Десять

Перебирая сухими пальцами медные струны гитары, Кристоф вспоминал мотив давно забытой песни. Поняв, что память его уже не та, что прежде, мужчина поставил инструмент рядом и откинулся на спинку кресла. Лениво и медлительно стянув с соседней тумбы зеленую пачку «Экштайна», он вытащил одну сигарету. Держа фильтр губами, Крис из кармана своих брюк выудил трофейную ИМКО, оставшуюся родственником со времен Второй Мировой. Чиркнул идеально слаженный механизм, выпуская небольшой столбик огня наружу. С треском загорелась оберточная белоснежная бумага. Жадно вдохнув горький дым, старик поднял взгляд на потолок.

— Побелить бы… — произнес он, зажав сигарету зубами.

Долго просидеть на одном месте Кристоф не смог. Поднявшись с кресла, он хотел выйти из душного дома, чтобы «подышать свежим воздухом».

— Шейла! — громогласно гаркнул старик, остановившись в коридорчике. — Шелли!

Из соседней комнаты раздался шорох ткани и сопение. В распахнутую дверь с тихим скулежом вышла собака. Крупная овчарка, гладкая шерсть которой была исчерчена седыми волосками. Высунув язык, зверь, когда-то точно также служивший бок о бок со своим хозяином, приблизился к мужчине.

— Пойдем, погуляем, — заметно ласковее произнес он, почесав собаку за ухом.

Услышав заветное слово, Шейла явно оживилась и довольно бодро прошмыгнула на улицу. По дневному майскому небу неспеша проплывали редкие облака. Решив не тратить время на прогулку по прохладному парку, Крис направился к гаражу. Оставив овчарку снаружи, мужчина вошел в свой излюбленный бункер, где ранее мог проводить почти целые сутки. Поглядывая за животным в небольшое окошко, герр Гойц щелкнул по выступающей кнопочке, находящейся под рабочим столиком.

Потайной подвал, состроенный паранойей старика чуть-ли не на случай новой войны, хранил в себе множество интересных вещей. Незаметный люк раскрылся прямо под этим же столом. Старик свыкся с постоянным нагрузками на спину, забираясь вниз. И вот, спустившись вниз, он вдруг услышал трель мобильного.

— Ну? — пробасил Кристоф, не выпуская из губ окурок и приложив телефон к уху. — Как нет?

Встревоженный голос напарника Альфреда расспрашивал отца о местонахождении юного полицейского. Недолго думая, Кристоф собрался на выход. Он решил, что мальчишка попросту потерялся в глухом лесу, в направлении которого сынок отправился последний раз. Не страшась возможного, вояка снял со стенда свою боевую подругу: зимсон 16 калибра. Мало ли, всяко может быть.

По небу лениво тянулись грузные комки облаков, периодически закрывая дорогу лунному свету. Поскольку старик не ожидал, что поиски юнца затянутся до глубокой ночи, он попросту не взял фонарик. Шейла перебирала лапами, вяло поглядывая по сторонам. Ей вовсе не нравились лесные прогулки. Крис замер, разворачивая свернутую кожанку: офицер, выходя из дома, замотал в нее свою двустволку. Согласитесь, шататься по городу с оружием на виду — удовольствие смутное.

Ночная тишина была разорвана скрипом травы под ногами. Держа перед собой зажигалку, на манер факела, Гойц ускоренно изучал каждую веточку дерева, подозрительно (на его взгляд) согнутую к земле. Вдруг овчарка глухо заскулила. Старик обернулся к отставшей любимице и удивленно посмотрел, куда была повернута ее морда. Дрожащий огонек не позволял оглядеть то, что сумело смутить Шелли.

Все, что сумел разглядеть Кристоф — костюм с алым галстуком. Высокая, тощая фигура, вытянувшаяся по струнке, непоколебимо стояла впереди. Не поняв, что это за «ночной гость», старик задрал голову выше. Настоящая белокожая тварь смотрела на него свысока. Уши заложило от неожиданного крика, раздавшегося внутри. Сын. Глухо рыча от нарастающего вопля, Гойц-старший направил на монстра винтовку. Он не слышал грохота выстрела. Не видел, промахнулся ли он. Не чувствовал. То, что смог понять старик, так это то, что в его животе вдруг стало… пусто.

Мужчина опустил взгляд. Черный вектор, скудно видневшийся в пламени упавшей зажигалки, казался гладким и скользким. Скользким? Тупо уставившись на свой живот, Крис понял: его кровь позволила щупальцу выглядеть таким мерзким. Отросток сжимал темную массу внутренних органов, только что выдранных из тела оцепеневшего мужика. Огонек цеплялся за сухие ветки, постепенно заглатывая их и разрастаясь. Огонь позволял видеть густые ручьи крови и плоти, лениво тянущиеся к земле, болтаясь в хватке векторов. Кристоф ощутил, что ор из его головы уже ушел, а на смену ему нагрянула адская смесь боли и ужаса.

Второй отросток слишком неожиданно приблизился к его лицу. Словно острое копье, он проник через хрустнувший череп, добрался до самого мозга и вышел через затылок. Обернувшись вокруг шеи, щупальце сжалось, переламывая позвонки, и потянул вверх. Со смачным чавкающим звуком монстр оторвал ему голову.

Безликий подтолкнул окровавленное тело мужчины, до сих пор не павшее на землю, в сторону разгорающегося пламени.