Десять дней. Десять жертв. Десять судеб. Все окончится здесь, в этом мертвом лесу.
Добавить в моё избранное
46 мин, 30 сек 3930
«Если девочку забрали домой, что же они могли с ней сделать?!» — с ужасом подумала про себя тетушка, обходя собутыльников сестры стороной и вбегая в дом.
Катрин случайно задела ногой бутылку, стоящую у порога, и та со звоном разлетелась на несколько осколков. Остатки жидкости потекли тонкой струей по полу вглубь помещения. Уже привыкнув к бардаку и невыносимой вони, она медленно шагала вперед, высматривая по сторонам признаки присутствия родни. И вот, наконец, она снова обратилась к Господу: сестрица валялась посреди одной из захламленных комнат, раскинув ноги в стороны. Задранная до бедер юбка, валяющиеся пустые шприцы и довольное выражение лица женщины доказывали, что те двое явно хорошо проводили время.
С отвращением и искренним сожалением Катрин смотрела на то, что когда-то было женой успешного юриста. Заядлая наркоманка, пропойца и местная шлюха, что заставляла даже соседей стыдиться, глядя на нее. Невольно на глаза Мюллер навернулись слезы, от чувства, как же низко пала ее родная сестра.
— Куда… куда ты дела Николь?! — отчаянно вскрикнула она, потянув женщину за рукав потрепанной кофточки.
— Кого-о?… — протянула Агнесса, поднимаясь на лопатках и совершенно невинным взглядом глядя на нее.
Катрин снова всхлипнула и возвела руки вверх, заикаясь и дрожа, спрашивая о справедливости. Она давно пыталась избавить сестру от пьянства, вылечить и вернуть к нормальной жизни, но это оказалось бесполезно. Решив больше не тратить время, тетушка выбежала обратно на улицу. До последнего в голове ее билась мысль: «Я найду. Найду».
Перебирая в памяти имена всех святых, женщина даже не смотрела, куда идет. Что-то словно толкало ее в спину, вынуждая приближаться к темной и мрачной местности, которую горожане стремятся пропускать мимо своего внимания: к лесу. Ступая по сухим, несмотря на время года, травинкам, Катрин продолжала рыдать. Тихий шелест травы и листьев под ногами, горестные всхлипы и шорох платка. Что-то также внезапно заставило Кат остановиться. Замереть, будто лань, учуявшую беду.
— Николь? — тихо спросила она темноту, уже давно поглотившую тропинку. — Ники! — уже громче крикнула Кэтти.
Темнота ответила лишь шепотом листвы, летящей на ветру. Но сила, гревшая спину, заставила идти дальше. Катрин искренне верила, что сам Бог услышал ее молитву и ведет к своей любимой племяннице. В чем-то она была права…
Кровь застыла на потресканной коре сосны. Ошметки кожи и внутренностей валялись вокруг гниющей кучей. Оцепенев от вида этого зрелища, фрау Мюллер вдруг заметила знакомую кофточку: ту, что носила Николь. Издав протяжный и пронзительный визг, женщина забылась и побежала прочь. Обман. Не Бог. Спину уже почти невыносимо прожигало то, что вело ее, а в голове стоял шум и эхо собственного вопля. Безликий уже давно наблюдал. Он тоже очень уж хотел, чтобы тетушка увидела свою племянницу, но чтобы сбегать после такого великодушия… Это злило.
Монстр сумел перехватить ревущую женщину, не дав ей достигнуть выхода из рощи. Катрин визжала и вырывалась, взывая к Богу и проклиная безликого Дьявола. Ручками стряхивая с себя отростки, крепко сцепившие тело, тетушка истошно вопила. Не сдержавшись, Слендер втолкнул вектор ей прямо в глотку, пронзив гланды. Хрипя и задыхаясь, Кэтти тряслась, старалась оттолкнуть убийцу, невольно заставляла вспоминать его того мальчика. Фредди. Он так же бессмысленно цеплялся за остатки своей жалкой жизни.
Тонкая рука крепко вцепилась у основания шеи, сильно сдавив. Излюбленный хруст, предсмертный судорожный вздох, волны страха, сотрясающие воздух. Слендер наслаждался этим, второй рукой сдавив плечо жертвы.
— Где теперь твой Бог?
Распахнутые в ужасе глаза, тонкая струя крови, стекающая по подбородку. Безликий резко дернул рукой, отрывая голову от тела. Очередной паззл, в котором не хватало еще нескольких деталей. Тетушка, ныне обезглавленная, пристроилась на соседнем дереве, насаженная на крупную ветку. Монстр сжал голову в своих руках, и ошметки ее брызнули на костюм. Белоснежный воротник покрылся алыми разводами, в темноте кажущимися бесконечно черными. Как сама тьма. Внимательно глядя на итог проделанной работы, Слендер мог бы вполне довольно улыбаться. Оставалось еще немного. Совсем немного…
Катрин случайно задела ногой бутылку, стоящую у порога, и та со звоном разлетелась на несколько осколков. Остатки жидкости потекли тонкой струей по полу вглубь помещения. Уже привыкнув к бардаку и невыносимой вони, она медленно шагала вперед, высматривая по сторонам признаки присутствия родни. И вот, наконец, она снова обратилась к Господу: сестрица валялась посреди одной из захламленных комнат, раскинув ноги в стороны. Задранная до бедер юбка, валяющиеся пустые шприцы и довольное выражение лица женщины доказывали, что те двое явно хорошо проводили время.
С отвращением и искренним сожалением Катрин смотрела на то, что когда-то было женой успешного юриста. Заядлая наркоманка, пропойца и местная шлюха, что заставляла даже соседей стыдиться, глядя на нее. Невольно на глаза Мюллер навернулись слезы, от чувства, как же низко пала ее родная сестра.
— Куда… куда ты дела Николь?! — отчаянно вскрикнула она, потянув женщину за рукав потрепанной кофточки.
— Кого-о?… — протянула Агнесса, поднимаясь на лопатках и совершенно невинным взглядом глядя на нее.
Катрин снова всхлипнула и возвела руки вверх, заикаясь и дрожа, спрашивая о справедливости. Она давно пыталась избавить сестру от пьянства, вылечить и вернуть к нормальной жизни, но это оказалось бесполезно. Решив больше не тратить время, тетушка выбежала обратно на улицу. До последнего в голове ее билась мысль: «Я найду. Найду».
Перебирая в памяти имена всех святых, женщина даже не смотрела, куда идет. Что-то словно толкало ее в спину, вынуждая приближаться к темной и мрачной местности, которую горожане стремятся пропускать мимо своего внимания: к лесу. Ступая по сухим, несмотря на время года, травинкам, Катрин продолжала рыдать. Тихий шелест травы и листьев под ногами, горестные всхлипы и шорох платка. Что-то также внезапно заставило Кат остановиться. Замереть, будто лань, учуявшую беду.
— Николь? — тихо спросила она темноту, уже давно поглотившую тропинку. — Ники! — уже громче крикнула Кэтти.
Темнота ответила лишь шепотом листвы, летящей на ветру. Но сила, гревшая спину, заставила идти дальше. Катрин искренне верила, что сам Бог услышал ее молитву и ведет к своей любимой племяннице. В чем-то она была права…
Кровь застыла на потресканной коре сосны. Ошметки кожи и внутренностей валялись вокруг гниющей кучей. Оцепенев от вида этого зрелища, фрау Мюллер вдруг заметила знакомую кофточку: ту, что носила Николь. Издав протяжный и пронзительный визг, женщина забылась и побежала прочь. Обман. Не Бог. Спину уже почти невыносимо прожигало то, что вело ее, а в голове стоял шум и эхо собственного вопля. Безликий уже давно наблюдал. Он тоже очень уж хотел, чтобы тетушка увидела свою племянницу, но чтобы сбегать после такого великодушия… Это злило.
Монстр сумел перехватить ревущую женщину, не дав ей достигнуть выхода из рощи. Катрин визжала и вырывалась, взывая к Богу и проклиная безликого Дьявола. Ручками стряхивая с себя отростки, крепко сцепившие тело, тетушка истошно вопила. Не сдержавшись, Слендер втолкнул вектор ей прямо в глотку, пронзив гланды. Хрипя и задыхаясь, Кэтти тряслась, старалась оттолкнуть убийцу, невольно заставляла вспоминать его того мальчика. Фредди. Он так же бессмысленно цеплялся за остатки своей жалкой жизни.
Тонкая рука крепко вцепилась у основания шеи, сильно сдавив. Излюбленный хруст, предсмертный судорожный вздох, волны страха, сотрясающие воздух. Слендер наслаждался этим, второй рукой сдавив плечо жертвы.
— Где теперь твой Бог?
Распахнутые в ужасе глаза, тонкая струя крови, стекающая по подбородку. Безликий резко дернул рукой, отрывая голову от тела. Очередной паззл, в котором не хватало еще нескольких деталей. Тетушка, ныне обезглавленная, пристроилась на соседнем дереве, насаженная на крупную ветку. Монстр сжал голову в своих руках, и ошметки ее брызнули на костюм. Белоснежный воротник покрылся алыми разводами, в темноте кажущимися бесконечно черными. Как сама тьма. Внимательно глядя на итог проделанной работы, Слендер мог бы вполне довольно улыбаться. Оставалось еще немного. Совсем немного…
Acht. 20. 05
Тихое бренчание струн заполняло комнату. Кристофа Вильгельм Гойц вальяжно раскинулся в кресле-качалке, положив на коленях гитару. В комнате пахло порохом и старостью, как на заброшенных полигонах, бункерах. Запах пройденных войн и мертвого покоя. Седые короткие волосы вояки были аккуратно зачесаны назад. Морщины давно покрыли волевые черты лица отставного офицера, чей сын добровольно шел по его стопам. Гордость, суровая и сухая натура Криса пугала, но, в то же время восхищала юного Альфреда. Отвоевав свое, списанный «в запас» офицер остался лишь с покалеченным коленом, заявлением о разводе и новорожденным сыном на руках.
Страница 9 из 14
