Фандом: Ориджиналы. Вот чего не сиделось придурку? Не поперся бы тогда к Сергею домой, может и не летел сейчас в одиночестве хрен знает куда. А вот сейчас стоит Генка в туалете самолета, летящем неизвестно на какой высоте, пялится на себя в зеркало, с голосами в голове и рефлектирует, как распоследняя истеричка! Обрадовался он, растекся сопливой лужей, поверил, что в его голубом тупичке фура с пряниками перевернулась. Идиот.
Добавить в моё избранное
97 мин, 37 сек 10076
«Серый, сгинь из моей головы!»
Завязать разговор оказалось парой пустяков. Что читаешь, давно ли приехал, откуда, на сколько, как отдыхается, в каком отеле? Несколько банальных вопросов, и вот уже мальчик-одуванчик радостно вскидывает на Генку свои огромные голубые глазки, застенчиво улыбается и выписывает пальчиком художественные загогульки на песочке. Прэлесть.
Одно смущало. Волосы, которые он так аккуратно заправлял за ушко, были такого же оттенка, как и одного Генкиного хорошего знакомого.
Знакомого?
Гена мысленно фыркнул: «Ты теперь переходишь в разряд» знакомых«и радуйся, что пока еще» хороших«.»
Они проболтали, сидя рядышком на пляже, до самого вечера. Расставаться не хотелось, поэтому решили через час встретиться и продолжить общение в ближайшем развлекательном заведении.
Как Генка и предполагал, мальчик оказался слабеньким — развезло парнишку буквально с трех рюмок. Он начал пританцовывать, крутить задницей, сидя на мягком диванчике за низким столиком, подпевать и хватать своего спутника за руки. Гена снисходительно улыбался себе под нос, предвкушая дальнейшее продолжение знакомства в более безлюдном месте.
Одуванчик не усидел, подскочил и пошел в зал, демонстрировать свои танцевальные навыки. Мальчик был хорош, гибкий, пластичный, музыкальный. Он отпустил себя, танцевал будто один в зале, эротично изгибался, призывно вскидывал руки, манил, чертяка, привлекал внимание. В какой-то момент к нему пристроился загорелый до черноты немец, который уже подкатывал к ним. Парнишка так увлекся музыкой, что даже не заметил этого.
Гена отошел к бару, повторить заказ, немного задержался, расплачиваясь и уточняя, какая им конкретно нужна выпивка. Когда вернулся на место, то своего спутника в зале не обнаружил. Так же как и того немца, который хороводил рядом.
На улицу Одуванчик выйти не мог, потому что не проходил мимо бара, да и легкий кардиган все еще лежал на диване. Оставалось только одно направление, куда он мог пойти.
Гена взял свою выпивку и пошел в сторону туалетов. Чтобы попасть в клозеты, нужно было пройти по крытой арке с лавочками, окруженной ароматно пахнущими кустами.
Уже подходя к туалетам, догадался, что сейчас услышит. Из одной кабинки доносились приглушенные звуки, которые не оставляли сомнений, чем там сейчас занимаются. Для успокоения совести прислушался — по обоюдному хоть согласию это происходит? После «даст иш фантастиш» и«да-да, вот тут» облегченно выдохнул и вернулся в цветущую арку.
Парень поудобней устроился на лавочке и продолжил наслаждаться атмосферой и выпивкой. Теплый вечер, пьянящий запах каких-то цветов, звуки музыки на заднем плане. Кайф в чистом виде.
Как ни странно, но разочарования он не почувствовал. Наоборот, легче стало. Словно ждал, что кто-то придет и решит за него какую-то сложную задачу.
А помнишь, как мы с тобой познакомились?
«Это даже на полноценное знакомство не тянет».
Полтора года назад летом стояла неимоверная жара, казалось, что вместе с асфальтом в городе плавятся и мозги. Места скопления людей соответствовали местам с работающими кондиционерами, как у животных у водопоя, только они и спасали от перегрева. Генкина кафешка располагалась в торговом центре, и в тот вечер оказалась набита посетителями под завязку. Он закончил сессию без хвостов, нашел работу с подходящим графиком, мама не убила после камминг-аута — жизнь налаживалась, и ничего не предвещало каких-либо потрясений или невзгод.
В тот момент, стоя за прилавком, как обычно, демонстрировал свою фирменную улыбку, от которой уже свело скулы, принимал заказы, тараторя заученные фразы, и поглядывал на часы в ожидании очередного перерыва. Когда подошла очередь следующего посетителя, то все зазубренные слова выветрились из головы за долю секунды, а сердце подозрительно икнуло, словно забыло, в какой последовательности нужно мышцы сокращать.
Перед ним стоял мужчина, таращился и молчал. Средних лет, мощный, высокий, с намечающейся пивной «беременностью», в легком офисном костюме. Он не сводил темных глаз с молодого работника и не произносил ни слова. Парень, совершенно не привыкший к такому пристальному вниманию, стушевался, но вспомнив об обязанностях, заучено спросил:
— Вам на вынос или в зал?
— В зал, — хрипло выдавил покупатель, все еще продолжая изучать Генку.
С трудом выбив из клиента заказ, рассчитавшись и отправив того с подносом к столикам, парень все не мог избавиться от тяжелого взгляда, которым тот прожигал его насквозь. Это сбивало с привычного ритма: Генка начал ошибаться, переспрашивать, ронять коробки с едой. Казалось, все в этом кафе знают, все видят и чувствуют то же, что и Генка. Все переглядываются, перешептываются и обсуждают, как на парня открыта охота, его выслеживают, высматривают, следят за каждым движением, словом, жестом.
Завязать разговор оказалось парой пустяков. Что читаешь, давно ли приехал, откуда, на сколько, как отдыхается, в каком отеле? Несколько банальных вопросов, и вот уже мальчик-одуванчик радостно вскидывает на Генку свои огромные голубые глазки, застенчиво улыбается и выписывает пальчиком художественные загогульки на песочке. Прэлесть.
Одно смущало. Волосы, которые он так аккуратно заправлял за ушко, были такого же оттенка, как и одного Генкиного хорошего знакомого.
Знакомого?
Гена мысленно фыркнул: «Ты теперь переходишь в разряд» знакомых«и радуйся, что пока еще» хороших«.»
Они проболтали, сидя рядышком на пляже, до самого вечера. Расставаться не хотелось, поэтому решили через час встретиться и продолжить общение в ближайшем развлекательном заведении.
Как Генка и предполагал, мальчик оказался слабеньким — развезло парнишку буквально с трех рюмок. Он начал пританцовывать, крутить задницей, сидя на мягком диванчике за низким столиком, подпевать и хватать своего спутника за руки. Гена снисходительно улыбался себе под нос, предвкушая дальнейшее продолжение знакомства в более безлюдном месте.
Одуванчик не усидел, подскочил и пошел в зал, демонстрировать свои танцевальные навыки. Мальчик был хорош, гибкий, пластичный, музыкальный. Он отпустил себя, танцевал будто один в зале, эротично изгибался, призывно вскидывал руки, манил, чертяка, привлекал внимание. В какой-то момент к нему пристроился загорелый до черноты немец, который уже подкатывал к ним. Парнишка так увлекся музыкой, что даже не заметил этого.
Гена отошел к бару, повторить заказ, немного задержался, расплачиваясь и уточняя, какая им конкретно нужна выпивка. Когда вернулся на место, то своего спутника в зале не обнаружил. Так же как и того немца, который хороводил рядом.
На улицу Одуванчик выйти не мог, потому что не проходил мимо бара, да и легкий кардиган все еще лежал на диване. Оставалось только одно направление, куда он мог пойти.
Гена взял свою выпивку и пошел в сторону туалетов. Чтобы попасть в клозеты, нужно было пройти по крытой арке с лавочками, окруженной ароматно пахнущими кустами.
Уже подходя к туалетам, догадался, что сейчас услышит. Из одной кабинки доносились приглушенные звуки, которые не оставляли сомнений, чем там сейчас занимаются. Для успокоения совести прислушался — по обоюдному хоть согласию это происходит? После «даст иш фантастиш» и«да-да, вот тут» облегченно выдохнул и вернулся в цветущую арку.
Парень поудобней устроился на лавочке и продолжил наслаждаться атмосферой и выпивкой. Теплый вечер, пьянящий запах каких-то цветов, звуки музыки на заднем плане. Кайф в чистом виде.
Как ни странно, но разочарования он не почувствовал. Наоборот, легче стало. Словно ждал, что кто-то придет и решит за него какую-то сложную задачу.
А помнишь, как мы с тобой познакомились?
«Это даже на полноценное знакомство не тянет».
Полтора года назад летом стояла неимоверная жара, казалось, что вместе с асфальтом в городе плавятся и мозги. Места скопления людей соответствовали местам с работающими кондиционерами, как у животных у водопоя, только они и спасали от перегрева. Генкина кафешка располагалась в торговом центре, и в тот вечер оказалась набита посетителями под завязку. Он закончил сессию без хвостов, нашел работу с подходящим графиком, мама не убила после камминг-аута — жизнь налаживалась, и ничего не предвещало каких-либо потрясений или невзгод.
В тот момент, стоя за прилавком, как обычно, демонстрировал свою фирменную улыбку, от которой уже свело скулы, принимал заказы, тараторя заученные фразы, и поглядывал на часы в ожидании очередного перерыва. Когда подошла очередь следующего посетителя, то все зазубренные слова выветрились из головы за долю секунды, а сердце подозрительно икнуло, словно забыло, в какой последовательности нужно мышцы сокращать.
Перед ним стоял мужчина, таращился и молчал. Средних лет, мощный, высокий, с намечающейся пивной «беременностью», в легком офисном костюме. Он не сводил темных глаз с молодого работника и не произносил ни слова. Парень, совершенно не привыкший к такому пристальному вниманию, стушевался, но вспомнив об обязанностях, заучено спросил:
— Вам на вынос или в зал?
— В зал, — хрипло выдавил покупатель, все еще продолжая изучать Генку.
С трудом выбив из клиента заказ, рассчитавшись и отправив того с подносом к столикам, парень все не мог избавиться от тяжелого взгляда, которым тот прожигал его насквозь. Это сбивало с привычного ритма: Генка начал ошибаться, переспрашивать, ронять коробки с едой. Казалось, все в этом кафе знают, все видят и чувствуют то же, что и Генка. Все переглядываются, перешептываются и обсуждают, как на парня открыта охота, его выслеживают, высматривают, следят за каждым движением, словом, жестом.
Страница 7 из 28
