Фандом: Гарри Поттер. Рон устраивает лучшему другу личную жизнь, Лаванда устраивает Рону истерики, близнецы Уизли устраивают свои бизнес-дела… Все что-то устраивают, а мы просто полюбуемся на интересное шоу. Которое должно продолжаться.
Добавить в моё избранное
119 мин, 8 сек 7880
если будешь хорошим мальчиком, — добавил он, лукаво улыбнувшись, и, не давая себе возражать, накрыл его рот своим.
Окончательно растравив себя подобными мыслями, Рон шмыгнул носом и вдруг остановился, как вкопанный, не веря своим глазам: прямо перед ним, дальше по коридору, непробиваемый Теодор Нотт стонал и всхлипывал, прижимая к стенке их благообразную старосту Гермиону Грейнджер. Парочка самозабвенно целовалась, не замечая ничего и никого вокруг. Рука Нотта шарила по бедру Гермионы, а та даже не возражала! Наоборот, прижималась к нему, как последняя…
Рон задохнулся от возмущения и в который раз почувствовал себя полным неудачником. Он поспешно развернулся, чтобы не видеть всё это непотребство, и в самом мрачном настроении побрёл в гостиную седьмого курса. Вошёл и в раздумчивости остановился на пороге, решая, как лучше поступить: устроиться ли здесь, на кресле где-нибудь в уголке, или отправиться в спальню, чтобы тихо страдать о своей неудавшейся жизни. Наконец, выбрал первое, поскольку не знал точно, отсутствует ли в комнате Малфой (видеть довольную рожу хорька хотелось в самую последнюю очередь).
Расположившись у камина, Рон полностью погрузился в тягостные думы и не сразу заметил, как кто-то подошёл к нему, вставая рядом. Очнувшись от забытья, Рон поднял бессмысленный взгляд и увидел чем-то смущённую Лаванду, переминающуюся с ноги на ногу и нервно покусывающую губы. Та, увидев, что её заметили, слабо улыбнулась и посмотрела виновато.
— Бон-Бон, — заискивающе начала она. Рон едва заметно поморщился, и Браун исправилась: — Рон… Нам… э-э… надо поговорить.
— Да? — угрюмо отозвался тот. — Ты хочешь вылить на меня очередной ушат помоев на тему, какой я грязный извращенец? Если да, то лучше не надо, — попросил он и вздохнул.
— Нет, Рон, — робко ответила та. — Я как раз наоборот. Я… — она помялась и подняла на него неуверенный взгляд. — Я хотела извиниться, Рон, — выдавила она, наконец, и присела на краешек кресла рядом с ним. — Бонбончик, что-то я погорячилась тогда, — Лаванда покосилась на всё ещё мрачного Рона и торопливо продолжила: — В конце концов, что такого ты сказал? Ничего. Ты прав, мы ведь уже взрослые. В общем, если ты хочешь, то я готова… — она взглянула ему в глаза и предложила: — Может, помиримся, пусик? Я скучала.
Рон, не выдержав этого взгляда и пришибленного вида своей (вновь «своей»!) девушки, широко разулыбался:
— Конечно, Лав-Лав! — он притянул её к себе поближе и потянулся за поцелуем. — Я совсем не сержусь на тебя, что ты! Это ты прости меня — я набросился на тебя, совсем как мудак. В общем, я подумал — если ты не хочешь, мы можем ещё подождать. — Он замолчал, потому что Лаванда вдруг закрыла его рот ладошкой и покачала головой, лукаво улыбнувшись:
— Нет, пусик! Я хочу!
Рон опешил, вытаращившись на неё во все глаза.
— Прямо сейчас? — вырвался у него идиотский вопрос.
— Ну… — замялась Лаванда. — Может, лучше вечером? Незаметно уйдём из гостиной куда-нибудь… — она покраснела. Рон успокаивающе погладил её по плечу.
— Хорошо, Лав, — улыбнулся он, чувствуя, как рассеивается между ними напряжение и уходят натянутость и неловкость.
Всё снова становилось как раньше, и это было просто здорово! Теперь осталось только с Гарри помириться. Ну, а Джинни… Пошла она на фиг, сама остынет и подойдёт. В конце концов, перед ней он уж точно ни в чём не провинился. Рон приободрился.
— Так и сделаем. Представляешь, — переключился он на другое, буквально-таки слыша, с каким оглушительным грохотом падает с души огромный камень: наконец-то они с Лавандой помирились, и она даже сама предложила секс! Рон довольно зажмурился — жизнь налаживалась!
— Что «представляешь», Бонбончик? — лениво переспросила Лаванда, прильнув к нему и выписывая пальцем замысловатые узоры на его груди.
— Ах, да, — очнулся тот. — Представляешь, кого я сейчас видел? Нотта с Гермионой! Они в коридоре… эм… целовались. Очень сильно. Знаешь, никогда таким Нотта не видел — такое ощущение, что он впервые в жизни потерял голову… и стал как будто нормальный.
— Я… тоже видела их, Бонбончик, — слегка смущённо призналась вдруг Лаванда. — Именно после этого я окончательно поняла, что была совсем несправедлива к тебе тогда. Что в этом, в конце концов, такого? Если уж даже Грейнджер… — она не договорила и хихикнула. — Оказывается, все занимаются этим, просто никто об этом не говорит.
— Ещё как говорят, Лав, — усмехнулся Рон. — Парни — уж точно.
— И ты будешь обсуждать с ними…
Глава 5. Кто не спрятался — я не виноват!
В полном унынии Рон тащился по коридору, размышляя о своей несчастной судьбе. Вот уже неделя прошла после того злополучного инцидента с зельем, а Гарри всё ещё злился на него, не желая общаться. И с Лавандой он рассорился. И с Джинни. А Гермиона всё чаще пропадает где-то с Ноттом. Все его покинули, он так одинок!Окончательно растравив себя подобными мыслями, Рон шмыгнул носом и вдруг остановился, как вкопанный, не веря своим глазам: прямо перед ним, дальше по коридору, непробиваемый Теодор Нотт стонал и всхлипывал, прижимая к стенке их благообразную старосту Гермиону Грейнджер. Парочка самозабвенно целовалась, не замечая ничего и никого вокруг. Рука Нотта шарила по бедру Гермионы, а та даже не возражала! Наоборот, прижималась к нему, как последняя…
Рон задохнулся от возмущения и в который раз почувствовал себя полным неудачником. Он поспешно развернулся, чтобы не видеть всё это непотребство, и в самом мрачном настроении побрёл в гостиную седьмого курса. Вошёл и в раздумчивости остановился на пороге, решая, как лучше поступить: устроиться ли здесь, на кресле где-нибудь в уголке, или отправиться в спальню, чтобы тихо страдать о своей неудавшейся жизни. Наконец, выбрал первое, поскольку не знал точно, отсутствует ли в комнате Малфой (видеть довольную рожу хорька хотелось в самую последнюю очередь).
Расположившись у камина, Рон полностью погрузился в тягостные думы и не сразу заметил, как кто-то подошёл к нему, вставая рядом. Очнувшись от забытья, Рон поднял бессмысленный взгляд и увидел чем-то смущённую Лаванду, переминающуюся с ноги на ногу и нервно покусывающую губы. Та, увидев, что её заметили, слабо улыбнулась и посмотрела виновато.
— Бон-Бон, — заискивающе начала она. Рон едва заметно поморщился, и Браун исправилась: — Рон… Нам… э-э… надо поговорить.
— Да? — угрюмо отозвался тот. — Ты хочешь вылить на меня очередной ушат помоев на тему, какой я грязный извращенец? Если да, то лучше не надо, — попросил он и вздохнул.
— Нет, Рон, — робко ответила та. — Я как раз наоборот. Я… — она помялась и подняла на него неуверенный взгляд. — Я хотела извиниться, Рон, — выдавила она, наконец, и присела на краешек кресла рядом с ним. — Бонбончик, что-то я погорячилась тогда, — Лаванда покосилась на всё ещё мрачного Рона и торопливо продолжила: — В конце концов, что такого ты сказал? Ничего. Ты прав, мы ведь уже взрослые. В общем, если ты хочешь, то я готова… — она взглянула ему в глаза и предложила: — Может, помиримся, пусик? Я скучала.
Рон, не выдержав этого взгляда и пришибленного вида своей (вновь «своей»!) девушки, широко разулыбался:
— Конечно, Лав-Лав! — он притянул её к себе поближе и потянулся за поцелуем. — Я совсем не сержусь на тебя, что ты! Это ты прости меня — я набросился на тебя, совсем как мудак. В общем, я подумал — если ты не хочешь, мы можем ещё подождать. — Он замолчал, потому что Лаванда вдруг закрыла его рот ладошкой и покачала головой, лукаво улыбнувшись:
— Нет, пусик! Я хочу!
Рон опешил, вытаращившись на неё во все глаза.
— Прямо сейчас? — вырвался у него идиотский вопрос.
— Ну… — замялась Лаванда. — Может, лучше вечером? Незаметно уйдём из гостиной куда-нибудь… — она покраснела. Рон успокаивающе погладил её по плечу.
— Хорошо, Лав, — улыбнулся он, чувствуя, как рассеивается между ними напряжение и уходят натянутость и неловкость.
Всё снова становилось как раньше, и это было просто здорово! Теперь осталось только с Гарри помириться. Ну, а Джинни… Пошла она на фиг, сама остынет и подойдёт. В конце концов, перед ней он уж точно ни в чём не провинился. Рон приободрился.
— Так и сделаем. Представляешь, — переключился он на другое, буквально-таки слыша, с каким оглушительным грохотом падает с души огромный камень: наконец-то они с Лавандой помирились, и она даже сама предложила секс! Рон довольно зажмурился — жизнь налаживалась!
— Что «представляешь», Бонбончик? — лениво переспросила Лаванда, прильнув к нему и выписывая пальцем замысловатые узоры на его груди.
— Ах, да, — очнулся тот. — Представляешь, кого я сейчас видел? Нотта с Гермионой! Они в коридоре… эм… целовались. Очень сильно. Знаешь, никогда таким Нотта не видел — такое ощущение, что он впервые в жизни потерял голову… и стал как будто нормальный.
— Я… тоже видела их, Бонбончик, — слегка смущённо призналась вдруг Лаванда. — Именно после этого я окончательно поняла, что была совсем несправедлива к тебе тогда. Что в этом, в конце концов, такого? Если уж даже Грейнджер… — она не договорила и хихикнула. — Оказывается, все занимаются этим, просто никто об этом не говорит.
— Ещё как говорят, Лав, — усмехнулся Рон. — Парни — уж точно.
— И ты будешь обсуждать с ними…
Страница 26 из 34
