Фандом: Дом, в котором. Холодно. Он всегда мёрз, а зимой особенно сильно: кутался в свитер и теплый халат, не вылезал из вороха одеял и почти совсем не выходил из комнаты. Зажигал свечи и вслушивался в метель за окном.
Добавить в моё избранное
9 мин, 52 сек 7348
Седой усмехнулся, бросив взгляд за окно, и потянулся к принесенному Слепым. Несколько корешков, пригодятся от сглаза, горсть болотных ягод — их он засушит; большая монета квадратной формы и странного вида маленький камень, похожий на застывшую каплю воды: до прозрачности бледный, как незрячие глаза Слепого, и невероятно гладкий.
— Не хочешь, чтобы я сделал амулет для тебя? Этот камень подошел бы.
— Нет. Я знаю, что ты не предлагаешь свои услуги кому попало, но мне твоя магия без надобности, Седой.
Он знал, что Слепой так ответит. Несмотря на возраст и внешний вид, в нем чувствовалась особая сила. Упрямство. Уверенность. Свобода. Всё как в ней. Седой слышал Дом, говорящий, что перед ним новый вожак, что все глупые войны Мавра и Черепа ничего не значат, что выбор сделан. Дом принял отказ Седого и нашел другого мудрого вожака. Потому что всегда выбирает только Дом — кому войти, оставив свою кровь и душу в оплату, а кому биться об углы и закрытые двери.
И тут он почувствовал — зов. Амулет просился в этот мир. Слепой вздрогнул, тоже что-то учуял. Седой закрыл глаза и аккуратно вытащил из шкатулки длинную серебристую нить, а следом за ней — острый звериный клык; он не думал, что делает, пальцы работали сами, двигаясь без ведома хозяина, собирая новый талисман. Камушек, клык, лист дурман-травы. Соединить их прочной нитью и спрятать от чужих глаз — ибо хозяин амулета его и так никогда не увидит. Через пару минут Седой открыл глаза и обнаружил у себя на ладони маленький черный свёрток квадратной формы, зашитый крест-накрест белыми нитками. Он тяжело выдохнул, как если бы пробежал длинную дистанцию без остановки, и опустил темные очки на глаза, пряча их от ставшего вдруг слишком ярким света.
— Однажды я отдам его тебе, — Седой знал, чувствовал, что этот амулет предназначен именно Слепому. — Когда ты сам за ним придешь.
— Возможно так и будет.
— Да. Спасибо, что принес новые ингредиенты. И подарил силу для амулета.
Слепой коротко пожал плечами, сохраняя отсутствующее выражение на лице.
— Еще, — порылся в кармане истертых джинс, — это от Ведьмы.
Он встал и протянул Седому мятый листок бумаги, который тот машинально взял. Перед дверью Слепой замер и произнес, не поворачиваясь:
— Она вернется, — и исчез в коридоре.
Седой застыл, словно превратился в ледяную статую, не смея дышать от боли. Страха. И надежды. Грудь сдавило спазмом, лёгкие разорвал очередной приступ кашля, выжимая слезы из глаз. Седой согнулся пополам и выронил записку. Дрожащими от слабости руками кое-как нащупал ее в одеялах, долго не мог сфокусировать взгляд, пока не сообразил, что мешают очки, сдвинул их на лоб. Волнение не давало ему нормально развернуть листок.
Наконец Седой смог вдохнуть и успокоить руки. В свете угасающей свечи его глаза в сотый раз перечитывали написанные второпях слова: «С днем рождения, старый друг». А в груди таял, покидая сердце, острый осколок льда.
— Не хочешь, чтобы я сделал амулет для тебя? Этот камень подошел бы.
— Нет. Я знаю, что ты не предлагаешь свои услуги кому попало, но мне твоя магия без надобности, Седой.
Он знал, что Слепой так ответит. Несмотря на возраст и внешний вид, в нем чувствовалась особая сила. Упрямство. Уверенность. Свобода. Всё как в ней. Седой слышал Дом, говорящий, что перед ним новый вожак, что все глупые войны Мавра и Черепа ничего не значат, что выбор сделан. Дом принял отказ Седого и нашел другого мудрого вожака. Потому что всегда выбирает только Дом — кому войти, оставив свою кровь и душу в оплату, а кому биться об углы и закрытые двери.
И тут он почувствовал — зов. Амулет просился в этот мир. Слепой вздрогнул, тоже что-то учуял. Седой закрыл глаза и аккуратно вытащил из шкатулки длинную серебристую нить, а следом за ней — острый звериный клык; он не думал, что делает, пальцы работали сами, двигаясь без ведома хозяина, собирая новый талисман. Камушек, клык, лист дурман-травы. Соединить их прочной нитью и спрятать от чужих глаз — ибо хозяин амулета его и так никогда не увидит. Через пару минут Седой открыл глаза и обнаружил у себя на ладони маленький черный свёрток квадратной формы, зашитый крест-накрест белыми нитками. Он тяжело выдохнул, как если бы пробежал длинную дистанцию без остановки, и опустил темные очки на глаза, пряча их от ставшего вдруг слишком ярким света.
— Однажды я отдам его тебе, — Седой знал, чувствовал, что этот амулет предназначен именно Слепому. — Когда ты сам за ним придешь.
— Возможно так и будет.
— Да. Спасибо, что принес новые ингредиенты. И подарил силу для амулета.
Слепой коротко пожал плечами, сохраняя отсутствующее выражение на лице.
— Еще, — порылся в кармане истертых джинс, — это от Ведьмы.
Он встал и протянул Седому мятый листок бумаги, который тот машинально взял. Перед дверью Слепой замер и произнес, не поворачиваясь:
— Она вернется, — и исчез в коридоре.
Седой застыл, словно превратился в ледяную статую, не смея дышать от боли. Страха. И надежды. Грудь сдавило спазмом, лёгкие разорвал очередной приступ кашля, выжимая слезы из глаз. Седой согнулся пополам и выронил записку. Дрожащими от слабости руками кое-как нащупал ее в одеялах, долго не мог сфокусировать взгляд, пока не сообразил, что мешают очки, сдвинул их на лоб. Волнение не давало ему нормально развернуть листок.
Наконец Седой смог вдохнуть и успокоить руки. В свете угасающей свечи его глаза в сотый раз перечитывали написанные второпях слова: «С днем рождения, старый друг». А в груди таял, покидая сердце, острый осколок льда.
Страница 3 из 3
