Фандом: Ориджиналы. Вот чего не сиделось придурку? Не поперся бы тогда к Сергею домой, может и не летел сейчас в одиночестве хрен знает куда. А вот сейчас стоит Генка в туалете самолета, летящем неизвестно на какой высоте, пялится на себя в зеркало, с голосами в голове и рефлектирует, как распоследняя истеричка! Обрадовался он, растекся сопливой лужей, поверил, что в его голубом тупичке фура с пряниками перевернулась. Идиот.
Добавить в моё избранное
97 мин, 37 сек 10102
Здесь, чуть дальше, два пенсионера — она в легком сарафане сидит в тенечке, а муж пытается от берега отплыть, но волны постоянно выталкивают его обратно на песок.
Вероятно, здоровье ему еще позволяет так активно двигаться. И как они не побоялись далеко уехать? Ладно, Генка мог предположить, что в их возрасте шкала страхов сдвинута. Но куда родные смотрят? У парня бы сердце не выдержало мать в таком возрасте в чужую страну отпускать.
Навстречу, чуть не сбив Генку, выехали двое велосипедистов, в которых он без труда узнал соседей по отелю. Двое мужиков солидного возраста и телосложения рассекали на двухколесном транспорте, переговариваясь и посмеиваясь. Они всегда вместе появлялись: и в столовке, и на пляже, и вот на великах. Теперь даже интересно стало — а живут они тоже вместе, в одном номере?
С другой стороны по бульвару шли еще двое парней. Загорелые до черноты, в рубашках нараспашку, в руках мороженое. Один со странной походкой, словно боится широкий шаг сделать. Второй, который обнимал приятеля за шею, дразнил — протягивал эскимо для пробы и тут же отодвигал подальше, чтобы не досталось.
А вот эти двое парней, сидящих в кафешке, тоже однозначно вместе. Оба в светлых шортах, футболках, с короткими стрижками, круглыми щечками. Похожие друг на друга как однояйцевые близнецы. Один что-то рассказывает, а второй со скучающим видом поставил подбородок на сцепленные руки, внемлет.
У Генки появилось такое чувство, что тут какой-то мировой заговор или зона, свободная от предрассудков, или просто воздух такой, от которого становится глубоко фиолетово, кто сюда приехал и с кем отдыхает. Ему и в голову не приходило, что можно вот так вот, не боясь и не скрываясь, держаться за руки, смотреть в глаза, всем видом показывая, кто кому принадлежит.
Время приближалось к вечеру. Погода начала портиться — небо заволокло тучами, вдалеке на линии горизонта стали проблескивать молнии, послышались раскаты грома, разбушевался ветер, срывая праздничную мишуру и разгоняя праздношатающихся с пляжа. Волны поднялись, подхлестывая отдыхающих, рискнувших подойти слишком близко к воде.
Какое-то смутное беспокойство поселилось в душе. Словно что-то должно произойти или уже произошло, а Генка пропустил этот момент. То ли нужно кого-то догонять, то ли ждать чего-то — хорошего или плохого. Хотя, с его везением, скорее плохого.
В панике огляделся вокруг в поисках каких-нибудь ответов или подсказок, но ничего конкретного не нашел. Не осталось ничего другого, как развернуться и пойти в сторону своего отеля.
Природа напомнила, что не зря это время года называется «сезоном дождей». Гроза, которая бродила на границе города, решила показать себя во всей красе.
Неожиданно шарахнуло дождем так сильно и жестко, что у Генки непроизвольно шея втянулась в плечи, как у черепахи. Случайные прохожие, которых застал ливень, с визгом и смехом побежали под крышу, прятаться от непогоды. Генку же, наоборот, ноги сами понесли прочь от бульвара, ближе к вздыбленным волнам.
Еще мгновение, и сплошной поток воды потек по крышам, стенам, машинам, дороге и дальше по песку, чтобы подпитать, охладить взбудораженное море. Небесные хляби разверзлись, волны с ревом накатывались, стараясь отгрызть, отвоевать кусочек пляжа. А Генка стоял посередине всей этой какофонии и с жадностью впитывал происходящее вокруг. Сзади пытались сбить с ног мощные ручьи. Впереди — агрессивные, хлесткие, огромные волны. Сверху — непрекращающийся водопад дождя. Парень промок насквозь моментально. Не прячась, расправил плечи, развел руки и подставил лицо под ливень.
Беспокойство стало отходить, но на его место просочились отчаяние и необъяснимая тоска.
Почему так? Вроде бы ищешь-ищешь кого-то, с кем чувствуешь себя живым, целым, а потом оказывается, что это только твои чувства, и никто их не разделяет.
Ведь казалось, что все сошлось в одном человеке. Они не клялись в вечном, не говорили «никогда» и«навсегда», не обещали голубого безоблачного будущего. Просто было осознание, понимание, что это он. С которым «в горе и радости». С которым не надо разжевывать простые истины и понятия. Все выщербленки, все вмятины и выпуклости совпали, спаялись, и разорвать эту связь казалось невозможно никакими силами.
Ведь все же хорошо было, что пошло не так? Где он пропустил все знаки и подсказки? Неужели, все ошибка и напрасная трата времени?
Генка чувствовал, когда Сергей мимо его дома на машине проезжал. На его одеколон вставало, даже если чужой человек пользовался таким же парфюмом. В присутствии Смирнова ноги становились ватными, и здравомыслие лагало после короткого: «Привет». На морде сразу же расплывалось счастливое дебильное выражение, и чтобы добиться от него рациональной реакции, Сергею приходилось очень постараться растормошить и повторять просьбу не по одному разу.
Естественно, Генку бесили некоторые привычки Смирнова.
Вероятно, здоровье ему еще позволяет так активно двигаться. И как они не побоялись далеко уехать? Ладно, Генка мог предположить, что в их возрасте шкала страхов сдвинута. Но куда родные смотрят? У парня бы сердце не выдержало мать в таком возрасте в чужую страну отпускать.
Навстречу, чуть не сбив Генку, выехали двое велосипедистов, в которых он без труда узнал соседей по отелю. Двое мужиков солидного возраста и телосложения рассекали на двухколесном транспорте, переговариваясь и посмеиваясь. Они всегда вместе появлялись: и в столовке, и на пляже, и вот на великах. Теперь даже интересно стало — а живут они тоже вместе, в одном номере?
С другой стороны по бульвару шли еще двое парней. Загорелые до черноты, в рубашках нараспашку, в руках мороженое. Один со странной походкой, словно боится широкий шаг сделать. Второй, который обнимал приятеля за шею, дразнил — протягивал эскимо для пробы и тут же отодвигал подальше, чтобы не досталось.
А вот эти двое парней, сидящих в кафешке, тоже однозначно вместе. Оба в светлых шортах, футболках, с короткими стрижками, круглыми щечками. Похожие друг на друга как однояйцевые близнецы. Один что-то рассказывает, а второй со скучающим видом поставил подбородок на сцепленные руки, внемлет.
У Генки появилось такое чувство, что тут какой-то мировой заговор или зона, свободная от предрассудков, или просто воздух такой, от которого становится глубоко фиолетово, кто сюда приехал и с кем отдыхает. Ему и в голову не приходило, что можно вот так вот, не боясь и не скрываясь, держаться за руки, смотреть в глаза, всем видом показывая, кто кому принадлежит.
Время приближалось к вечеру. Погода начала портиться — небо заволокло тучами, вдалеке на линии горизонта стали проблескивать молнии, послышались раскаты грома, разбушевался ветер, срывая праздничную мишуру и разгоняя праздношатающихся с пляжа. Волны поднялись, подхлестывая отдыхающих, рискнувших подойти слишком близко к воде.
Какое-то смутное беспокойство поселилось в душе. Словно что-то должно произойти или уже произошло, а Генка пропустил этот момент. То ли нужно кого-то догонять, то ли ждать чего-то — хорошего или плохого. Хотя, с его везением, скорее плохого.
В панике огляделся вокруг в поисках каких-нибудь ответов или подсказок, но ничего конкретного не нашел. Не осталось ничего другого, как развернуться и пойти в сторону своего отеля.
Природа напомнила, что не зря это время года называется «сезоном дождей». Гроза, которая бродила на границе города, решила показать себя во всей красе.
Неожиданно шарахнуло дождем так сильно и жестко, что у Генки непроизвольно шея втянулась в плечи, как у черепахи. Случайные прохожие, которых застал ливень, с визгом и смехом побежали под крышу, прятаться от непогоды. Генку же, наоборот, ноги сами понесли прочь от бульвара, ближе к вздыбленным волнам.
Еще мгновение, и сплошной поток воды потек по крышам, стенам, машинам, дороге и дальше по песку, чтобы подпитать, охладить взбудораженное море. Небесные хляби разверзлись, волны с ревом накатывались, стараясь отгрызть, отвоевать кусочек пляжа. А Генка стоял посередине всей этой какофонии и с жадностью впитывал происходящее вокруг. Сзади пытались сбить с ног мощные ручьи. Впереди — агрессивные, хлесткие, огромные волны. Сверху — непрекращающийся водопад дождя. Парень промок насквозь моментально. Не прячась, расправил плечи, развел руки и подставил лицо под ливень.
Беспокойство стало отходить, но на его место просочились отчаяние и необъяснимая тоска.
Почему так? Вроде бы ищешь-ищешь кого-то, с кем чувствуешь себя живым, целым, а потом оказывается, что это только твои чувства, и никто их не разделяет.
Ведь казалось, что все сошлось в одном человеке. Они не клялись в вечном, не говорили «никогда» и«навсегда», не обещали голубого безоблачного будущего. Просто было осознание, понимание, что это он. С которым «в горе и радости». С которым не надо разжевывать простые истины и понятия. Все выщербленки, все вмятины и выпуклости совпали, спаялись, и разорвать эту связь казалось невозможно никакими силами.
Ведь все же хорошо было, что пошло не так? Где он пропустил все знаки и подсказки? Неужели, все ошибка и напрасная трата времени?
Генка чувствовал, когда Сергей мимо его дома на машине проезжал. На его одеколон вставало, даже если чужой человек пользовался таким же парфюмом. В присутствии Смирнова ноги становились ватными, и здравомыслие лагало после короткого: «Привет». На морде сразу же расплывалось счастливое дебильное выражение, и чтобы добиться от него рациональной реакции, Сергею приходилось очень постараться растормошить и повторять просьбу не по одному разу.
Естественно, Генку бесили некоторые привычки Смирнова.
Страница 23 из 28
