, но не будут застилать ясное человеческое сознание. Что ж, это неплохо. Тогда ей точно удастся скрыть от всех свое состояние.
Но в рецепт зелья, борющегося с «предвестниками», входил яд василиска. Этот компонент стоил баснословных денег — сумму, гораздо большую, чем она получала от родителей за весь год. Она очень тщательно обдумала сложившуюся ситуацию и приняла решение: рассказать обо всем отцу.
На неожиданную просьбу о встрече отец отреагировал сразу, и в ближайшие выходные ее забрали домой. Именно тогда она принесла свой первый непреложный обет — не рассказывать матери о болезни. Отец считал, что известие даже о скрытой форме ликантропии может разбить материнское сердце. И кто она такая, чтобы спорить с отцом?
Найденный отцом мастер, готовящий зелье, предупредил, что оно несовершенно, и применять его стоит с осторожностью — были случаи, когда оно разрушительно влияло на психику волшебников. Разумеется, она будет осторожна. Осторожность, между прочим, тоже одно из достоинств боевых магов.
К следующим «лунным предвестникам» зелье было готово, и она почти забыла о своем недуге. Во всяком случае, ей самой хотелось так думать.
Только однажды он напомнил о себе: гуляя под Рождество по Косой аллее, она ощутила человека, прошедшего мимо нее. Конечно, она его и увидела тоже, но это не было главным. Другие органы чувств, не зрение, закричали о том, что этот незнакомец такой же, как она. Не дожидаясь, что он оглянется и как-то отреагирует на нее, она с застучавшим сердцем юркнула в ближайшую лавку. Что ж, как боевой маг она могла считать это тактическим ходом.
Но однажды — это лишь до сентября ее седьмого курса.
Запах настиг ее в коридоре первого этажа, в толчее студентов.
Страница 2 из 6
