Фандом: Шерлок BBC. Мориарти увольняет своего снайпера в канун Рождества. Тот скрывается и ждёт выстрела в спину, но почему-то доживает до нового сочельника. А потом ему надоедает ждать.
Добавить в моё избранное
11 мин, 16 сек 8414
Пахло выпечкой, корицей, анисом и хвоёй. Красно-жёлтые огни перемежались с зелёными, плясали на асфальте. Празднично одетая толпа с весёлым гулом выходила из церкви.
Себастьян прикуривал сигарету, стоя в тени, спиной к нефу — военная привычка держать спину защищённой. Он спрятал зажигалку в карман джинсов и затянулся, выпуская дым в ночное небо. Зачем было приходить на мессу? Он и сам не знал. Просто… виделось в этом нечто справедливое, вроде отдачи долгов.
Себастьян никак не рассчитывал дожить до нового Рождества, после того как Мориарти выставил его вон. В сочельник. В память врезались равнодушный взгляд чёрных глаз и небрежное:
— Ты мне больше не нужен, Моран. Выходное пособие на счёт я перевёл. Свободен.
Он стоял, как оплёванный, посреди роскошного гостиничного номера, а Джим продолжал строчить что-то на ноутбуке. Лишь когда Мориарти поднял голову, Себастьян, наконец-то, осознал смысл сказанного. Потому что тот смотрел на него, как на пустое место. В глубине зрачков зарождались огоньки бешенства — а Себастьян слишком часто видел его последствия. Промедление было самоубийством, но он всё же уточнил:
— Я уволен, босс?
И вздрогнул, услышав короткое:
— Да.
Джим отвернулся, тонкие пальцы затанцевали по клавиатуре. Себастьян молча подхватил кейс с винтовкой и вышел. В голове звенела тишина. Он миновал холл отеля, постоял минуту на пороге, нашаривая в кармане пачку сигарет. Интересно, как далеко ему дадут уйти: до вон того поворота? До ближайшей остановки? До аэропорта — вряд ли. Себастьян не сомневался, что снайпер ведёт его от дверей номера. Люди Джима увольнялись только на тот свет.
Он ждал выстрела, покупая билеты на рейс в Марокко. Получая поддельный паспорт. Высаживаясь в третьем аэропорту и зачем-то путая следы. Ждал, выходя из самолёта в Мексике, добираясь до Табаско, одного из самых криминальных штатов, поднимая старые связи и находя потенциальных заказчиков.
Недели превращались в месяцы, а выстрела всё не было. Но Себастьян продолжал ждать. Он ездил только на такси, не расставался с оружием и постоянно менял квартиры. Каждый вечер проверял их на взрывчатку и камеры, но всё равно засыпал с равнодушной мыслью: смерть во сне — самая лёгкая.
Заказов было много. Местные авторитеты спорили из-за отменного снайпера, пару раз его пытались перекупить и убить — но Себастьян держался начеку. Он только одному человеку согласен был подставить горло, тому, кого считал сильнейшим. Но тот почему-то медлил. Поэтому Себастьян сегодня оказался в церкви: попросить. Он не молился даже в песках Афганистана, только грязно ругался под обстрелом, разрывая зубами бинты и затыкая рану. А сейчас… ему надоело ждать. Себастьян хотел выйти из игры, но не собирался выбыть за бесценок, застреленный пешкой Мориарти.
Он скрывался с упорством затравленного зверя.
Ему нужен был Джим, неуловимый и переменчивый, как ртуть, и столь же ядовитый. Опасный и быстрый, как змея. Конечно, Себастиан знал, что киллеры до старости не доживают, но ему нравилось представлять, что однажды Джим убьёт его лично. Неважно, как, главное — своей рукой. Выстрелом в упор, стоя так близко, чтобы позволить Себастиану перед смертью рухнуть в бездонную черноту его глаз — жуткую и манящую, как горящая нефть. Было в этом нечто интимное. Более личное, чем физическая близость.
Джим презирал грязную работу. Впрочем, когда на него находило, он мог что угодно превратить в феерическое шоу, даже убийство собственного снайпера. Так что шанс у Себастиана был.
Да, он никому не позволял использовать себя вслепую, но Джим… его планы оставались выше понимания даже опытных игроков. Себастиан заключил с ним контракт — продал душу и тело, о чем ни разу не пожалел. А Джим контракт не разорвал — факт, имеющий огромное значение для тех, кто понимает. Именно поэтому Себастиан продолжал надеяться на финал подостойнее выстрела в спину. Поэтому оставался вольным наёмником, никого не называя «боссом».
Себастиан бросил окурок под ноги, прищурился на тлеющий в темноте огонёк. Втянул воздух, как хорошую затяжку — горьковато-химический дым от фейерверков, со сладким и пряным привкусом. Повернулся к выходу и замер на полшаге, схваченный колючим ощущением чужого взгляда. Волосы на затылке встали дыбом.
Нет, взгляд был вовсе не чужим.
Себастиан медленно обернулся.
Знакомая сухощавая фигура застыла в тени, на краю тротуара: королевская осанка, щегольский чёрный костюм, откровенно неуместный в карнавальных декорациях. Огни гирлянд расчерчивали лицо, окрашивали алым воротничок рубашки. Руки были небрежно сунуты в карманы.
Джим стоял абсолютно спокойно, даже расслабленно. Чёрные глаза блестели, как глубокая вода в свете ночных костров.
Себастиан частенько оказывался на волосок от смерти и никогда не пасовал. Но сейчас огни вдруг вспыхнули слишком ослепительно, а запах дыма и пряностей ощутился особенно ярко.
Себастьян прикуривал сигарету, стоя в тени, спиной к нефу — военная привычка держать спину защищённой. Он спрятал зажигалку в карман джинсов и затянулся, выпуская дым в ночное небо. Зачем было приходить на мессу? Он и сам не знал. Просто… виделось в этом нечто справедливое, вроде отдачи долгов.
Себастьян никак не рассчитывал дожить до нового Рождества, после того как Мориарти выставил его вон. В сочельник. В память врезались равнодушный взгляд чёрных глаз и небрежное:
— Ты мне больше не нужен, Моран. Выходное пособие на счёт я перевёл. Свободен.
Он стоял, как оплёванный, посреди роскошного гостиничного номера, а Джим продолжал строчить что-то на ноутбуке. Лишь когда Мориарти поднял голову, Себастьян, наконец-то, осознал смысл сказанного. Потому что тот смотрел на него, как на пустое место. В глубине зрачков зарождались огоньки бешенства — а Себастьян слишком часто видел его последствия. Промедление было самоубийством, но он всё же уточнил:
— Я уволен, босс?
И вздрогнул, услышав короткое:
— Да.
Джим отвернулся, тонкие пальцы затанцевали по клавиатуре. Себастьян молча подхватил кейс с винтовкой и вышел. В голове звенела тишина. Он миновал холл отеля, постоял минуту на пороге, нашаривая в кармане пачку сигарет. Интересно, как далеко ему дадут уйти: до вон того поворота? До ближайшей остановки? До аэропорта — вряд ли. Себастьян не сомневался, что снайпер ведёт его от дверей номера. Люди Джима увольнялись только на тот свет.
Он ждал выстрела, покупая билеты на рейс в Марокко. Получая поддельный паспорт. Высаживаясь в третьем аэропорту и зачем-то путая следы. Ждал, выходя из самолёта в Мексике, добираясь до Табаско, одного из самых криминальных штатов, поднимая старые связи и находя потенциальных заказчиков.
Недели превращались в месяцы, а выстрела всё не было. Но Себастьян продолжал ждать. Он ездил только на такси, не расставался с оружием и постоянно менял квартиры. Каждый вечер проверял их на взрывчатку и камеры, но всё равно засыпал с равнодушной мыслью: смерть во сне — самая лёгкая.
Заказов было много. Местные авторитеты спорили из-за отменного снайпера, пару раз его пытались перекупить и убить — но Себастьян держался начеку. Он только одному человеку согласен был подставить горло, тому, кого считал сильнейшим. Но тот почему-то медлил. Поэтому Себастьян сегодня оказался в церкви: попросить. Он не молился даже в песках Афганистана, только грязно ругался под обстрелом, разрывая зубами бинты и затыкая рану. А сейчас… ему надоело ждать. Себастьян хотел выйти из игры, но не собирался выбыть за бесценок, застреленный пешкой Мориарти.
Он скрывался с упорством затравленного зверя.
Ему нужен был Джим, неуловимый и переменчивый, как ртуть, и столь же ядовитый. Опасный и быстрый, как змея. Конечно, Себастиан знал, что киллеры до старости не доживают, но ему нравилось представлять, что однажды Джим убьёт его лично. Неважно, как, главное — своей рукой. Выстрелом в упор, стоя так близко, чтобы позволить Себастиану перед смертью рухнуть в бездонную черноту его глаз — жуткую и манящую, как горящая нефть. Было в этом нечто интимное. Более личное, чем физическая близость.
Джим презирал грязную работу. Впрочем, когда на него находило, он мог что угодно превратить в феерическое шоу, даже убийство собственного снайпера. Так что шанс у Себастиана был.
Да, он никому не позволял использовать себя вслепую, но Джим… его планы оставались выше понимания даже опытных игроков. Себастиан заключил с ним контракт — продал душу и тело, о чем ни разу не пожалел. А Джим контракт не разорвал — факт, имеющий огромное значение для тех, кто понимает. Именно поэтому Себастиан продолжал надеяться на финал подостойнее выстрела в спину. Поэтому оставался вольным наёмником, никого не называя «боссом».
Себастиан бросил окурок под ноги, прищурился на тлеющий в темноте огонёк. Втянул воздух, как хорошую затяжку — горьковато-химический дым от фейерверков, со сладким и пряным привкусом. Повернулся к выходу и замер на полшаге, схваченный колючим ощущением чужого взгляда. Волосы на затылке встали дыбом.
Нет, взгляд был вовсе не чужим.
Себастиан медленно обернулся.
Знакомая сухощавая фигура застыла в тени, на краю тротуара: королевская осанка, щегольский чёрный костюм, откровенно неуместный в карнавальных декорациях. Огни гирлянд расчерчивали лицо, окрашивали алым воротничок рубашки. Руки были небрежно сунуты в карманы.
Джим стоял абсолютно спокойно, даже расслабленно. Чёрные глаза блестели, как глубокая вода в свете ночных костров.
Себастиан частенько оказывался на волосок от смерти и никогда не пасовал. Но сейчас огни вдруг вспыхнули слишком ослепительно, а запах дыма и пряностей ощутился особенно ярко.
Страница 1 из 4
