Шоу должно продолжаться

Рон послушно поднялся с дивана, затравленно озираясь, и уныло побрёл к своей комнате.

— А зелье, — подал вдруг голос Гарри, — близнецы делали?

Понурый Рон слегка дёрнул подбородком в утвердительном жесте.

— Передай им, что они гении, — хмыкнул Поттер. — Пусть смело патентуют и ставят на поток. А ещё, — он сверкнул глазами, — передай, что у меня к ним о-очень серьёзный разговор.

В полной прострации, Рон снова качнул головой.

Что же он натворил?! Семья ему этого не простит, а Джинни наверняка завтра растерзает! А если обо всём этом станет известно Гермионе… Рон содрогнулся, чётко осознавая, что он в такой глубокой заднице, какая никому и не снилась.

Глава 4. Безумие одно, последствия — разные!

Утром Гарри впервые за долгое время не проснулся задолго до подъёма. Он спал и опять видел во сне Малфоя, но на этот раз сон был таким отчётливым и одновременно невероятным, что Гарри не хотел просыпаться. Ему снилась Астрономическая башня — будто они с Малфоем занимались там сексом. Потом Малфой, стоящий на коленях и делающий ему минет, вдруг отстранился и встал, начиная трясти его за плечо.

— Гарри, — заявил он почему-то голосом Нотта. — Поттер, вставай. Да проснись ты, на занятия опоздаешь.

Гарри кое-как разлепил глаза, с трудом фокусируя взгляд на Теодоре, уже занёсшим над ним палочку, по-видимому, намереваясь применить то ли Агуаменти, то ли уж сразу Энервейт, чтобы не мелочиться.

— Очнулся, — констатировал Нотт, удовлетворённо кивнув. — Ты что вчера — Сонного зелья выпил? — он отошел к своей тумбочке, беря сумку с учебниками. — Я тебя еле добудился. Вставай, Поттер, до начала занятий пятнадцать минут, — с этими словами Теодор кивнул и исчез за дверью.

Гарри с трудом сел на кровати и непонимающе захлопал глазами. Картинки из сна, вместо того, чтобы размыться, наоборот приобретали всё более чёткие очертания. Астрономическая башня… Малфой… Возбуждающее зелье… Стоп. Зелье! Так это был не сон! Они действительно накануне трахнулись с Малфоем! Поттер со стоном откинулся обратно на подушку.

Вчера из-за адреналина и эйфории от произошедшего всё казалось простым и естественным, но сегодня Гарри начали одолевать сомнения, правильно ли он поступил. И Малфой… Интересно бы знать, в каких они с ним теперь отношениях? Что тот обо всём этом думает? Как воспримет? Как разовый перепих или всё же нечто большее? А хорёк, кстати, вовсе не такой уж засранец, каким всегда казался со стороны, — Гарри от его вчерашнего поведения до сих пор пребывал в лёгком шоке.

И… что теперь? Что делать-то? Про себя Поттер мог сказать, что ему, пожалуй, всё очень понравилось, но… Чёрт, как всё сложно. Да ещё зелье это дурацкое. А вдруг все его чувства к Драко именно им и спровоцированы? Как бы это проверить? И ещё понять, как себя теперь вести. Гарри почувствовал, что всё больше запутывается в противоречивых эмоциях, а голова уже начинает раскалываться.

И вдруг спохватился, подпрыгнув на кровати: твою мать, Травология! Быстро наколдовав Темпус, Поттер понял, что едва успевает на занятия, и лихорадочно заметался по комнате, отыскивая то носки, завалявшиеся под тумбочкой, то мантию, неведомо как оказавшуюся на подоконнике, то учебники. Наконец собравшись, Гарри выскочил из спальни и сломя голову помчался на урок, по дороге продолжая мучиться сомнениями по поводу Малфоя и всего случившегося накануне.

Одно из дальних окон теплицы было приоткрыто. Из него веяло своенравным январским ветром, и, несмотря на обилие согревающих чар, было довольно холодно. Драко молча разглядывал понурое растение с зубодробительным названием Непентессимус Грассия, стоящее в горшке перед ним. У всех других эти чудаковатого вида цветочки жили и, казалось, от всей души развлекали студентов: уклонялись от волшебных палочек и ножниц, шевелили широкими листьями и даже как будто хищно огрызались, так и норовя схватить тянущиеся к ним неугомонные руки и цапнуть за пальцы.

Доставшийся же Малфою цветок не подавал признаков жизни вообще, словно находился в забытьи или глубоком сне, и тревожить его совершенно не хотелось.

Драко вздохнул, снова бросив взгляд в сторону смеющихся над выкрутасами растений Поттера с Ноттом, поджал губы и решительно полез к цветку. Особо ценные лепестки, которые велела студентам добыть профессор Спраут, скрывались за толстыми переплетёнными стеблями. Достать их, может, и не представлялось такой уж сложной задачей — нужно было всего лишь разрубить или хотя бы раздвинуть широкие побеги, — но Драко уже видел, к чему могла привести неосторожность в данном деле: растяпе-Лонгботтому цветочек передавил руку так, что пальцы побелели от недостатка крови. Малфою ничего подобного ощутить совершенно не хотелось, так что действовать он стал аккуратно.

И всё-таки, что смешного находили в этом занятии довольные студенты — да хотя бы те же Поттер и Нотт?