Фандом: Гарри Поттер. Знаки преследуют нас, когда мы чего-то сильно не хотим.
Добавить в моё избранное
24 мин, 51 сек 7358
На черной мягкой веревочке болталась, стилизованная завитками проволоки, фигурка крылатой лошади.
Пегас.
IV
— О господи! — воскликнула она. — Опять Грим? Это просто смешно!
Трелони резко повернулась к ней и посмотрела широко раскрытыми глазами. Ее лицо ничего не выражало, но Гермиона заметила, как сжимались и разжимались ее пальцы, точно готовые вцепиться Гермионе в волосы и побить ее головой о стол.
Сама Гермиона давно не испытывала такого презрения к кому-либо, даже Малфой со свитой не настолько раздражал, как эта пропахшая перегаром шарлатанка.
— С той минуты, как вы переступили порог этого класса, мне стало абсолютно ясно, что в вас нет ничего необходимого для искусства ясновидения, — она взяла ладонь Гермионы в свою руку, и та с трудом удержалась, чтобы не отдернуться. — Вот, видите, — продолжила Трелони, водя пальцами по коже, — вы такая юная, но сердце ваше не способно на любовь. Душа сухая, как страницы учебников, к которым вы привязаны навсегда.
Некоторое время Гермиона не знала, что ответить на этот поток чепухи. Она выдернула свою руку и резко встала:
— Прекрасно! — почти прокричала она. — Прекрасно! Мое терпение лопнуло, я ухожу.
Пинком открыв люк, Гермиона покинула аудиторию.
V
Суета рабочих дней поглотила Гермиону, что она просто не успевала думать о чем-либо постороннем. Но все ее тревоги возвращались, стоило переступить порог собственного дома.
Времени на себя почти не было. Недавно Гермиона попыталась вернуться к рисованию. Она занималась этим когда-то давно еще до поступления в Хогвартс, но забросила это дело — увлечение магией оказалось сильнее.
Сначала она долго размышляла, что бы такого нарисовать. Ничего не придумав, просто принялась водить пером по пергаменту, линии и пятна сами собой стали собираться в цветочный орнамент. Ей не очень нравилось, что у нее получалось: слишком грязно и неопрятно, но в этом было что-то успокаивающее: продолжать линии, прятать в свободных местах завитки или цветы, дорисовывать случайные кляксы во что-то другое.
Она настолько увлеклась, что звонок в дверь стал неожиданностью, Гермиона вздрогнула и едва не посадила здоровую кляксу.
Гермиона открыла дверь и увидела на пороге Дина — он пришел помочь ей определиться с некоторыми декоративными элементами.
— Гельветика! — крикнул он, выбрасывая руку вверх.
— Извини, что?
— Кричалка, шрифт, профессиональный юмор, неважно, — протараторил он, улыбаясь.
Гермиона пригласила его в дом и повела в кухню: пока только там был достаточно удобный стол. Свой рисунок она быстро прикрыла другими пергаментами, чтобы случайно не оскорбить эстетические чувства друга-художника.
— А ты смотрела новые Звездные войны?
— Нет, я как-то теперь далека от этого.
— Вот и Симус меня отшивает уже целый год, никак не сходит, хотя их постоянно крутят в старых кинотеатрах, — хмыкнул Дин. — Ладно, смотри, я набросал несколько вариантов для приглашений.
Он разложил на столе несколько листов, и Гермиона с восторгом поняла, что это обычная маггловская бумага. Несмотря на то, что Дин оказался полукровкой (насколько Гермиона знала, его настоящий отец погиб еще во времена первого состава Ордена Феникса), он оставался магглорожденным до мозга костей. Даже Гермиона уже почти не ощущала в себе той ностальгии, из-за которой они с Дином частенько общались еще в Хогвартсе. Если бы Рон с Гарри не спасли ее от того тролля, вероятно, она могла в итоге сдружиться с Дином и Симусом.
— Дин, это все очень красиво, но я не представляю, что выбрать.
Он начал было объяснять, какой вариант выигрышнее смотрится в определенной ситуации, но Гермиона только больше запуталась. Простые наводящие вопросы Дина выбивали ее из колеи, и от собственного ощущения беспомощности ей неожиданно захотелось плакать.
Гермиона плотно сжала губы и украдкой вытерла выступившую слезу. Но Дин, кажется, заметил ее состояние.
— Ладно, это может подождать, — сказал он, и отодвинул эскизы в сторону, случайно задев гору рабочих пергаментов и папок Гермионы. — Ого! — он заметил ее рисунок и вытянул наружу.
— Это… это я так, — она все-таки всхлипнула, но ей удалось переключить мысли на другое.
— А ты знаешь, что такие штуки обычно рисуют нервные люди? По характеру рисунка можно даже определить, что именно их беспокоит.
— Не может быть.
— Да-да. Вот ты, например, явно устала, давно не уделяла внимание себе и слишком много суетишься о том, что, в общем-то, не должно стоить твоего времени.
— Ты это все понял только по моему рисунку?
— Нет, по синякам у тебя под глазами. А это просто бездумные завитушки — все их рисуют. Нашла кому верить.
Шутка Дина помогла ей успокоиться, Гермиона несколько раз глубоко вздохнула, и паника окончательно отступила.
Пегас.
IV
— О господи! — воскликнула она. — Опять Грим? Это просто смешно!
Трелони резко повернулась к ней и посмотрела широко раскрытыми глазами. Ее лицо ничего не выражало, но Гермиона заметила, как сжимались и разжимались ее пальцы, точно готовые вцепиться Гермионе в волосы и побить ее головой о стол.
Сама Гермиона давно не испытывала такого презрения к кому-либо, даже Малфой со свитой не настолько раздражал, как эта пропахшая перегаром шарлатанка.
— С той минуты, как вы переступили порог этого класса, мне стало абсолютно ясно, что в вас нет ничего необходимого для искусства ясновидения, — она взяла ладонь Гермионы в свою руку, и та с трудом удержалась, чтобы не отдернуться. — Вот, видите, — продолжила Трелони, водя пальцами по коже, — вы такая юная, но сердце ваше не способно на любовь. Душа сухая, как страницы учебников, к которым вы привязаны навсегда.
Некоторое время Гермиона не знала, что ответить на этот поток чепухи. Она выдернула свою руку и резко встала:
— Прекрасно! — почти прокричала она. — Прекрасно! Мое терпение лопнуло, я ухожу.
Пинком открыв люк, Гермиона покинула аудиторию.
V
Суета рабочих дней поглотила Гермиону, что она просто не успевала думать о чем-либо постороннем. Но все ее тревоги возвращались, стоило переступить порог собственного дома.
Времени на себя почти не было. Недавно Гермиона попыталась вернуться к рисованию. Она занималась этим когда-то давно еще до поступления в Хогвартс, но забросила это дело — увлечение магией оказалось сильнее.
Сначала она долго размышляла, что бы такого нарисовать. Ничего не придумав, просто принялась водить пером по пергаменту, линии и пятна сами собой стали собираться в цветочный орнамент. Ей не очень нравилось, что у нее получалось: слишком грязно и неопрятно, но в этом было что-то успокаивающее: продолжать линии, прятать в свободных местах завитки или цветы, дорисовывать случайные кляксы во что-то другое.
Она настолько увлеклась, что звонок в дверь стал неожиданностью, Гермиона вздрогнула и едва не посадила здоровую кляксу.
Гермиона открыла дверь и увидела на пороге Дина — он пришел помочь ей определиться с некоторыми декоративными элементами.
— Гельветика! — крикнул он, выбрасывая руку вверх.
— Извини, что?
— Кричалка, шрифт, профессиональный юмор, неважно, — протараторил он, улыбаясь.
Гермиона пригласила его в дом и повела в кухню: пока только там был достаточно удобный стол. Свой рисунок она быстро прикрыла другими пергаментами, чтобы случайно не оскорбить эстетические чувства друга-художника.
— А ты смотрела новые Звездные войны?
— Нет, я как-то теперь далека от этого.
— Вот и Симус меня отшивает уже целый год, никак не сходит, хотя их постоянно крутят в старых кинотеатрах, — хмыкнул Дин. — Ладно, смотри, я набросал несколько вариантов для приглашений.
Он разложил на столе несколько листов, и Гермиона с восторгом поняла, что это обычная маггловская бумага. Несмотря на то, что Дин оказался полукровкой (насколько Гермиона знала, его настоящий отец погиб еще во времена первого состава Ордена Феникса), он оставался магглорожденным до мозга костей. Даже Гермиона уже почти не ощущала в себе той ностальгии, из-за которой они с Дином частенько общались еще в Хогвартсе. Если бы Рон с Гарри не спасли ее от того тролля, вероятно, она могла в итоге сдружиться с Дином и Симусом.
— Дин, это все очень красиво, но я не представляю, что выбрать.
Он начал было объяснять, какой вариант выигрышнее смотрится в определенной ситуации, но Гермиона только больше запуталась. Простые наводящие вопросы Дина выбивали ее из колеи, и от собственного ощущения беспомощности ей неожиданно захотелось плакать.
Гермиона плотно сжала губы и украдкой вытерла выступившую слезу. Но Дин, кажется, заметил ее состояние.
— Ладно, это может подождать, — сказал он, и отодвинул эскизы в сторону, случайно задев гору рабочих пергаментов и папок Гермионы. — Ого! — он заметил ее рисунок и вытянул наружу.
— Это… это я так, — она все-таки всхлипнула, но ей удалось переключить мысли на другое.
— А ты знаешь, что такие штуки обычно рисуют нервные люди? По характеру рисунка можно даже определить, что именно их беспокоит.
— Не может быть.
— Да-да. Вот ты, например, явно устала, давно не уделяла внимание себе и слишком много суетишься о том, что, в общем-то, не должно стоить твоего времени.
— Ты это все понял только по моему рисунку?
— Нет, по синякам у тебя под глазами. А это просто бездумные завитушки — все их рисуют. Нашла кому верить.
Шутка Дина помогла ей успокоиться, Гермиона несколько раз глубоко вздохнула, и паника окончательно отступила.
Страница 5 из 8
