Фандом: Ориджиналы. Вот чего не сиделось придурку? Не поперся бы тогда к Сергею домой, может и не летел сейчас в одиночестве хрен знает куда. А вот сейчас стоит Генка в туалете самолета, летящем неизвестно на какой высоте, пялится на себя в зеркало, с голосами в голове и рефлектирует, как распоследняя истеричка! Обрадовался он, растекся сопливой лужей, поверил, что в его голубом тупичке фура с пряниками перевернулась. Идиот.
Добавить в моё избранное
97 мин, 37 сек 10090
Поверь, меня давно никто так не интересовал, как ты.
— Спасибо, наверное, — она села на край кровати, провела руками по глазам, лицу, словно стирая что-то. — С тобой хорошо, спокойно. Мужа моего напомнил. Покойного.
— Прости, не знал.
— Все в порядке. Не думай об этом. Четыре года уже прошло. Но, как бы понятней выразиться? Не стоит у меня на тебя. Ты слишком уж на него похож.
— Ты тоже мне кое-кого напоминаешь, — признался Гена. — И только это и заставило меня пойти с тобой.
Она улыбнулась через силу, а парень наклонился, чмокнул ее в макушку и вышел, ни о чем не жалея.
— «Пишу тебе из южных берегов, где тесно на Олимпе от богов, где пляжи опустели в октябре, где всё напоминает о тебе».
Не первый раз тебя обламывают с первым разом. Да?
«Ну ты-то знатный кайфоломщик».
Гена не пошел на открытие фестиваля, остался работать в ларьке. Зачем толкаться в многотысячной толпе, мокнуть под дождем и мерзнуть под открытым небом? Еще случайно наткнется на человека, которого меньше всего хочется видеть. Уж лучше он здесь останется, в относительном тепле и условной сухости, а музыку и отсюда слышно.
И сразу же после этой песни перед ним появился посетитель, олицетворяющий оживший кошмар.
— Вам на вынос или в зал? — съехидничал Гена, старательно пряча растерянность.
— В зал, — послышался обычный ответ.
Генка молчал, Сергей тоже не торопился начинать разговор, стоял под моросящим дождем, засунув руки глубоко в карманы, по щиколотку в грязи, не прячась под навес. Струйки холодной воды стекали по шее за воротник, и парень мысленно содрогнулся, представив неприятные ощущения. Периодически подходили покупатели, заказывали горячее питье, плов, шашлык, Генка отвлекался, принимал заказы, расплачивался, желал приятного аппетита — вел себя как обычно, но через полчаса не выдержал:
— Вот, твой ненаглядный бургер, черный кофе без сахара и молока, как ты любишь. Коньяк не наливаю, в продаже нет.
— Когда у тебя перерыв? — спросил Сергей, принимая тарелку.
— Через полчаса старший менеджер с концерта должен прийти, тогда и сменит.
Не тратя время на слова, мужчина устроился под навесом напротив ларька и привычно вгрызся в бутерброд. У Генки снова все внутри поднялось и опустилось от вида такой привычной картины в непривычном месте.
За следующие полчаса ничего особо не изменилось — посетители, заказы, музыка на заднем фоне, пришли даже из компании Сергея — двое хохмачей с непрошенными советами и подколками. На поле опустились промозглые сумерки, дождь все затянул в холодную, унылую пелену, да так, что ничего не помогало согреться — ни теплая одежда снаружи, ни горячительные вливания внутри. Наконец с приличным опозданием появился довольный, промокший насквозь начальник и отпустил Генку на заслуженный перерыв.
Парень взял горячий чай, подошел к заждавшемуся Сергею, сел напротив. Руки тряслись то ли от холода, то ли от нервов. Он вцепился в бумажный стаканчик, стараясь согреться и унять тремор. Гена понятия не имел, о чем сейчас пойдет разговор, и эта неопределенность только еще больше пугала и настораживала.
— Я хочу извиниться, если мои действия или слова, которых, хоть убей, не помню, привели к тому, что ты все бросил и приехал сюда, — начал Сергей.
Генка нервно встрепенулся, с вызовом поднял подбородок и уставился на сидящего напротив:
— Я сюда на заработки приехал, а не чтобы конкретно тебя искать.
— Да? — несколько смущенно отреагировал мужчина. — А то я уже обрадовался, что ради меня человек на подвиг пошел — приехал в это запердолье с отвратительной погодой. Ошибся, бывает, не в первый раз.
Парень тут же сдулся, но все равно истинную причину озвучивать не стал.
— Я что хотел сказать, — продолжил Сергей, чуть нахмурившись и скользя пальцем по кромке картонного стаканчика. — Я много делал ошибок, отпускал людей, которых не должен был, а других, наоборот, удерживал всеми возможными способами. И наша встреча с тобой дала мне возможность переоценить все свои достижения и потери на данный момент жизни.
— И что же ты решил? — почему-то боясь услышать ответ, спросил Гена.
— Я много раз велся на чужую наружность — все мои партнеры были достаточно симпатичными и красивыми. Конечно, с тобой не сравнить, ты вообще словно модель с рекламного постера. Это меня и поразило в самый первый момент, когда тебя увидел, но равнять внутреннюю красоту и внешнюю очень глупо. Я больше так делать не намерен.
— То есть, ты отказываешься от меня, даже не попытавшись узнать, что я за человек? — тут же повелся Генка.
Все-таки он еще не мог отказаться от своей первоначальной цели, как бы ни старался.
— Спасибо, наверное, — она села на край кровати, провела руками по глазам, лицу, словно стирая что-то. — С тобой хорошо, спокойно. Мужа моего напомнил. Покойного.
— Прости, не знал.
— Все в порядке. Не думай об этом. Четыре года уже прошло. Но, как бы понятней выразиться? Не стоит у меня на тебя. Ты слишком уж на него похож.
— Ты тоже мне кое-кого напоминаешь, — признался Гена. — И только это и заставило меня пойти с тобой.
Она улыбнулась через силу, а парень наклонился, чмокнул ее в макушку и вышел, ни о чем не жалея.
Глава 5
Уже в своем номере после душа, лежа в кровати и лениво щелкая пультом телевизора, Генка наткнулся на российский канал с песней одной из любимых Серегиных групп.— «Пишу тебе из южных берегов, где тесно на Олимпе от богов, где пляжи опустели в октябре, где всё напоминает о тебе».
Не первый раз тебя обламывают с первым разом. Да?
«Ну ты-то знатный кайфоломщик».
Гена не пошел на открытие фестиваля, остался работать в ларьке. Зачем толкаться в многотысячной толпе, мокнуть под дождем и мерзнуть под открытым небом? Еще случайно наткнется на человека, которого меньше всего хочется видеть. Уж лучше он здесь останется, в относительном тепле и условной сухости, а музыку и отсюда слышно.
И сразу же после этой песни перед ним появился посетитель, олицетворяющий оживший кошмар.
— Вам на вынос или в зал? — съехидничал Гена, старательно пряча растерянность.
— В зал, — послышался обычный ответ.
Генка молчал, Сергей тоже не торопился начинать разговор, стоял под моросящим дождем, засунув руки глубоко в карманы, по щиколотку в грязи, не прячась под навес. Струйки холодной воды стекали по шее за воротник, и парень мысленно содрогнулся, представив неприятные ощущения. Периодически подходили покупатели, заказывали горячее питье, плов, шашлык, Генка отвлекался, принимал заказы, расплачивался, желал приятного аппетита — вел себя как обычно, но через полчаса не выдержал:
— Вот, твой ненаглядный бургер, черный кофе без сахара и молока, как ты любишь. Коньяк не наливаю, в продаже нет.
— Когда у тебя перерыв? — спросил Сергей, принимая тарелку.
— Через полчаса старший менеджер с концерта должен прийти, тогда и сменит.
Не тратя время на слова, мужчина устроился под навесом напротив ларька и привычно вгрызся в бутерброд. У Генки снова все внутри поднялось и опустилось от вида такой привычной картины в непривычном месте.
За следующие полчаса ничего особо не изменилось — посетители, заказы, музыка на заднем фоне, пришли даже из компании Сергея — двое хохмачей с непрошенными советами и подколками. На поле опустились промозглые сумерки, дождь все затянул в холодную, унылую пелену, да так, что ничего не помогало согреться — ни теплая одежда снаружи, ни горячительные вливания внутри. Наконец с приличным опозданием появился довольный, промокший насквозь начальник и отпустил Генку на заслуженный перерыв.
Парень взял горячий чай, подошел к заждавшемуся Сергею, сел напротив. Руки тряслись то ли от холода, то ли от нервов. Он вцепился в бумажный стаканчик, стараясь согреться и унять тремор. Гена понятия не имел, о чем сейчас пойдет разговор, и эта неопределенность только еще больше пугала и настораживала.
— Я хочу извиниться, если мои действия или слова, которых, хоть убей, не помню, привели к тому, что ты все бросил и приехал сюда, — начал Сергей.
Генка нервно встрепенулся, с вызовом поднял подбородок и уставился на сидящего напротив:
— Я сюда на заработки приехал, а не чтобы конкретно тебя искать.
— Да? — несколько смущенно отреагировал мужчина. — А то я уже обрадовался, что ради меня человек на подвиг пошел — приехал в это запердолье с отвратительной погодой. Ошибся, бывает, не в первый раз.
Парень тут же сдулся, но все равно истинную причину озвучивать не стал.
— Я что хотел сказать, — продолжил Сергей, чуть нахмурившись и скользя пальцем по кромке картонного стаканчика. — Я много делал ошибок, отпускал людей, которых не должен был, а других, наоборот, удерживал всеми возможными способами. И наша встреча с тобой дала мне возможность переоценить все свои достижения и потери на данный момент жизни.
— И что же ты решил? — почему-то боясь услышать ответ, спросил Гена.
— Я много раз велся на чужую наружность — все мои партнеры были достаточно симпатичными и красивыми. Конечно, с тобой не сравнить, ты вообще словно модель с рекламного постера. Это меня и поразило в самый первый момент, когда тебя увидел, но равнять внутреннюю красоту и внешнюю очень глупо. Я больше так делать не намерен.
— То есть, ты отказываешься от меня, даже не попытавшись узнать, что я за человек? — тут же повелся Генка.
Все-таки он еще не мог отказаться от своей первоначальной цели, как бы ни старался.
Страница 11 из 28
