Фандом: Гарри Поттер. Рон устраивает лучшему другу личную жизнь, Лаванда устраивает Рону истерики, близнецы Уизли устраивают свои бизнес-дела… Все что-то устраивают, а мы просто полюбуемся на интересное шоу. Которое должно продолжаться.
Добавить в моё избранное
119 мин, 8 сек 7864
Окинув всё ещё стоящего у дверей Драко странным взглядом, он прошёл в центр комнаты и — у Малфоя чуть глаза на лоб не полезли — сел напротив Поттера. Усмехнулся и сдержанно спросил:
— Ну, и что ты опять устроил?
Тот потряс головой и, поправив очки, что-то недовольно буркнул в ответ.
Драко моргнул и, решив, что вокруг него определённо происходит что-то необычное, направился в свою комнату. Ни Уизела, ни Голдстейна, ни Финч-Флетчли там, к счастью, не оказалось, и задёргивать полог он не стал. Из-за стенки до сих пор раздавалось приглушённое бормотание крайне взбешённого чем-то Смита на пару с тем тощим равенкловцем Корнером, и Драко, в очередной раз мысленно обругав взрослых, поставивших ограничители магии на его волшебную палочку, потянулся к учебникам.
С начала осени прошло не так уж много времени, но за эти дни он уже успел наизучать, наверное, больше, чем за все годы учёбы до этого. А что ещё оставалось? Раньше у него были друзья и увлечения, и уроки с домашними заданиями лишь затрудняли жизнь. Теперь же это было, кажется, единственным, что могло отвлечь Драко от тягостных, мрачных мыслей.
Малфой никак не мог отнести себя к тем, кто любил в задумчивости посидеть, смотря отсутствующим взглядом на что-либо, но в последнее время всё чаще и чаще ловил себя на мысли, что сидит и пялится на учебник, рассеянно чертя при этом что-то невнятное. (К слову, этим «чем-то невнятным» чаще всего оказывались неровные круги, а периодически проскакивали и странного вида ломанные линии, сильно напоминающие молнии).
Жизнь складывалась довольно причудливым образом: вроде и шла она полным ходом — уже и Хеллоуин давно прошёл, — а у Драко было такое ощущение, что на дворе по-прежнему тёплый сентябрь. И было такое ощущение, будто он упустил что-то важное. Что-то большое и, скорее всего, приятное, незаметно проскользнувшее мимо, но все ещё готовое вернуться…
И именно этого «чего-то», казалось, и не хватало для полного счастья.
Впервые осознав это, Малфой стал присматриваться к однокурсникам — у них ведь после Победы тоже всё пошло кувырком, но они, тем не менее, как-то справлялись, — и внезапно обнаружил, что никто, оказывается, не сидел без дела. Панси бегала на свидания с Забини, который в свободное время постигал науку управления магическим бизнесом. Дафна учила младшую сестру петь, в промежутках стараясь очаровать никому не известного равенкловца курсом или даже двумя младше. Гойл, которого родители с трудом уговорили вернуться в Хогвартс, целыми днями корпел над книжками в попытках разобраться со своими многочисленными «хвостами» и, кажется, уже почти нагнал программу пятого курса.
Даже Нотт — и тот, как выяснилось, умудрился наладить приятельские отношения с самим Поттером, да ещё и, по слухам, крутился около всезнайки Грейнджер, помогая той в освоении магических законов.
Мир определённо сошёл с ума, но от этого начал лишь вертеться быстрее, и Драко, как ни прискорбно, за его ходом не успевал.
Он рассеянно перелистнул несколько страниц, снова не замечая, что именно он читает, и вздохнул. Может, и ему стоило попробовать с кем-то… не подружиться, нет, упаси Мерлин. Драко передёрнуло. Дружба — это что-то такое возвышенно-нереальное и для Малфоев совершенно неподходящее. Ему нужны союзники, нужны те, кто будет смотреть ему в рот и повторять всё за ним. Раньше за его спиной всегда были Крэбб с Гойлом — было на кого свалить мелкие дела, — да и доверять им было можно.
Теперь же Крэбба не было в принципе, и…
Драко потряс головой — подобные мысли он стремился гнать от себя сразу же.
Но вот что было особенно странно — не хватало не столько этого ощущения лидерства, способности управлять и командовать, сколько чего-то другого… Чего-то удивительного и невесомого, чего, как раньше думал Драко, ему вряд ли хотелось бы почувствовать.
Тепла. Поддержки. Восхищения. И, может даже, чего-то ещё… такого, с чем он точно не сталкивался.
… Любви?
А самым занятным было то, что Малфой, как ему казалось, с объектом такого несвойственного ему чувства уже сталкивался. Нет, ни о какой «любви»(даже само слово казалось чужеродным) и речи не шло — так, симпатия. Крайне популярная и способная походя решать чужие проблемы«симпатия», а конкретнее — опять этот негодный Поттер.
К тому, что ему нравится представитель своего же пола, Драко вообще никак не относился — с этим он разобрался в себе ещё пару лет назад и успел примириться. Но почему именно Поттер? Иногда ему казалось, что это просто какое-то помутнение, но… как только шрамоголовый начинал то злобно огрызаться, то вдруг смотреть на него буквально с паникой, Малфой ясно понимал — ничего не помутнение. Просто есть Поттер — и был, наверное, всегда, разве что раньше Драко не так чётко это осознавал, а теперь вдруг понял. Это слегка нервировало…
Это нужно было изменить.
— Ну, и что ты опять устроил?
Тот потряс головой и, поправив очки, что-то недовольно буркнул в ответ.
Драко моргнул и, решив, что вокруг него определённо происходит что-то необычное, направился в свою комнату. Ни Уизела, ни Голдстейна, ни Финч-Флетчли там, к счастью, не оказалось, и задёргивать полог он не стал. Из-за стенки до сих пор раздавалось приглушённое бормотание крайне взбешённого чем-то Смита на пару с тем тощим равенкловцем Корнером, и Драко, в очередной раз мысленно обругав взрослых, поставивших ограничители магии на его волшебную палочку, потянулся к учебникам.
С начала осени прошло не так уж много времени, но за эти дни он уже успел наизучать, наверное, больше, чем за все годы учёбы до этого. А что ещё оставалось? Раньше у него были друзья и увлечения, и уроки с домашними заданиями лишь затрудняли жизнь. Теперь же это было, кажется, единственным, что могло отвлечь Драко от тягостных, мрачных мыслей.
Малфой никак не мог отнести себя к тем, кто любил в задумчивости посидеть, смотря отсутствующим взглядом на что-либо, но в последнее время всё чаще и чаще ловил себя на мысли, что сидит и пялится на учебник, рассеянно чертя при этом что-то невнятное. (К слову, этим «чем-то невнятным» чаще всего оказывались неровные круги, а периодически проскакивали и странного вида ломанные линии, сильно напоминающие молнии).
Жизнь складывалась довольно причудливым образом: вроде и шла она полным ходом — уже и Хеллоуин давно прошёл, — а у Драко было такое ощущение, что на дворе по-прежнему тёплый сентябрь. И было такое ощущение, будто он упустил что-то важное. Что-то большое и, скорее всего, приятное, незаметно проскользнувшее мимо, но все ещё готовое вернуться…
И именно этого «чего-то», казалось, и не хватало для полного счастья.
Впервые осознав это, Малфой стал присматриваться к однокурсникам — у них ведь после Победы тоже всё пошло кувырком, но они, тем не менее, как-то справлялись, — и внезапно обнаружил, что никто, оказывается, не сидел без дела. Панси бегала на свидания с Забини, который в свободное время постигал науку управления магическим бизнесом. Дафна учила младшую сестру петь, в промежутках стараясь очаровать никому не известного равенкловца курсом или даже двумя младше. Гойл, которого родители с трудом уговорили вернуться в Хогвартс, целыми днями корпел над книжками в попытках разобраться со своими многочисленными «хвостами» и, кажется, уже почти нагнал программу пятого курса.
Даже Нотт — и тот, как выяснилось, умудрился наладить приятельские отношения с самим Поттером, да ещё и, по слухам, крутился около всезнайки Грейнджер, помогая той в освоении магических законов.
Мир определённо сошёл с ума, но от этого начал лишь вертеться быстрее, и Драко, как ни прискорбно, за его ходом не успевал.
Он рассеянно перелистнул несколько страниц, снова не замечая, что именно он читает, и вздохнул. Может, и ему стоило попробовать с кем-то… не подружиться, нет, упаси Мерлин. Драко передёрнуло. Дружба — это что-то такое возвышенно-нереальное и для Малфоев совершенно неподходящее. Ему нужны союзники, нужны те, кто будет смотреть ему в рот и повторять всё за ним. Раньше за его спиной всегда были Крэбб с Гойлом — было на кого свалить мелкие дела, — да и доверять им было можно.
Теперь же Крэбба не было в принципе, и…
Драко потряс головой — подобные мысли он стремился гнать от себя сразу же.
Но вот что было особенно странно — не хватало не столько этого ощущения лидерства, способности управлять и командовать, сколько чего-то другого… Чего-то удивительного и невесомого, чего, как раньше думал Драко, ему вряд ли хотелось бы почувствовать.
Тепла. Поддержки. Восхищения. И, может даже, чего-то ещё… такого, с чем он точно не сталкивался.
… Любви?
А самым занятным было то, что Малфой, как ему казалось, с объектом такого несвойственного ему чувства уже сталкивался. Нет, ни о какой «любви»(даже само слово казалось чужеродным) и речи не шло — так, симпатия. Крайне популярная и способная походя решать чужие проблемы«симпатия», а конкретнее — опять этот негодный Поттер.
К тому, что ему нравится представитель своего же пола, Драко вообще никак не относился — с этим он разобрался в себе ещё пару лет назад и успел примириться. Но почему именно Поттер? Иногда ему казалось, что это просто какое-то помутнение, но… как только шрамоголовый начинал то злобно огрызаться, то вдруг смотреть на него буквально с паникой, Малфой ясно понимал — ничего не помутнение. Просто есть Поттер — и был, наверное, всегда, разве что раньше Драко не так чётко это осознавал, а теперь вдруг понял. Это слегка нервировало…
Это нужно было изменить.
Страница 10 из 34
