Фандом: Гарри Поттер. Рон устраивает лучшему другу личную жизнь, Лаванда устраивает Рону истерики, близнецы Уизли устраивают свои бизнес-дела… Все что-то устраивают, а мы просто полюбуемся на интересное шоу. Которое должно продолжаться.
Добавить в моё избранное
119 мин, 8 сек 7876
Добывать какие-то растительные детали, пригодные для изготовления чересчур простых (по малфоевским меркам) зелий казалось занятием совершенно неинтересным и даже неблагородным. Он, Драко, был зельеваром — мастером, тем, кто требовал от окружающих точнейшего исполнения его указаний, — а никак не исполняющим команды. И с чего Стебль взяла, что этот навык ему понадобится?
Из угла раздались приглушённые ахи, и об пол шмякнулось что-то тяжёлое. Драко обернулся в ту сторону и заметил, что голова Лонгботтома уже не торчит над столом, а вокруг места, где только что стоял этот тугодум, собрался небольшой кружок.
«Схлопотал, недотёпа, от жуткого цветочка», — констатировал Драко, наблюдая, как Грейнджер вызывается отлевитировать пострадавшего в Больничное крыло.
Покачав головой, он снова украдкой бросил взгляд в сторону Поттера. На завтраке того не было, а на Травологию он едва не опоздал и, коротко поздоровавшись со Стебль, протиснулся в дальний конец теплицы, вставая рядом с Ноттом. На Малфоя он взглянул, разумеется (да он его едва не сшиб по дороге!), но как-то мельком и совсем уж без выражения. Как на пустое место.
Драко, конечно, почти не сомневался, что вчера, после возвращения в спальню, Поттер успел с сотню раз обдумать произошедшее. Нет, после окончания действия зелья он, конечно, объявил, что ему понравилось, но… всё-таки это был Поттер. Непредсказуемый и с мозгами набекрень. И чего от него ожидать, Драко вообще не представлял.
Всё то время, что он наблюдал за Гарри, — как тот, отсмеявшись, теперь, наоборот, нахмурился и рассматривает зловредный цветок, в голове у Малфоя настойчиво стучали тревожные мысли. Возможно, паниковать пока было не из-за чего, но убедить в этом самого себя у Драко не слишком получалось.
Да, всё вышло нормально, оба остались довольны, — но… Ну, не могло всё быть так просто и безоблачно! А ещё у Драко было чёткое ощущение, что что-то вчера произошло не так. И дело даже не в том, что Поттер обычно не имел привычки разгуливать по замку под действием возбуждающего зелья. И не в том, что потом тот психанул и взъелся на Драко (было бы странно, если бы не взъелся: это же, в конце концов, Поттер, который по любому поводу был готов рефлексировать и корить себя за случившееся). Просто… просто что-то было не так. И точка.
— Мистер Малфой, проснитесь, пожалуйста, и приступайте к работе! — раздался громкий голос прямо над ухом.
Драко вздрогнул, едва не упав от неожиданности. Покосился на профессора Стебль, на дурацкий цветок в горшке перед собой, и осознал, что уже несколько минут стоит и озадаченно пялится на Поттера. Вспомнив, что делать это в классе, в окружении целой толпы недоброжелателей, было не слишком безопасно, Малфой поспешно выдвинулся вперёд, бездумно хватая спящее растение за один из побегов.
Чего он уж точно не ожидал, так это того, что невинный и такой мирный на вид Непентессимус вдруг оживёт и, совершенно по-человечески размахивая всеми своими «конечностями», угрожающе потянется к нему особо толстыми листьями, больше похожими на щупальца.
Малфой запаниковал, помимо воли представляя, как он сейчас выглядит в глазах того же Поттера, который со своим цветочком расправился довольно легко и спокойно, — и взмахнул палочкой, не успев подумать, какое именно заклинание собирается наслать. Кажется, он даже успел брякнуть что-то вроде «Остолбеней», но растению это явно не понравилось — оно, казалось, только еще сильнее разозлилось. (Драко даже всерьёз задумался, а не имел ли проклятый Непентессимус мозг, подобный его собственному…
Перед глазами неожиданно взметнулось нечто зелёное — очень, очень много зеленого, — и Драко почувствовал, как ему сдавило шею, перекрывая возможность дышать. Ощущение было, мягко говоря, не из приятных, и Малфой, чувствуя, как начинает кружиться голова, бросил палочку куда-то перед собой и забился, задёргался, пытаясь выпутаться из зелёных тисков.
Откуда-то со стороны раздался не то визг, не то вскрик, подозрительно похожий на его фамилию, а потом перед глазами окончательно потемнело.
Рон сидел в гостиной, угрюмо уставившись на огонь в камине, и чувствовал себя преотвратно. С самого утра он мучился то раскаянием, то какой-то глухой обидой непонятно на кого, то вдруг начинал злиться, ощущая себя полным неудачником. А сейчас, под вечер, испытывал полное опустошение. Да уж, тяжёлый выдался денёк.
Рон вздохнул. Гарри с ним не разговаривал, старательно избегая даже встречаться взглядом, и Рона это очень тяготило. К тому же, будто мало ему было размолвки с лучшим другом, осевшей на душе тяжёлым камнем, ещё и Джинни своё добавила. Хотя, собственно, пока ещё не добавила — Рон целый день избегал сестры, постоянно при этом чувствуя на себе её назойливый, струящийся непониманием и обидой взгляд. Рон знал, что скандала с ней в любом случае не избежать, только пусть уж он случится как можно позже — сегодня он был совершенно разбит и не готов к разборкам.
Из угла раздались приглушённые ахи, и об пол шмякнулось что-то тяжёлое. Драко обернулся в ту сторону и заметил, что голова Лонгботтома уже не торчит над столом, а вокруг места, где только что стоял этот тугодум, собрался небольшой кружок.
«Схлопотал, недотёпа, от жуткого цветочка», — констатировал Драко, наблюдая, как Грейнджер вызывается отлевитировать пострадавшего в Больничное крыло.
Покачав головой, он снова украдкой бросил взгляд в сторону Поттера. На завтраке того не было, а на Травологию он едва не опоздал и, коротко поздоровавшись со Стебль, протиснулся в дальний конец теплицы, вставая рядом с Ноттом. На Малфоя он взглянул, разумеется (да он его едва не сшиб по дороге!), но как-то мельком и совсем уж без выражения. Как на пустое место.
Драко, конечно, почти не сомневался, что вчера, после возвращения в спальню, Поттер успел с сотню раз обдумать произошедшее. Нет, после окончания действия зелья он, конечно, объявил, что ему понравилось, но… всё-таки это был Поттер. Непредсказуемый и с мозгами набекрень. И чего от него ожидать, Драко вообще не представлял.
Всё то время, что он наблюдал за Гарри, — как тот, отсмеявшись, теперь, наоборот, нахмурился и рассматривает зловредный цветок, в голове у Малфоя настойчиво стучали тревожные мысли. Возможно, паниковать пока было не из-за чего, но убедить в этом самого себя у Драко не слишком получалось.
Да, всё вышло нормально, оба остались довольны, — но… Ну, не могло всё быть так просто и безоблачно! А ещё у Драко было чёткое ощущение, что что-то вчера произошло не так. И дело даже не в том, что Поттер обычно не имел привычки разгуливать по замку под действием возбуждающего зелья. И не в том, что потом тот психанул и взъелся на Драко (было бы странно, если бы не взъелся: это же, в конце концов, Поттер, который по любому поводу был готов рефлексировать и корить себя за случившееся). Просто… просто что-то было не так. И точка.
— Мистер Малфой, проснитесь, пожалуйста, и приступайте к работе! — раздался громкий голос прямо над ухом.
Драко вздрогнул, едва не упав от неожиданности. Покосился на профессора Стебль, на дурацкий цветок в горшке перед собой, и осознал, что уже несколько минут стоит и озадаченно пялится на Поттера. Вспомнив, что делать это в классе, в окружении целой толпы недоброжелателей, было не слишком безопасно, Малфой поспешно выдвинулся вперёд, бездумно хватая спящее растение за один из побегов.
Чего он уж точно не ожидал, так это того, что невинный и такой мирный на вид Непентессимус вдруг оживёт и, совершенно по-человечески размахивая всеми своими «конечностями», угрожающе потянется к нему особо толстыми листьями, больше похожими на щупальца.
Малфой запаниковал, помимо воли представляя, как он сейчас выглядит в глазах того же Поттера, который со своим цветочком расправился довольно легко и спокойно, — и взмахнул палочкой, не успев подумать, какое именно заклинание собирается наслать. Кажется, он даже успел брякнуть что-то вроде «Остолбеней», но растению это явно не понравилось — оно, казалось, только еще сильнее разозлилось. (Драко даже всерьёз задумался, а не имел ли проклятый Непентессимус мозг, подобный его собственному…
Перед глазами неожиданно взметнулось нечто зелёное — очень, очень много зеленого, — и Драко почувствовал, как ему сдавило шею, перекрывая возможность дышать. Ощущение было, мягко говоря, не из приятных, и Малфой, чувствуя, как начинает кружиться голова, бросил палочку куда-то перед собой и забился, задёргался, пытаясь выпутаться из зелёных тисков.
Откуда-то со стороны раздался не то визг, не то вскрик, подозрительно похожий на его фамилию, а потом перед глазами окончательно потемнело.
Рон сидел в гостиной, угрюмо уставившись на огонь в камине, и чувствовал себя преотвратно. С самого утра он мучился то раскаянием, то какой-то глухой обидой непонятно на кого, то вдруг начинал злиться, ощущая себя полным неудачником. А сейчас, под вечер, испытывал полное опустошение. Да уж, тяжёлый выдался денёк.
Рон вздохнул. Гарри с ним не разговаривал, старательно избегая даже встречаться взглядом, и Рона это очень тяготило. К тому же, будто мало ему было размолвки с лучшим другом, осевшей на душе тяжёлым камнем, ещё и Джинни своё добавила. Хотя, собственно, пока ещё не добавила — Рон целый день избегал сестры, постоянно при этом чувствуя на себе её назойливый, струящийся непониманием и обидой взгляд. Рон знал, что скандала с ней в любом случае не избежать, только пусть уж он случится как можно позже — сегодня он был совершенно разбит и не готов к разборкам.
Страница 22 из 34
