Фандом: Ориджиналы. Вот чего не сиделось придурку? Не поперся бы тогда к Сергею домой, может и не летел сейчас в одиночестве хрен знает куда. А вот сейчас стоит Генка в туалете самолета, летящем неизвестно на какой высоте, пялится на себя в зеркало, с голосами в голове и рефлектирует, как распоследняя истеричка! Обрадовался он, растекся сопливой лужей, поверил, что в его голубом тупичке фура с пряниками перевернулась. Идиот.
Добавить в моё избранное
97 мин, 37 сек 10089
Если его заинтересовала только моя смазливая внешность, то тут уже для меня однозначно нет вариантов». Отчаяние и несправедливость ситуации застила здравый смысл — он с силой пнул коробку, потом еще и еще раз. Так и пинал, пока не обессилил и не рухнул как подкошенный на эту самую разбитую, ни в чем не повинную коробку. Он зажал рот двумя руками, чтобы случайно не всхлипнуть или еще не дай бог не разрыдаться. Показалось, что землю выдернули из-под ног, вокруг и без того все было серым, лето не радовало теплом и солнцем, а теперь и подавно цвета пропали. Парень зажмурился, почувствовал, как две горячие слезинки обожгли щеки. Хотелось съежиться, залезть в теплый кокон из одеял и заснуть, а по пробуждении забыть и не вспоминать истинную причину, по которой он оказался вдали от дома, в холодном мокром поле, среди многотысячной безликой равнодушной толпы. Ведь он искал всего-навсего одного конкретного человека. И Генка этому человеку оказался не нужен. К чему все эти ухищрения по его поиску, все эти надежды, чаяния?
Но как все оказалось просто, если посмотреть на картину в целом. Ему же ничего никто не обещал, никто никого не соблазнял, не настаивал. Это только Генкины измышления и желания оказаться на месте того бургера, который держал Сергей двумя большими руками. Это он хотел быть той соломинкой в стакане с напитком, которую влажные губы посетителя зажимали и облизывали, не сводя жадных глаз с парня. Это он желал безнаказанно наполнить рот Сергея, узнать, какой у него язык, вкус губ. Это ему надо было знать, с какой силой он может вгрызться не в булку с котлетой, а, к примеру, в Генкину шею.
«Какое-то кулинарное извращение, — оборвал себя Гена, выпрямляясь. — Нет так нет. Я сделал все, что смог. Теперь осталось поработать до конца феста и обратно домой».
Мама всегда учила находить положительные стороны в любых негативных ситуациях. Где-то убыло, где-то прибыло. Закон сохранения энергии. Инь и янь. Две стороны одной медали.
И в этом случае, если подойти трезво и расчетливо, с холодной головой, можно найти что-то хорошее. Он не нужен? Его не оценили по достоинству? И ладно. Этому же Смирнову хуже, раз отвернулся от открытых и честных отношений. Что его здесь держит? Только договор на три дня. Потом Генка свободен аки птица.
«Может, и правда, в модели податься?» — раздумывал парень, направляясь обратно в ларек.
Когда Генка мысленно вернулся из воспоминаний о фестивале, то обнаружил себя далеко от отеля, бредущим по бульвару, тянувшемуся вдоль пляжа. Оказывается, здесь есть старинная крепость, которая делит город на две части. Чуть дальше пирс и старинный маяк. А пляж в другой части города не песчаный, а галечный, и народу здесь больше, чем там, где его отель находится. Вдоль дороги пальмы, отели, спа, бары, куча магазинчиков с сувенирами и зазывалами. Все в праздничной иллюминации — Рождество же через несколько дней.
Гена с интересом разглядывал чужой город, шарахался по тенистым улочкам, присматривался к домам и жителям. Чувство неправильности не оставляло — какое Рождество, какой Новый год без снега? Ерунда какая-то. В свой отель вернулся ближе к вечеру, выполз после ужина в бар и был тут же атакован неугомонными сибиряками.
Вся троица уже изрядно набралась, громко спорили друг с другом, втягивали в диалог находящихся рядом. Через полчаса парень уже сидел с их золовкой в баре и увлеченно что-то обсуждал.
Она ему нравилась. Очень нравилась. Своими здравомыслящими рассуждениями, тонким юмором, правильной речью без слов-паразитов. И смотреть на нее тоже было приятно: открытое лицо, правильные черты лица, смеющиеся глаза, отличная фигура, задорный, веселый характер. Только глаза выдавали истинный возраст, который она не скрывала. Ей по паспорту было не намного меньше Смирнова, и чувствовалось, что «лапша» на ушах у нее не удержится, соскользнет. Но это не помешало парню откровенно восхищаться ею и смеяться напропалую.
По неизвестной причине, но местная выпивка на Генку не действовала. У него не было конкретной цели напиться, но все равно не получалось. Зато его новые знакомые от смены часовых поясов и алкоголя явно расслабились.
Ближе к полуночи потащили Генку в свои номера показать какую-то занятную хрень, которую они привезли с собой в отпуск. Пока шли, семейная пара куда-то дематериализовалась, оставив парня с молодой женщиной один на один.
Целоваться они начали на пороге, как только закрыли дверь в ее номер. Гена честно старался абстрагироваться, настроиться на эро-волну, но что-то мешало. Его спутница тоже сильно нервничала, скользила по нему руками, гладила волосы, плечи. Потом все же не выдержала, отстранилась:
— Не могу. Прости.
— Не извиняйся.
— Мои родственники таким образом пытаются мне личную жизнь наладить. Увидели подходящую кандидатуру и давай условия создавать.
— Да ты вроде бы и сама неплохо справляешься.
Но как все оказалось просто, если посмотреть на картину в целом. Ему же ничего никто не обещал, никто никого не соблазнял, не настаивал. Это только Генкины измышления и желания оказаться на месте того бургера, который держал Сергей двумя большими руками. Это он хотел быть той соломинкой в стакане с напитком, которую влажные губы посетителя зажимали и облизывали, не сводя жадных глаз с парня. Это он желал безнаказанно наполнить рот Сергея, узнать, какой у него язык, вкус губ. Это ему надо было знать, с какой силой он может вгрызться не в булку с котлетой, а, к примеру, в Генкину шею.
«Какое-то кулинарное извращение, — оборвал себя Гена, выпрямляясь. — Нет так нет. Я сделал все, что смог. Теперь осталось поработать до конца феста и обратно домой».
Мама всегда учила находить положительные стороны в любых негативных ситуациях. Где-то убыло, где-то прибыло. Закон сохранения энергии. Инь и янь. Две стороны одной медали.
И в этом случае, если подойти трезво и расчетливо, с холодной головой, можно найти что-то хорошее. Он не нужен? Его не оценили по достоинству? И ладно. Этому же Смирнову хуже, раз отвернулся от открытых и честных отношений. Что его здесь держит? Только договор на три дня. Потом Генка свободен аки птица.
«Может, и правда, в модели податься?» — раздумывал парень, направляясь обратно в ларек.
Когда Генка мысленно вернулся из воспоминаний о фестивале, то обнаружил себя далеко от отеля, бредущим по бульвару, тянувшемуся вдоль пляжа. Оказывается, здесь есть старинная крепость, которая делит город на две части. Чуть дальше пирс и старинный маяк. А пляж в другой части города не песчаный, а галечный, и народу здесь больше, чем там, где его отель находится. Вдоль дороги пальмы, отели, спа, бары, куча магазинчиков с сувенирами и зазывалами. Все в праздничной иллюминации — Рождество же через несколько дней.
Гена с интересом разглядывал чужой город, шарахался по тенистым улочкам, присматривался к домам и жителям. Чувство неправильности не оставляло — какое Рождество, какой Новый год без снега? Ерунда какая-то. В свой отель вернулся ближе к вечеру, выполз после ужина в бар и был тут же атакован неугомонными сибиряками.
Вся троица уже изрядно набралась, громко спорили друг с другом, втягивали в диалог находящихся рядом. Через полчаса парень уже сидел с их золовкой в баре и увлеченно что-то обсуждал.
Она ему нравилась. Очень нравилась. Своими здравомыслящими рассуждениями, тонким юмором, правильной речью без слов-паразитов. И смотреть на нее тоже было приятно: открытое лицо, правильные черты лица, смеющиеся глаза, отличная фигура, задорный, веселый характер. Только глаза выдавали истинный возраст, который она не скрывала. Ей по паспорту было не намного меньше Смирнова, и чувствовалось, что «лапша» на ушах у нее не удержится, соскользнет. Но это не помешало парню откровенно восхищаться ею и смеяться напропалую.
По неизвестной причине, но местная выпивка на Генку не действовала. У него не было конкретной цели напиться, но все равно не получалось. Зато его новые знакомые от смены часовых поясов и алкоголя явно расслабились.
Ближе к полуночи потащили Генку в свои номера показать какую-то занятную хрень, которую они привезли с собой в отпуск. Пока шли, семейная пара куда-то дематериализовалась, оставив парня с молодой женщиной один на один.
Целоваться они начали на пороге, как только закрыли дверь в ее номер. Гена честно старался абстрагироваться, настроиться на эро-волну, но что-то мешало. Его спутница тоже сильно нервничала, скользила по нему руками, гладила волосы, плечи. Потом все же не выдержала, отстранилась:
— Не могу. Прости.
— Не извиняйся.
— Мои родственники таким образом пытаются мне личную жизнь наладить. Увидели подходящую кандидатуру и давай условия создавать.
— Да ты вроде бы и сама неплохо справляешься.
Страница 10 из 28
