Фандом: Ориджиналы. Вот чего не сиделось придурку? Не поперся бы тогда к Сергею домой, может и не летел сейчас в одиночестве хрен знает куда. А вот сейчас стоит Генка в туалете самолета, летящем неизвестно на какой высоте, пялится на себя в зеркало, с голосами в голове и рефлектирует, как распоследняя истеричка! Обрадовался он, растекся сопливой лужей, поверил, что в его голубом тупичке фура с пряниками перевернулась. Идиот.
Добавить в моё избранное
97 мин, 37 сек 10071
Никиту и Митрича он видел на фестивале «ПроДвижение» и составить какое-то представление о них не успел. Зато теперь знал точно — с виду нормальные и адекватные люди при ближайшем рассмотрении оказались не без большой доли придури. Он вообще сильно заблуждался в отношении этих взрослых. Ему казалось, что со временем, с годами человек должен вести себя более сдержанно, степенно, весомей. Но Генка очень ошибся, глядя на эту чудаковатую троицу. И вообще, он только потом понял, что Митрич не просто«друг детства», как его пытались убедить, что у Сергея с ним были более чем тесные контакты «третьей степени». Хотя, чего уж врать, время провели хорошо: Митрич со своим Никитой тоже оказались нетрадиционной семейкой, рассказывали, как удачно съездили в отпуск на три дня, хвастались парными кольцами и все расстались довольные друг другом. Эта поездка многое дала Генке. Он почувствовал, что немного завидует этим двум, и ревнует Сергея, который как-то уж слишком пристально присматривается к этой парочке. И все же поездка дала небольшую, но уверенность, что у таких отношений есть будущее, если только очень-очень постараться.
Вот только после сегодняшнего происшествия вряд ли у них будет еще что-то общее. Генка был раздавлен, разбит, растерян и дезориентирован. Было намного хуже, чем в первый раз, когда Сергей пропал. Там-то хотя бы теплилась надежда на случайную или не случайную встречу, а сейчас, после того, как узнали друг друга, приняли, после все этого было еще больней и обидней.
Это всегда так? За свой двадцать один год Генка первый раз так сильно влюбился, что растерял все ориентиры и тормоза. Ничего, кроме Сергея, вокруг не видел, не слышал, не чувствовал.
Ведь казалось, ничего не предвещало. Где он пропустил тот сигнал, когда у Сергея «натуральные корни» полезли?
Третья идея, как поступить в данной ситуации, показалась самой рациональной: валить нахер. Чтоб глаза Серегины злоебучие не видеть. Чтоб голос, от которого Генкины колени слабеют, не слышать. Запах, въевшийся в поры, не чувствовать. Словам лживым не верить.
Придя домой и не давая себе подумать, влез на первый попавшийся сайт с «горящими» путевками. Выставил фильтр, какой показался самым удачным, и нажал на«Поиск». Отпускные плюс еженедельные денежные вливания «Спасибо за секс» от Сергея Александровича, которые назывались более прилично — «карманные расходы», всего этого с лихвой хватило для оплаты путевки. Не включая мозги, оплатил по карте и кинулся собирать рюкзак. Через час пришло подтверждение брони, и путешественник со спокойной душой заказал билет на самолет до северной столицы.
Уже сидя в такси, везшее в местный аэропорт, Генка вспомнил об еще одном деле, без которого он не мог никуда сдвинуться с места. Он достал телефон, помедитировал на экран, собираясь с духом, и нажал вызов:
— Ма, привет. Извини, что так внезапно, но должен тебя предупредить — я уезжаю.
— Да? — было слышно, как мама на том конце связи чем-то хрумкает. — Надолго? Тебя к ужину ждать?
— К ужину вряд ли. Я далеко уезжаю.
— На все выходные?
— Почти. На неделю.
Пауза в динамике не предвещала ничего хорошего.
— На неделю? И куда, если не секрет?
Гена назвал страну и отель, куда купил поездку и мысленно сжался.
— О как! Интересно. Уходишь с утра на работу, думаешь, что все в порядке, а ближе к вечеру выясняется, что тебя сын родной за бортом оставил.
— Я не оставил. Просто… мне подумать надо.
— Я тоже хочу подумать. Возьми меня с собой. Ты будешь в одном месте думать, я в другом. Наши мысли даже пересекаться не будут. Я тебе обещаю.
Мама всегда начинала юморить, когда не знала, как реагировать на какое-либо неприятное происшествие. Вероятно, это какая-то психологическая защитная реакция. Даже когда отец их бросил, мама не могла молчать и, не переставая, сыпала шутками, как собственного, так и чужого сочинения. «Он уходил, а я молчала, а как хотелось танцевать» — было ее девизом в тот период.«Такое счастье, как я, — говорила она одиннадцатилетнему сыну, — должно еще кому-нибудь достаться. Негоже на меня монополию объявлять». А когда случайно напоролась на компьютере сына на сайты с гей-порно, то ее возмущению не было предела: «Это что ж получается? Я не смогу своих внуков научить матерным словам? Так я не реализую свою жизненную задачу, наш генетический код будет утерян. Вся жизнь насмарку!»
И сейчас было примерно то же самое, к сорока годам ее натура совершенно не поменялась:
— Там сейчас сезон дождей начинается, тебя ж в море смоет. Ты хоть абордажный крюк с собой носи. Если что — стреляй по движущимся мишеням.
— Хорошо, как скажешь.
— Ты туда один едешь или вас там несколько думающих собирается?
— Один, ма. Поэтому и еду, чтобы одному побыть.
— На какие нетрудовые доходы?
— На свои. Почти.
— На Новый год-то приедешь?
Вот только после сегодняшнего происшествия вряд ли у них будет еще что-то общее. Генка был раздавлен, разбит, растерян и дезориентирован. Было намного хуже, чем в первый раз, когда Сергей пропал. Там-то хотя бы теплилась надежда на случайную или не случайную встречу, а сейчас, после того, как узнали друг друга, приняли, после все этого было еще больней и обидней.
Это всегда так? За свой двадцать один год Генка первый раз так сильно влюбился, что растерял все ориентиры и тормоза. Ничего, кроме Сергея, вокруг не видел, не слышал, не чувствовал.
Ведь казалось, ничего не предвещало. Где он пропустил тот сигнал, когда у Сергея «натуральные корни» полезли?
Третья идея, как поступить в данной ситуации, показалась самой рациональной: валить нахер. Чтоб глаза Серегины злоебучие не видеть. Чтоб голос, от которого Генкины колени слабеют, не слышать. Запах, въевшийся в поры, не чувствовать. Словам лживым не верить.
Придя домой и не давая себе подумать, влез на первый попавшийся сайт с «горящими» путевками. Выставил фильтр, какой показался самым удачным, и нажал на«Поиск». Отпускные плюс еженедельные денежные вливания «Спасибо за секс» от Сергея Александровича, которые назывались более прилично — «карманные расходы», всего этого с лихвой хватило для оплаты путевки. Не включая мозги, оплатил по карте и кинулся собирать рюкзак. Через час пришло подтверждение брони, и путешественник со спокойной душой заказал билет на самолет до северной столицы.
Уже сидя в такси, везшее в местный аэропорт, Генка вспомнил об еще одном деле, без которого он не мог никуда сдвинуться с места. Он достал телефон, помедитировал на экран, собираясь с духом, и нажал вызов:
— Ма, привет. Извини, что так внезапно, но должен тебя предупредить — я уезжаю.
— Да? — было слышно, как мама на том конце связи чем-то хрумкает. — Надолго? Тебя к ужину ждать?
— К ужину вряд ли. Я далеко уезжаю.
— На все выходные?
— Почти. На неделю.
Пауза в динамике не предвещала ничего хорошего.
— На неделю? И куда, если не секрет?
Гена назвал страну и отель, куда купил поездку и мысленно сжался.
— О как! Интересно. Уходишь с утра на работу, думаешь, что все в порядке, а ближе к вечеру выясняется, что тебя сын родной за бортом оставил.
— Я не оставил. Просто… мне подумать надо.
— Я тоже хочу подумать. Возьми меня с собой. Ты будешь в одном месте думать, я в другом. Наши мысли даже пересекаться не будут. Я тебе обещаю.
Мама всегда начинала юморить, когда не знала, как реагировать на какое-либо неприятное происшествие. Вероятно, это какая-то психологическая защитная реакция. Даже когда отец их бросил, мама не могла молчать и, не переставая, сыпала шутками, как собственного, так и чужого сочинения. «Он уходил, а я молчала, а как хотелось танцевать» — было ее девизом в тот период.«Такое счастье, как я, — говорила она одиннадцатилетнему сыну, — должно еще кому-нибудь достаться. Негоже на меня монополию объявлять». А когда случайно напоролась на компьютере сына на сайты с гей-порно, то ее возмущению не было предела: «Это что ж получается? Я не смогу своих внуков научить матерным словам? Так я не реализую свою жизненную задачу, наш генетический код будет утерян. Вся жизнь насмарку!»
И сейчас было примерно то же самое, к сорока годам ее натура совершенно не поменялась:
— Там сейчас сезон дождей начинается, тебя ж в море смоет. Ты хоть абордажный крюк с собой носи. Если что — стреляй по движущимся мишеням.
— Хорошо, как скажешь.
— Ты туда один едешь или вас там несколько думающих собирается?
— Один, ма. Поэтому и еду, чтобы одному побыть.
— На какие нетрудовые доходы?
— На свои. Почти.
— На Новый год-то приедешь?
Страница 5 из 28
