Фандом: Гарри Поттер. Рон устраивает лучшему другу личную жизнь, Лаванда устраивает Рону истерики, близнецы Уизли устраивают свои бизнес-дела… Все что-то устраивают, а мы просто полюбуемся на интересное шоу. Которое должно продолжаться.
Добавить в моё избранное
119 мин, 8 сек 7882
— А-а, так ты ещё не знаешь, — протянул Майкл. — Ну, тогда ты сильно удивишься, дорогуша: Гарри Поттер-то, оказывается, гей и встречается с Малфоем, а на твои высококлассные сиськи плевать хотел. Странно, весь Хог уже в курсе, как это ты проморгала такие новости о своём любимом «Гарричке»? — передразнил он её обращение к Поттеру, подслушанное в тот вечер, когда Джинни стояла, как дура, перед пологом Гарри, уговаривая его выйти, хотя того там в этот момент и в помине не было.
— Что? — растерянно выдохнула она. — Что ты сказал?!
— То! — отрезал Корнер, скривив губы. — Не быть тебе женой знаменитого героя, смирись! — он ехидно хмыкнул.
Джинни некоторое время хлопала глазами, переваривая новость. Потом посмотрела на источающего злобное торжество Майкла и почувствовала, как внутри поднимается волной злость, побуждая стереть эту мерзкую ухмылку с самодовольной рожи. Резким движением она выхватила из кармана палочку и наставила её прямо на Корнера.
— Прикуси свой поганый язык, Майкл Корнер! — зашипела она, с отвращением глядя, как Майкл стремительно меняется в лице. — Я не знаю, сколько правды в твоих словах, но…
— Все до единого — правда! — перебил её тот. — Отстала от жизни, Джинни! Упустила ты Поттера, шиш тебе, а не его слава и богатство.
— ЗАТКНИСЬ НЕМЕДЛЕННО! — взвизгнула та и разъярённо дёрнула палочкой, намереваясь наслать на гнусного сплетника свой неповторимый Летучемышиный Сглаз… Или лучше Фурункулюс? Нет, Сглаз, пожалуй, действеннее. Или… Джинни застыла в шоке, наблюдая, как с её палочки срывается сразу два луча, причудливо переплетаясь между собой и ударяясь в грудь не успевшего среагировать и уклониться Корнера.
Майкл истошно завопил, размахивая руками в попытках избавиться от мерзких тварей, облепивших его голову. Те мельтешили, яростно пища и кусая несчастную жертву куда ни попадя. Но после каждого укуса на коже вспухали не просто маленькие ранки, как при обычном Летучемышином Сглазе, а отвратительные нарывы и язвы темно-фиолетового цвета.
Джинни застыла, заворожённо наблюдая за живописной картиной: вот это да. А она раньше даже не догадывалась, что заклятия, оказывается, можно смешивать. Ну, и поделом Майклу! Грубиян и подлый мерзавец, вот он кто! Надо же, а она ещё и встречалась с ним когда-то!
Наконец, когда вопли Корнера дошли до критической точки, переходя на какой-то тонкий визг, Джинни очнулась от ступора и поспешно махнула палочкой, отменяя свои заклинания. И уставилась на Майкла, в испуге хлопая глазами. Выглядел тот жутко: всё лицо в кровоподтёках и ужасных на вид фурункулах, волосы стоят дыбом, и даже в таком их состоянии заметно, что шевелюру ему изрядно подпортили — кое-где виднелись проплешины, а на плечах и полу валялись выдранные клоки волос.
Закрыв лицо ладонями, Джинни повернулась и побежала в Больничное крыло, крикнув напоследок Корнеру, чтобы он стоял и ждал, когда она приведёт мадам Помфри. И, уже взбегая по нужной лестнице, всё-таки не сдержала торжествующей, злорадной ухмылки.
Заходя в кабинет Зельеварения, Захария Смит думал, что худшей недели, чем предыдущая, в его жизни ещё не было. Весь мир был против него, кажется, ещё с понедельника. Он умудрился и несколько раз проспать начало занятий, и обнаруживал в своём завтраке несколько дикого цвета волос, и получил парочку «Троллей»: какой идиот придумал поставить Трансфигурацию первым уроком? Ведь ясно же, что такой сложный предмет с утра пораньше, когда мозги ещё не включились, улучшению работоспособности не способствует. И его, Смита, вины в том ни капли нет! Но хуже всего стало вчера. Казалось бы, воскресенье, прекрасная погода, поход в Хогсмид… Ага, как же.
В Хогсмиде Захария, после того, как потыкался по нескольким лавкам, решил пойти в Кабанью Голову, чтобы «залить» все свои горести парочкой рюмок чего-нибудь бодрящего. И едва он переступил порог мрачного кабака, как среди прочих, довольно обыкновенных вещей, вдруг обнаружил за дальним столиком подозрительно довольных Поттера с… Малфоем?! Те шушукались, интимно склонившись голова к голове, и то и дело смеялись над чем-то. Что за бред — с каких это пор эти двое заделались приятелями, они же всю жизнь друг друга не выносили. Стоп, а ЭТО что такое?!
Смит ощутил настойчивую потребность протереть глаза, когда через несколько мгновений осознал, что «приятелями» их называть тоже не стоит. Мир, казалось, перевернулся с ног на голову: Малфой, не закончив говорить, наклонился и — у Захарии отвисла челюсть — Поттера поцеловал. Смит растерянно моргнул, машинально скривившись в отвращении, и даже ущипнул себя за руку. Бесполезно — двое бывших непримиримых врагов, забыв, что находятся, хоть и в непопулярном, но всё-таки людном, мать его, месте, продолжали в том же духе и отлипать друг от друга явно не собирались. Кое-как захлопнув открывшийся от изумления рот, Смит на автомате развернулся и вылетел из бара, как ошпаренный.
— Что? — растерянно выдохнула она. — Что ты сказал?!
— То! — отрезал Корнер, скривив губы. — Не быть тебе женой знаменитого героя, смирись! — он ехидно хмыкнул.
Джинни некоторое время хлопала глазами, переваривая новость. Потом посмотрела на источающего злобное торжество Майкла и почувствовала, как внутри поднимается волной злость, побуждая стереть эту мерзкую ухмылку с самодовольной рожи. Резким движением она выхватила из кармана палочку и наставила её прямо на Корнера.
— Прикуси свой поганый язык, Майкл Корнер! — зашипела она, с отвращением глядя, как Майкл стремительно меняется в лице. — Я не знаю, сколько правды в твоих словах, но…
— Все до единого — правда! — перебил её тот. — Отстала от жизни, Джинни! Упустила ты Поттера, шиш тебе, а не его слава и богатство.
— ЗАТКНИСЬ НЕМЕДЛЕННО! — взвизгнула та и разъярённо дёрнула палочкой, намереваясь наслать на гнусного сплетника свой неповторимый Летучемышиный Сглаз… Или лучше Фурункулюс? Нет, Сглаз, пожалуй, действеннее. Или… Джинни застыла в шоке, наблюдая, как с её палочки срывается сразу два луча, причудливо переплетаясь между собой и ударяясь в грудь не успевшего среагировать и уклониться Корнера.
Майкл истошно завопил, размахивая руками в попытках избавиться от мерзких тварей, облепивших его голову. Те мельтешили, яростно пища и кусая несчастную жертву куда ни попадя. Но после каждого укуса на коже вспухали не просто маленькие ранки, как при обычном Летучемышином Сглазе, а отвратительные нарывы и язвы темно-фиолетового цвета.
Джинни застыла, заворожённо наблюдая за живописной картиной: вот это да. А она раньше даже не догадывалась, что заклятия, оказывается, можно смешивать. Ну, и поделом Майклу! Грубиян и подлый мерзавец, вот он кто! Надо же, а она ещё и встречалась с ним когда-то!
Наконец, когда вопли Корнера дошли до критической точки, переходя на какой-то тонкий визг, Джинни очнулась от ступора и поспешно махнула палочкой, отменяя свои заклинания. И уставилась на Майкла, в испуге хлопая глазами. Выглядел тот жутко: всё лицо в кровоподтёках и ужасных на вид фурункулах, волосы стоят дыбом, и даже в таком их состоянии заметно, что шевелюру ему изрядно подпортили — кое-где виднелись проплешины, а на плечах и полу валялись выдранные клоки волос.
Закрыв лицо ладонями, Джинни повернулась и побежала в Больничное крыло, крикнув напоследок Корнеру, чтобы он стоял и ждал, когда она приведёт мадам Помфри. И, уже взбегая по нужной лестнице, всё-таки не сдержала торжествующей, злорадной ухмылки.
Заходя в кабинет Зельеварения, Захария Смит думал, что худшей недели, чем предыдущая, в его жизни ещё не было. Весь мир был против него, кажется, ещё с понедельника. Он умудрился и несколько раз проспать начало занятий, и обнаруживал в своём завтраке несколько дикого цвета волос, и получил парочку «Троллей»: какой идиот придумал поставить Трансфигурацию первым уроком? Ведь ясно же, что такой сложный предмет с утра пораньше, когда мозги ещё не включились, улучшению работоспособности не способствует. И его, Смита, вины в том ни капли нет! Но хуже всего стало вчера. Казалось бы, воскресенье, прекрасная погода, поход в Хогсмид… Ага, как же.
В Хогсмиде Захария, после того, как потыкался по нескольким лавкам, решил пойти в Кабанью Голову, чтобы «залить» все свои горести парочкой рюмок чего-нибудь бодрящего. И едва он переступил порог мрачного кабака, как среди прочих, довольно обыкновенных вещей, вдруг обнаружил за дальним столиком подозрительно довольных Поттера с… Малфоем?! Те шушукались, интимно склонившись голова к голове, и то и дело смеялись над чем-то. Что за бред — с каких это пор эти двое заделались приятелями, они же всю жизнь друг друга не выносили. Стоп, а ЭТО что такое?!
Смит ощутил настойчивую потребность протереть глаза, когда через несколько мгновений осознал, что «приятелями» их называть тоже не стоит. Мир, казалось, перевернулся с ног на голову: Малфой, не закончив говорить, наклонился и — у Захарии отвисла челюсть — Поттера поцеловал. Смит растерянно моргнул, машинально скривившись в отвращении, и даже ущипнул себя за руку. Бесполезно — двое бывших непримиримых врагов, забыв, что находятся, хоть и в непопулярном, но всё-таки людном, мать его, месте, продолжали в том же духе и отлипать друг от друга явно не собирались. Кое-как захлопнув открывшийся от изумления рот, Смит на автомате развернулся и вылетел из бара, как ошпаренный.
Страница 28 из 34
