Тот самый вопрос

У меня вспотели ладони.

Я иду по главной улице городка Итчен Ворзи. Не в своём обычном темпе, а со скоростью Гермионы — так дорога к дому её родителей займет чуть больше времени.

Бреду по тротуару, машины на скорости проезжают мимо. Мелькают незнакомые лица водителей. Безымянные люди спешат по своим маггловским делам. Они меня не знают и понятия не имеют о том, что я собираюсь сделать. А если бы и имели, им было бы плевать.

Что за странная мысль?

Я смотрю вниз, на свои ноги, которые неумолимо движутся вперёд. Шнурок развязался. Завязать или нет? Если я остановлюсь, хватит ли мне духу идти дальше?

Я размышляю о ходьбе! О ходьбе никто не размышляет, это одна из тех вещей, которая происходит автоматически. Кто станет думать о том, как следует перебирать ногами, мысленно пользуясь при этом словечками своей девушки, вроде «неумолимо»?

У меня вспотели ладони; в горле пересохло.

Может ли во рту пересохнуть из-за того, что ладони влажные?

Рон, не будь нелепым!

Мне страшно. И это тоже нелепо.

Я учился в школе вместе с Гарри и последние три года работаю аврором. Мне знакомо чувство страха, и сейчас мне действительно страшно. Но почему? Нужно бояться, когда твоя жизнь под угрозой, а не когда ты собираешься…

Жаль, что её не было в квартирке на Шейни Уок. В Челси всё было бы намного проще. Я представлял, как зайду к ней и задам свой вопрос. Но нет, пришлось менять планы, потому что Гермиона в Хэмпшире, у родителей. Это будет очень непросто. Как всё пройдёт?

Нужно подумать о чем-нибудь другом.

Гермиона! Нужно подумать о Гермионе. В конце концов, я здесь из-за неё.

Она красивая. И на удивление эмоциональная — и не только, когда речь идёт о правах домашних эльфов. Мы не виделись четыре дня, потому что Гермиона снова ездила в Брюссель. Она наверняка привезла немного вина (это стало традицией), а на сегодня спланировала вечер на двоих, только она и я, чтобы как следует поприветствовать друг друга после разлуки. Вспоминаю ночь накануне её отъезда. Гермиона была…

Я поворачиваю к парадному входу дома её родителей, так что мне ни в коем случае нельзя думать о том, что мы с Гермионой делали в ночь перед её отъездом. Но как мне об этом не думать? Нужно на что-нибудь отвлечься…

Мне нужен чёткий план.

Достаю из кармана часы и проверяю, который час. Нужно всё тщательно спланировать, а уже пять минут одиннадцатого.

Не раньше десяти, не позже одиннадцати — так мы договорились. Интересно, как там Гарри? Он-то уж точно уже получил свой ответ. Интересно, о чём он думал по пути в Нору? Возвращаюсь к своим последним мыслям…

Нет, теперь я совершенно точно не должен представлять себе, о чём думал Гарри.

Чёрт!

Что я буду делать, если она скажет «нет»?

Эта мысль отрезвляет, и я, наконец, осознаю, чего боюсь. Если она скажет «нет», это будет хуже смерти. Ну, или это будет особый вид смерти. Короче, если она скажет «нет», мне конец.

Моя жизнь в руках Гермионы. Интересно, когда и где она получила эту власть надо мной?

Малфой-мэнор? После того случая я осознал, как всё серьезно. Похороны Дамблдора? Уже тогда я всё понял. Святочный бал? Я был жалок. И настолько глуп, что ревновал и не понимал, что ревную. В отличие от Гермионы, которая до конца моих дней будет об этом напоминать.

Рон, твоя жизнь изменится навсегда. Появятся обязательства. Но разве не этого ты хотел лет с… семнадцати… или около того? Хочет ли она того же?

Нет, это дурацкая затея.

Зачем мы с Гарри всё это придумали?

Мы с Гермионой давно вместе; Гарри с Джинни тоже. Мы остаёмся самыми популярными парами уже больше трёх лет и по-прежнему постоянно попадаем в газеты. Кажется, скоро мы снова станем новостью дня.

— Вот это синхронность, — сказал Гарри, когда я сообщил ему, что собираюсь сделать. Он признался, что планировал то же самое.

Мы по отдельности приняли одинаковые решения. Наши девушки вряд ли в это поверят, но мы с Гарри, правда, ничего не обсуждали, пока не подобрали кольца.

Я потратил несколько недель, чтобы купить подходящее кольцо, которое сейчас лежит у меня в кармане (рука тянется внутрь куртки и проверяет, на месте ли оно). Мой сейф в банке опустел наполовину. Гарри и выбирать не пришлось. Все драгоценности его матери, включая обручальное кольцо, лежали у него в сейфе. Он просто отнёс кольцо ювелиру, чтобы тот подогнал его под нужный размер.

Когда мы обнаружили, что мыслим в одном направлении, Гарри предложил свой план. И я согласился. Потому что мы знаем, как поступят девчонки, как только услышат тот самый вопрос. Одна поспешит поделиться новостью с другой, а вторая расстроится или станет что-то подозревать, и это испортит весь сюрприз.

Я иду, замедляясь с каждым шагом. А сердце — наоборот.