Фандом: Ориджиналы. Вот чего не сиделось придурку? Не поперся бы тогда к Сергею домой, может и не летел сейчас в одиночестве хрен знает куда. А вот сейчас стоит Генка в туалете самолета, летящем неизвестно на какой высоте, пялится на себя в зеркало, с голосами в голове и рефлектирует, как распоследняя истеричка! Обрадовался он, растекся сопливой лужей, поверил, что в его голубом тупичке фура с пряниками перевернулась. Идиот.
Добавить в моё избранное
97 мин, 37 сек 10099
Стараясь не зацикливаться на неожиданно возникшей проблеме, Генка продолжил держать лицо, контролировал прием, но все равно коршуном следил за перемещением Смирнова. Под конец вечеринки оба вымотались от усталости до прыгающих зайчиков перед глазами.
— Ты сегодня останешься? — спросил Сергей и плюхнулся на пуфик в коридоре, когда они ввалились к нему домой ближе к полуночи.
— Останусь, — недовольно пробурчал Гена, наступая на задники ботинок, стягивая их.
— А матери что сказал?
— Правду. Почти. Объяснил, что помогал с рекламой и остался на вечеринку. Потом навру, что нажрался и уснул в номере твоей гостиницы.
— Чего такой хмурый?
— Ничего, — все еще не глядя, отрезал он.
— Чудовище, — протянул Смирнов, стягивая пиджак, — не вредничай, я устал как собака. Я не привык столько улыбаться, как ты, у которого это в профессиональные обязанности входит.
— Все со мной в порядке.
— Врунишка, — измученно парировал мужчина.
— Хочешь правды?! Ну слушай. Ты чего про меня людям набрехал?
— Ничего, — честно вытаращился на него Сергей.
— Такой взгляд искренний, я бы даже поверил, если бы тебя первый день знал. А ну, признавайся, это в какой такой рекламе подгузников я снимался?
— Ты про это? Так я пошутил просто. Там на тебя уже глаз положили, спрашивали, не работаешь ли ты в модельном бизнесе. Вот и пришлось сказать, что ты с малолетства на телевидении мелькаешь. Помнишь рекламу: «Пью и писаю»? Вот это ты и есть, только уже вырос и теперь рекламируешь препараты от гонореи.
— Гонореи! Боже, за что? А про биткоины что скажешь? Я биткоинодобытчик, что ли? Криптовалюту тебе майню?
— Так вот это слово! «Майнить». Надо запомнить, а то я «намыл» всегда использовал.
— А про бывшую ничего не хочешь сообщить?
— Что Янка тебе сказала? — Сергей резко выпрямился и вся напускная леность моментально испарилась.
— Сказала, что рада, что ты, как всегда, ее не разочаровал и все так же выбираешь лучшего щенка из помета. Вот что! Это что значит? Что у тебя всегда были самые смазливые партнеры, что ли?
— Я тебе говорил об этом. Больше ничего не ляпнула?
— Ничего. Но я видел, как она около тебя крутилась и вот так вот пальчиком делала, — Генка повертел указательным пальцем возле паха сидящего Смирнова.
— Она годовой абонемент выпрашивала, который я ей не дал.
— Почему?
— Она все равно не станет ходить, а выпрашивать не перестанет, то для себя, то для своих подружек, то для подружек подружек, то для парней подружек подружек. Я лучше Валерке с женой семейный годовой абонемент сделаю, чтобы они хоть в зале отдыхали, даже если сил туда ходить не будет.
— Но это-то, — Генка опять покрутил пальцем, — к разговору не относится.
— Ты меня ревнуешь? — удивленно догадался Сергей.
— Еще чего! — взбрыкнул парень. — Ничего подобного. Не меняй тему!
— Ты меня ревнуешь, — почему-то радостно оскалился Смирнов. — Чудище, тебе нечего по этому поводу переживать.
— Ты только зубы мне не заговаривай! — обиженно засопел Генка и попробовал пройти мимо, но его перехватили и сжали в крепких объятиях.
— Генка, — позвал Сергей, уткнувшись ему в живот. Большие руки с силой погладили по узкой спине, сминая белую рубашку.
— Чего? — все еще обиженно пробубнил тот.
— Ген, — проворные пальцы начали вытаскивать полы рубашки из-под пояса. — Ты себе хотя бы представляешь, что со мной делаешь?
— Ничего я не представляю, — недовольно ответил парень. — Ты мне не даешь это узнать. Доступ к телу закрыл.
— Это все временно, правда-правда.
Теплый влажный язык скользнул от пупка к диафрагме.
— Докажи, — у Генки невольно втянулся живот.
— Думаю, сейчас уже можно попробовать.
Щелкнул ремень, вжикнула молния, Генкины брюки упали на пол, туда же отправились и боксеры, нежные поцелуи опустились ниже.
— Я сегодня глаз не мог от тебя отвести. Ты так потрясающе смотришься в этой белой рубашке и галстуке, — признался Сергей.
Мужские руки оглаживали худые бедра, надавливали на тазовые косточки, нос зарывался в паховую растительность. Генка непроизвольно подавался вперед, вздрагивал, безотчетно облизывал губы и запускал пальцы в короткие волосы. Его рука потянулась ниже, он ухватился за узел галстука и потянул на себя, заставляя Сергея посмотреть вверх:
— А ты видишь, что со мной делаешь? — тихо спросил он, показывая на покрытую мурашками кожу. — Я ведь каждый раз с тобой голову теряю.
— Я польщен, — получил тихий ответ и счастливую улыбку.
— Не сбежишь?
Сергей отрицательно качнул головой, пристально смотря и не отрывая губ от его впалого живота, на котором остались влажные отметины. И куда только усталость делась?
— Ты сегодня останешься? — спросил Сергей и плюхнулся на пуфик в коридоре, когда они ввалились к нему домой ближе к полуночи.
— Останусь, — недовольно пробурчал Гена, наступая на задники ботинок, стягивая их.
— А матери что сказал?
— Правду. Почти. Объяснил, что помогал с рекламой и остался на вечеринку. Потом навру, что нажрался и уснул в номере твоей гостиницы.
— Чего такой хмурый?
— Ничего, — все еще не глядя, отрезал он.
— Чудовище, — протянул Смирнов, стягивая пиджак, — не вредничай, я устал как собака. Я не привык столько улыбаться, как ты, у которого это в профессиональные обязанности входит.
— Все со мной в порядке.
— Врунишка, — измученно парировал мужчина.
— Хочешь правды?! Ну слушай. Ты чего про меня людям набрехал?
— Ничего, — честно вытаращился на него Сергей.
— Такой взгляд искренний, я бы даже поверил, если бы тебя первый день знал. А ну, признавайся, это в какой такой рекламе подгузников я снимался?
— Ты про это? Так я пошутил просто. Там на тебя уже глаз положили, спрашивали, не работаешь ли ты в модельном бизнесе. Вот и пришлось сказать, что ты с малолетства на телевидении мелькаешь. Помнишь рекламу: «Пью и писаю»? Вот это ты и есть, только уже вырос и теперь рекламируешь препараты от гонореи.
— Гонореи! Боже, за что? А про биткоины что скажешь? Я биткоинодобытчик, что ли? Криптовалюту тебе майню?
— Так вот это слово! «Майнить». Надо запомнить, а то я «намыл» всегда использовал.
— А про бывшую ничего не хочешь сообщить?
— Что Янка тебе сказала? — Сергей резко выпрямился и вся напускная леность моментально испарилась.
— Сказала, что рада, что ты, как всегда, ее не разочаровал и все так же выбираешь лучшего щенка из помета. Вот что! Это что значит? Что у тебя всегда были самые смазливые партнеры, что ли?
— Я тебе говорил об этом. Больше ничего не ляпнула?
— Ничего. Но я видел, как она около тебя крутилась и вот так вот пальчиком делала, — Генка повертел указательным пальцем возле паха сидящего Смирнова.
— Она годовой абонемент выпрашивала, который я ей не дал.
— Почему?
— Она все равно не станет ходить, а выпрашивать не перестанет, то для себя, то для своих подружек, то для подружек подружек, то для парней подружек подружек. Я лучше Валерке с женой семейный годовой абонемент сделаю, чтобы они хоть в зале отдыхали, даже если сил туда ходить не будет.
— Но это-то, — Генка опять покрутил пальцем, — к разговору не относится.
— Ты меня ревнуешь? — удивленно догадался Сергей.
— Еще чего! — взбрыкнул парень. — Ничего подобного. Не меняй тему!
— Ты меня ревнуешь, — почему-то радостно оскалился Смирнов. — Чудище, тебе нечего по этому поводу переживать.
— Ты только зубы мне не заговаривай! — обиженно засопел Генка и попробовал пройти мимо, но его перехватили и сжали в крепких объятиях.
— Генка, — позвал Сергей, уткнувшись ему в живот. Большие руки с силой погладили по узкой спине, сминая белую рубашку.
— Чего? — все еще обиженно пробубнил тот.
— Ген, — проворные пальцы начали вытаскивать полы рубашки из-под пояса. — Ты себе хотя бы представляешь, что со мной делаешь?
— Ничего я не представляю, — недовольно ответил парень. — Ты мне не даешь это узнать. Доступ к телу закрыл.
— Это все временно, правда-правда.
Теплый влажный язык скользнул от пупка к диафрагме.
— Докажи, — у Генки невольно втянулся живот.
— Думаю, сейчас уже можно попробовать.
Щелкнул ремень, вжикнула молния, Генкины брюки упали на пол, туда же отправились и боксеры, нежные поцелуи опустились ниже.
— Я сегодня глаз не мог от тебя отвести. Ты так потрясающе смотришься в этой белой рубашке и галстуке, — признался Сергей.
Мужские руки оглаживали худые бедра, надавливали на тазовые косточки, нос зарывался в паховую растительность. Генка непроизвольно подавался вперед, вздрагивал, безотчетно облизывал губы и запускал пальцы в короткие волосы. Его рука потянулась ниже, он ухватился за узел галстука и потянул на себя, заставляя Сергея посмотреть вверх:
— А ты видишь, что со мной делаешь? — тихо спросил он, показывая на покрытую мурашками кожу. — Я ведь каждый раз с тобой голову теряю.
— Я польщен, — получил тихий ответ и счастливую улыбку.
— Не сбежишь?
Сергей отрицательно качнул головой, пристально смотря и не отрывая губ от его впалого живота, на котором остались влажные отметины. И куда только усталость делась?
Страница 20 из 28
